Читаем Такой был план онлайн бесплатно

ГЛАВА 1

В вагоне метро я вцепилась двумя руками в поручень, слегка подогнула ноги, откинула голову назад и рывком вернула ее на место, потихонечку сползая вниз. И тут же вокруг поднялась суета. Женщина лет пятидесяти встала уступить мне место, парень, сидящий рядом с ней в наушниках, поднял глаза, вскочил и усадил женщину обратно, легонько подтолкнув меня на свое освободившееся место, соседка справа спросила, нужно ли связаться с машинистом, чтобы вызвать помощь. Кто-то сунул мне в руку бутылочку с водой. Кто-то помог сесть. Я подняла голову. Сверху склонились встревоженные лица пассажиров. Я кивнула им с благодарностью и слабо улыбнулась.

Сделав глоток воды из предложенной бутылочки, я обдумала план дальнейших действий. Сначала клиника. Выйдя из метро, я прошла через небольшой парк и зашла в клинику с большим количеством медицинских услуг. Я уже была здесь, мне велели сдать кровь на анализы после посещения терапевта.

Доктор принял меня почти сразу, администратор помогла дойти до кабинета.

– Здравствуйте, – тепло и душевно поприветствовал меня доктор, – хорошо добрались?

– Здравствуйте, Петр Николаевич. Не без труда, но добралась. Как анализы?

Он вздохнул и уткнулся в мою медицинскую карту, которую начал просматривать до этого. Я смотрела на Петра Николаевича, пока он задумчиво перелистывал листочки. Доктор обладал весьма приятной наружностью: высокий лоб, голубые глаза за очками в тонкой оправе и мужественный подбородок. Довольно интеллигентная внешность. К тому же, это его манера обращаться с пациентами, как с родными, очень подкупала. Он вздохнул и сделал протестующий жест рукой:

– Не идеально, нет. Но пока еще рано делать выводы.

– Так плохо?

– Нет-нет. Всё не так плохо. Но есть подозрения. Немного снижено количество гемоглобина в крови. Симптомы не исчезли? Прежде чем определять причину и, при необходимости, тактику лечения, нужно провести полное, комплексное медицинское обследование и установить диагноз.

– Это дорого?

– Боюсь, что да. Сумма приличная, но другого выхода нет.

– Ну что ж. Ничего не поделаешь. Выпишите направление на диагностику?

– Конечно. Рекомендую поторопиться. Нужно и очень важно выяснить причину как можно раньше. Не затягивайте с этим.

– Я потороплюсь, – кивнула я, складывая направление и убирая его в сумочку.

Добрашись до приемной клиники, я позвонила Кате, своей старшей сестре, и попросила как можно быстрее забрать меня из клиники и отвезти домой.

– В метро стало плохо, – рассказывала я, – еле-еле добралась до клиники. Сможешь отпроситься с работы?

Она приехала меньше, чем через час, и довела меня до машины.

– Ты по-прежнему считаешь, что я симулирую? – спросила я, когда машина тронулась с места.

– Я никогда не думала и не говорила, что ты симулируешь. Я просто предположила, что ты, возможно… возможно! несколько преувеличиваешь свое состояние. И у меня были основания для таких предположений. Ты с детства поднимала шум, стоило тебе слегка поранить пальчик. И родители такие подхватывались, кидались тебя утешать, дуть на палец, смешить, баловать тортиком, конфетками, обнимать и зацеловывать.

– Если тебя это так волновало, могла тоже поднимать шум, поранив палец.

– Нет, не могла. Во-первых я – старшая сестра, с меня спрос выше. Мне зачастую еще и попадало за то, что за тобой не усмотрела. И со мной так возиться никто не стал бы. Во-вторых, не в моем характере ныть, скулить и привлекать внимание к своей персоне при каждом удобном случае. Это – распущенность, как ты не понимаешь? Надо всегда держать спину ровно. Потакая твоим манипуляциям и капризам, родители тебя жутко избаловали и не подготовили к жизни. Ты всегда жертва, всегда беспомощна, ни разу не смогла положиться на себя и справиться самостоятельно ни с одной из своих проблем. Вечно бедный маленький котенок, который нуждается в заботе, поддержке и защите. Уси-масюси, пожалейте меня.

Катя разволновалась и нервно закурила сигарету, второй рукой удерживая руль.

– Я тебя люблю, ты знаешь. Но иногда закрадывается мысль – не очередная ли это попытка получить свою дозу внимания? Вдруг это снова игра или манипуляция? И не надо винить меня за эти подозрения. Ты слишком часто преувеличиваешь, раздуваешь свои проблемы и поднимаешь шум по пустякам. Создаешь трагедии и драмы на пустом месте, актриса большого и малого театров. С твоей болезнью я, возможно, ошиблась, извини. Возможно! Может быть, всё серьезней, чем я думала. Со здоровьем нельзя шутить, лучше перестраховаться. Как только доедем, я уложу тебя в постель и позвоню нашему блистательному братцу, если он не на съемках. Может, он подскажет что-нибудь, может, поможет.

– Доктор назначил недешевое обследование.

– Может, сама ему позвонишь?

– Доктору?

– Доктор-то причем? Брату, Диме.

– А, нет. Лучше ты. Он на мой звонок вряд ли ответит, я у него денег в полгода назад одолжила и не вернула.

– Сколько?

– Много. Ой, да какая разница? Я собиралась вернуть, честно. Но заболела. Я виновата по-твоему? Специально заболела, чтобы Димке деньги не возвращать?

– От тебя всего можно ожидать. Не выходи, я открою дверь и помогу тебе выбраться.

Мы добрались до квартиры, в прихожей я присела на пуфик, вытянула ноги и посмотрела на Катю. Катя фыркнула, но опустилась на корточки и стянула с моих ног ботинки. Помогла снять куртку и дойти до кровати. Пока я устраивалась поудобнее, Катя заварила чай и принесла мне на подносе вместе с двумя бутербродами.

– Может, переберешься пока ко мне? – спросила она, усаживаясь со своей чашкой в кресло, – там мне будет проще за тобой присматривать.

– Пока поживу у Миши, он присмотрит. Я позвоню, если надумаю.

Катя потянулась за своей сумкой, достала телефон и потыкала в кнопки. Ее лоб был нахмурен, как обычно. Катя выглядела старше своих лет, возможно, так казалось из-за выражения вечной озабоченности на лице. Лицо было уставшим, изможденным. Бедная Катенька. Работа и только работа.

– Димке звонишь? – спросила я.

– Еще нет, – медленно ответила Катя, не отрываясь от телефона, – по работе.

– Тебя там ждут?

– Ничего страшного, подождут. Вечером наверстаю, не впервой. Так, что мы хотели? А, Димка.

Она приложила трубку к уху. Я слышала, как идут гудки.

– Катя, привет, – наконец ответил Дима, – я немного занят. Что-то срочное?

– Да. Перезвони, как освободишься.

– А Мишка твой что? – спросила Катя, продолжая тыкать в кнопки телефона, пока мы ждали звонка от Димы.

– Он сейчас без работы.

– Я не удивлена. Миша никогда не даст стабильности. Даже себе, не говоря уж о других. В этом смысле вы – два сапога пара. Неприспособленные. Как вы живете? Хорошо еще, что умудрилась ребенка от него не завести.

– Может, еще заведу.

– Конечно, заведешь, дети – это важно. Только будь добра – от нормального мужчины, твердо стоящего на ногах, не от Миши. Алло, Дим, привет. Я у Дианы, нам нужно провести семейный совет. Ты когда сможешь подъехать?

– У Дианы снова проблемы. Угадал? – услышала я ответ брата.

Катя посмотрела на меня, встала и вышла на кухню, прикрыв за собой дверь. Дальше я слышала лишь бормотание. Когда Катя вернулась, я спросила:

– Приедет?

– Да.Часа через два. Мы пока посмотрим фильм, давай? – навела пульт на телевизор Катя, – сейчас найдем что-нибудь.

Она выбрала фильм и снова уткнулась в свой телефон. Я не стала говорить, что видела этот фильм уже два раза. Посмотрю в третий раз.

Наверное, вам покажется, что это история о том, как я заболела. Возможно, чем-то неизлечимым, даже смертельным. И при поддержке дружной, крепкой семьи мужественно преодолевала болезнь. Это не так. Никакой болезни не было. Легкая слабость – да, я сильно перенервничала на последнем месте работы. Пережила стресс. Но ничего не болело и никаких серьезных симптомов не было. В метро я просто вживалась в роль. Я действительно симулировала, мне очень нравилось вызывать сочувствие и принимать помощь.

От сестры с братом я сочувствия не ждала, проще снег зимой выпросить. Но деньги на мнимое обследование и мнимое лечение они должны были дать, родная кровь все-таки, не бросать же в беде. На мой взгляд, выходка довольно невинная. И Катя, и Дима хорошо зарабатывают. Даже очень хорошо. А я – нет. За последний год я сменила семь работ, и найти восьмую не смогла. После смерти родителей деньги просить было не у кого, Катя с Димой просто так не помогали, пытались воспитать. Мой парень Миша тоже безработный, он временами работает на себя несколько месяцев, реализовывает какие-то проекты по выигранным тендерам, потом выгорает, и следующие несколько месяцев живет на заработанные деньги, стараясь растянуть их на максимально длительный срок.

В общем, положиться мне было не на кого, кроме брата с сестрой. Которые раскошелятся только по серьезному поводу. Катьку, ту и по серьезному поводу довольно трудно раскошелить. Крайне прижимистая мадам. Нужна была веская причина, и умнее я ничего не придумала. Такой был план.

– А что с работой? – спросил Дима, когда зашел в комнату и присел на краешек моей кровати, держа в руках чашку. Катя уже рассказала ему мою историю и сварила Диме кофе,

– Тебе оплатят больничный? – спросил он.

– Нет, я не работаю. Уволилась два месяца назад.

– Почему?

– Моя начальница на меня наорала, потому что, как ей показалось, я грубо ответила клиентке. На самом деле я ответила не грубо, а немного резко, потому что эта клиентка мне нахамила. И сказала, чтобы я…

– Я бы тоже наорала на свою подчиненную, если бы она грубо ответила клиенту, – вмешалась Катя, – клиент всегда прав.

– И путь хамят и оскорбляют?

– И пусть хамят, твое дело молча обслужить, тебе за это и платили. Еще за вежливость и приветливость.

Я решила промолчать. С Катей спорить бесполезно, она тоже всегда права. Как клиент, ожидающий приветливости и вежливости в ответ на хамство.

– Так и что говорит доктор? Какой прогноз? – спросил Дима.

– Диагноз еще не поставлен. Нужно полное комплексное медицинское обследование, чтобы поставить диагноз и назначить лечение.

– Ладно, – ответил Дима, – обследование я оплачу, а ты пока присмотришь, – обратился он к Кате.

– Подожди, – ответила Катя, – клиника, в которую обратилась Диана, пользуется плохой репутацией. Я почитала отзывы. Пишут, что они выкачивают деньги с пациентов на ненужные обследования, и только после этого назначают лечение, не факт, что эффективное. Нужно как минимум второе мнение. Давайте я отвезу Диану к еще одному врачу завтра утром. Сегодня поищу по рекомендациям и поспрашиваю на работе. И еще нужно записаться на прием к врачу поликлиники, по полису. Тоже лишним не будет.

– Доктор сказал поторопиться, – сказала я, – говорит, опасно терять время.

– Один день погоды не сделает. Доктор может торопиться получить лишние деньги за ненужную диагностику.

Я снова промолчала, обдумывая ситуацию. Вечно бдительная Катька путает мне все карты. Я не планировала проходить обследование, хотела взять деньги у брата и соврать, что обследование ничего не выявило. Сказать, мол, уф, ложная тревога. Второе мнение мне было не нужно. Я шумно вздохнула, закатила глаза и откинулась на подушку.

– Может, и правда, пусть уже завтра пройдет обследование? – предложил Дима, трогая мой лоб, – ну что нового скажут другие доктора? Только время потеряем.

– Ничего с ней не случится за один день. Пройдет обследование послезавтра. Ты начинаешь трепыхаться над Дианой, как родители? Потакать ей? – завелась Катя, – я еще не исключила, что она притворяется. Давай-ка обратимся к проверенным, надежным врачам с хорошей репутацией, с хорошими рекомендациями. Один день погоды не сделает, выживет. Если бы всё было так серьезно, как Диана говорит, ее из клиники бы не выпустили. Оставили бы на госпитализацию.

Дима возмущенно повернулся к Кате.

– Ты правда думаешь, что кому-то есть дело? – ответил он немного на повышенном тоне, – ты новости читаешь хоть иногда? Видела, как люди загибаются без помощи? Всем наплевать. Я писал статью в блоге о случаях равнодушия и халатности, которые мне присылали подписчики, читала? И мне до сих пор пишут комментарии с подобными примерами.

– Только не наша Диана. Она-то не загнется, всегда найдет, кому поплакаться. Тебе, например. Наивному.

Они спорили и кричали друг на друга около получаса, пока я не всхлипнула. Мне так стало саму себя жалко. Ведь я и правда могла серьезно заболеть, и что тогда?

– Ты чего? – спросила Катя.

– Маму вспомнила.

– Неисправима, – медленно повернула голову на Диму Катя, округлив глаза, – вот-вот тридцать стукнет, а всё еще инфантильная. Как пятилетняя.

– Мне тридцать стукнет только через три с половиной года, – огрызнулась я, – не вот-вот.

– Отстань от нее, человек болеет, – заступился Димка, – ты можешь хоть раз быть помягче к сестре?

– Я могу вообще ее не трогать. Если такой жалостливый, возись с ней сам.

– Как скажешь.

Катя фыркнула, нервно убрала с лица упавшую прядь волос, рывком встала, схватила свою сумку и торопливо вышла, с грохотом захлопнув дверь. Я выдохнула. Бдительная, недоверчивая и вечно подозрительная Катька отвалилась, с Димой попроще будет договориться.

– Сколько стоит обследование? – спросил он, снова трогая мой лоб.

Я назвала цифру. Дима присвистнул, доставая бумажник.

– Часть наличными, часть на карту, идет? Столько наличных с собой нет.

– Идет, – ответила я.

– Доберешься завтра до клиники сама? У меня завтра съемки, никак не вырваться.

– Да, Мишка поможет.

Закрыв за Димой дверь, я позвонила Мише.

– Ну что, провернула? – спросил он.

– Да. Я богата. Месяца на три безбедной жизни хватит. Скоро будешь?

– Через час.

Мы с Мишей провели тихий домашний вечерок.

– Она не может знать наверняка. Что, если бы у меня и впрямь было бы что-то серьезное? Черствые, недоверчивые, замороженные, рациональные женщины, как моя Катя, – вот проблема современности, – говорила я, пока мариновала курицу.

– Или моя последняя начальница, Марина Викторовна, которая не удосужилась разобраться, не заступилась за меня. Сразу встала на сторону неадекватной и хамоватой клиентки. Припадочная. Даже не выслушав. Хватит, – остановила я Мишу, который наливал мне вино в бокал, когда мы уселись ужинать, – еще и наорала на меня, как обычно. Постоянно орала, Миш. Как только голос не сорвала.

– У них в голове вечно стучат молоточки: деньги, деньги, – показала я, легонько постучав по виску и убирая посуду со стола, – больше ничего их не волнует. Ты доел? Убирать тарелку?

– Они всего добились сами, это да, – сплюнула я зубную пасту, когда мы чистили зубы на ночь, – считают себя такими сильными, непобедимыми. Но по дороге к этой самодостаточности растеряли чуткость, эмпатию, умение сопереживать. Стали холодными стервами, вот и всё.

– И да, наверное, Катька со многим может справиться сама, – продолжала я, расстилая постель перед тем, как уложиться спать, – но это единственное, что у нее осталось. Никакой мягкости, никакой женственности, никакой деликатности. Ледышка, даже глыба льда. Катькотрон восемь тысяч одиннадцать.

– Ну ты выговорилась? – спросил Миша, закрывая глаза.

Наутро Миша позавтракал и уехал в свой офис, у него был период подъема, и он начал реализовывать новый проект по выигранному тендеру.