Читаем Такая служба – побеждать онлайн бесплатно

Портрет Бабаджаняна

Шла к концу Великая Отечественная. Гремели над Москвой победные салюты в честь войск 1-го, 3-го Белорусских фронтов, 1-го Украинского под командованием прославленных полководцев Жукова, Василевского, Конева…

Давно это было. Уже давно. Но пролегли через столицу — навсегда — улицы и проспекты: Маршала Жукова, Маршала Василевского, Маршала Конева…

Там, где проспект Маршала Жукова стыкуется с улицей Мневники, неподалеку от Окружной железной дороги, недавно появилась новая площадь — площадь Маршала Бабаджаняна.

Часто приезжаю на этот московский перекресток. И всякий раз подолгу стою здесь, вспоминая человека, именем которого названа эта площадь. Будто еще вчера мы говорили с ним — живым…

Как дорогую реликвию храню газетные вырезки военных лет. Вот специальный выпуск 2 мая 1945 года — приказ Верховного Главнокомандующего:

«Войска 1-го Белорусского фронта под командованием Маршала Советского Союза Жукова при содействии войск 1-го Украинского фронта под командованием Маршала Советского Союза Конева после упорных уличных боев завершили разгром берлинской группы немецких войск и сегодня, 2 мая, полностью овладели столицей Германии городом Берлин…

Сегодня, 2 мая, в 23 часа 30 минут в честь исторического события — взятия Берлина советскими войсками — столица нашей Родины Москва от имени Родины салютует доблестным войскам…»

Далее в приказе перечисляются войска, отличившиеся в боях за овладение Берлином. Среди них — танкисты полковника Бабаджаняна…

А вот пожелтевшая фотография: маршал Г. К. Жуков с генералами А. X. Бабаджаняном и П. А. Гаркушей. Под фотографией дата — 1945 год. Амазасп Хачатурович говорил, что этот снимок сделан в Берлине вскоре после победы.

Берлин, 1945. Справа налево:

маршал Г. К. Жуков,

генералы А. X. Бабаджанян

и П. А. Гаркуша

Он окончил войну полковником. 11-й гвардейский танковый корпус, которым он командовал, участвовал в штурме имперской канцелярии. Он был полковником, а на груди его помимо Звезды Героя Советского Союза уже тогда было два полководческих ордена, которыми по статуту награждались генералы, — Суворова I и II степени. Он стал Главным маршалом бронетанковых войск через тридцать лет после победы. Родина доверила ему высокий пост начальника танковых войск Советской Армии, ему, человеку, прошедшему дороги войны сначала под командованием маршала Конева, потом маршала Жукова. По дорогам войны он шагал с ними рядом, у них учился побеждать.

Минули десятилетия. В своих воспоминаниях о Великой Отечественной маршал Бабаджанян писал:

«Сегодня нас, военных, поставили охранять покой и труд народа, и нам нужно быть готовыми сразиться с теми, кто осмелится на эти покой и труд посягнуть. Вот почему нам нужно изучать уроки Победы».

«Уроки Победы» — какие емкие и точные слова! Мне довелось как литератору помогать маршалу в работе над его мемуарами, и я предложил ему сделать эти слова названием книги.

— Не скромно, — возразил он. — Пусть будет: «Дороги Победы». Я не историк, и мое дело — извлекать из истории практические уроки. И потом — Отечественная преподала нам ведь не только уроки стратегии, необходимые для дальнейшей разработки советской военной доктрины. Это были еще политические и нравственные уроки…

И попросил внести в начало книги обращение к тем, кому придется встать на защиту Родины, если империалисты все-таки развяжут новую бойню, к поколению, которое родилось после победы советского народа над гитлеровским фашизмом, росло и мужало в пору мирных подвигов и свершений. Вот эти его слова, исполненные мудрости и трогательной сердечности:

«Радуйтесь солнцу, свежему ветру, любите жизнь, творите добро. В мире нынче мир!

Но пусть нетленна и трепетна будет для вас святая память о тогдашних ваших сверстниках, живых и павших. Повергая в прах лютых недругов Советской Отчизны и человечества, поднявших на нашу Родину оружие, солдаты Отечества извлекали из войны уроки мужества, умение осмыслять подлинные человеческие ценности, нигде так ясно и оголенно не предстающие взору, как на войне.

Их подвиг и опыт пусть будут вам, молодым, опорой, укрепляя веру в несокрушимость наших идеалов, удесятеряя ваши силы».

…Стою у перекрестка, где проспект Маршала Жукова встречается с площадью Маршала Бабаджаняна. С проспекта Маршала Жукова в нее непрерывным потоком вливается лавина автомашин, троллейбусов, грузовиков, на мосту Окружной дороги — железный лязг поездов. Площадь дышит, площадь живет…

Москва привыкает к ней.

Весна 1944 года.

Пусть читатель простит, что не соблюдаю жесткой хронологии, не даю привычного описания боевого пути своего героя. Передо мной сейчас иная задача — стремлюсь нарисовать портрет человека, который считал Великую Отечественную «самым важным, что довелось пережить», но глядел на нее «с дистанции прошедших лет и накопленного опыта». Воевал полковник Бабаджанян, а моя задача — рассказать о нашем современнике, о маршале, о том, как, вглядываясь в прошедшую великую военную эпопею, делал он необходимые выводы, учитывал ее уроки, чтобы никакие поползновения противников мира не застали нас врасплох.

Спустя три десятилетия после победы полковник А. X. Бабаджанян стал Главным маршалом бронетанковых войск. Читатель вправе спросить, как становятся маршалами в мирное время? Ответить на этот вопрос нелегко.

Трудность задачи помогает преодолеть сам мой герой — его статьи в военных журналах, его выступления в газетах «Правда», «Известия». То есть самое, быть может, главное — его нынешний взгляд на сокровищницу боевого и стратегического опыта — Великую Отечественную войну.

Иными словами, как постигал он уроки Победы. Человек из народа, всем нутром своим за долгие годы военной службы выносивший мысль, что главная сила армии всегда люди, на вопрос, в чем же он видит главный урок Победы, маршал Бабаджанян отвечал:

— Спору нет, возможная ядерная война будет отличаться от Великой Отечественной. Современное ракетно-ядерное вооружение — сильное оружие. Но советская военная наука не абсолютизирует его, по-прежнему мы отводим главную роль в достижении победы человеку.

Человек — главная сила на войне. Вот почему Главный маршал бронетанковых войск с благодарностью вспоминает политработников, обучивших его «особой науке — понимать человека».

Итак, весна 1944 года.

Тяжелые оборонительные бои недалеко от Днестра. 20-я мехбригада полковника Бабаджаняна с трудом удерживает натиск превосходящих сил противника, чующего свою близкую гибель и потому окончательно остервеневшего, идущего ва-банк, не щадящего ни людей, ни техники. Противнику удается вклиниться на ряде участков в нашу оборону, отдельные его группы просачиваются в наши тылы, оседают в населенных пунктах.

Вот они отбили хутор у батальона мотострелков капитана Калмыкова. В помощь Калмыкову танковый полк сумел выделить всего танковый взвод. Перед комбригом — совсем еще юный, с комсомольским значком младший лейтенант, командир взвода.

— Видите хутор — семь-восемь домов? — спрашивает комбриг. — На хуторе немцы. Нужно уничтожить противника. Танков у них нет, но, правда, пехоты — почти батальон.

Взводный меняется в лице, переспрашивает растерянно:

— Батальон?..

Бабаджанян резко поджимает губы:

— Я неясно говорю?

Юношеское лицо младшего лейтенанта краснеет.

— Ясно, товарищ полковник.

Бабаджанян пристально вглядывается в него: совсем еще мальчик, хоть и с офицерскими погонами.

— А по-моему, что-то все-таки тебя смущает, младший лейтенант, — говорит он, меняя тон. Взводный чувствует: из голоса комбрига исчезли гневные нотки. А Бабаджанян добавляет ободряюще:

— Батальон — это батальон. Но это ж пехота, а ты танкист.

Осмелев, взводный произносит:

— В моем взводе было три танка, но теперь осталось, я докладывал, только два.

— Два, говоришь? Два танка? Но ведь это большая сила — два танка. У меня всего-навсего механизированная бригада — сборная солянка, всякая всячина, а у тебя танки! Разве можно сравнить? — с поддельным удивлением спрашивает Бабаджанян под смех присутствующих.

Смеется и младший лейтенант, вскидывает руку к козырьку:

— Есть, уничтожить противника. Разрешите выполнять?

— Выполняй, друг! — Бабаджанян протягивает ему руку. — Помни: за хутором обороняется батальон капитана Калмыкова. Худо ему. Надо помочь ребятам. На тебя одна надежда и у них, и у меня…

Восемь танкистов младшего лейтенанта в тот день уничтожили до двух рот вражеской пехоты.

9 мая 1971 года маршал получил письмо. Привожу его в сокращении:

«…Пишет Вам бывший командир танкового взвода танкового полка Вашей бригады младший лейтенант И. П. Логвиненко… Хочу напомнить эпизод, имевший место… в середине апреля 1944 года.

…О действиях моего взвода на следующий день я доносил Вам. Но в донесении я не стал писать о судьбе второго танка моего взвода.

Когда мы подошли к хутору, из одного дома в другой начались перебежки немцев. Я понял, что немцы, увидев нас, хотят укрыться в танконедоступных местах. Не теряя времени, оба танка на больших скоростях ворвались в хутор, на ходу стали уничтожать бегущих немцев…

Увидев наши танки, Калмыков и его люди воспрянули духом. Нам стало веселее, когда к нам прибыла рота ПТР в составе 16 человек… Утром к нам приехал Ваш заместитель и передал Вашу благодарность за работу на хуторе…»

И подпись под письмом:

«С уважением к Вам офицер запаса, ныне шахтер, Логвиненко».

— Жив, жив герой! — радовался маршал. — Танки его действовали не просто геройски, они артистически действовали. А какая подпись! Танкист и шахтер — подумай, сколько заложено в этом сочетании слов!

Заложено, действительно, многое. Но это другой разговор. Хотя и очень важный. Сейчас думаю, какие верные слова нашел комбриг, чтоб вселить уверенность в юного взводного, чтоб подвигнуть его на неравный бой — из двух танков у него остался один, и хотя танк — и грозная машина, но ведь один танк, а против почти батальон автоматчиков врага.

Успехи А. X. Бабаджаняна в «науке понимать человека» имели глубокие корни. Чтоб «докопаться» до них, придется нам вернуться к далеким годам юности маршала.

«…Время от времени я наезжаю в свои Чардахлы. И часто встречаю здесь тех, кто, как и я, давно покинул родное село. Большинство почему-то военные — Маршал Советского Союза И. X. Баграмян, генерал Г. Г. Манасян, а офицеров и не счесть. А ведь Чардахлы уж такое, казалось бы, не воинственное селение…» — писал Бабаджанян в своих мемуарах.

А село между тем особенное. Не всякий большой город может похвастать, что он — родина сразу двух маршалов, а маленькие Чардахлы могут. Могут с гордостью рассказать еще и о том, что проводили на войну 1250 односельчан и они достойно сражались за честь и свободу Отчизны.

320 чардахлинцев не вернулись с поля брани. Ереванские скульпторы подарили этому армянскому селу, расположенному на территории братского Азербайджана, величественный памятник павшим — на холме, возле устремленной к небу гранитной стелы, возвышается бронзовая фигура женщины, символизирующая Родину-мать. Поправ коленом поверженного зверя, опершись рукой на меч, другой рукой она венчает лавровым венком славы сынов своих, сложивших голову за ее свободу и независимость.

Маршал Советского Союза И. X. Баграмян

и Главный маршал бронетанковых войск

А. X. Бабаджанян. 1976

Но село в самом деле отнюдь не воинственное. Тут всегда подтрунивали: мужчины, дескать, зря и кинжалы на поясе носят. Впрочем, в ответ на язвительные насмешки любили сельчане спокойно заметить: «Оружие, оно ведь и для защиты…»

И верно, спокон веков пасли здесь отары овец, возделывали землю, отвоевывая у каменистых гор каждый клочок, где можно посеять хлеб или картофель, да крепко, по-братски дружили с соседями — рядом азербайджанское селение Хар-Хар, русская деревня Славянка…

Но, когда надо, меняли чардахлинцы плуг на меч и бурку чабана на серую солдатскую шинель. Живет здесь предание, что одного из чардахлинцев похвалил за военную храбрость сам Петр Первый…

— Это действительно было? — спросил я у маршала.

— Много слишком воды утекло с тех пор, кто знает… — разводит руками маршал. — Одно скажу: хоть и неписаными были законы гор, но первым параграфом значилось в них — будь защитником своего очага, своего дома, своего края, своей страны. Жизнь твоя дорога, но не дороже чести Родины, отдай за нее свою жизнь, чтоб продлилась жизнь ее. Суровость закона этого прежде всего адресовалась мужчине. Мужчина брал меч или просто топор — что первое попадалось под руку — и становился в строй защитников, в строй воинов. Стать воином мог каждый, кто достигал возраста мужества. Но дальше нужно было с честью оправдывать свое мужское звание. И потому оно считалось в высшей степени почетным. Мальчик становился мужчиной, а значит, воином, защитником. Когда мальчуган совершал смелый поступок, о нем говорили одобрительно: «Погляди на него, взрослый уже, воин». Суровые законы гор требуют воспитания в мужчине сызмальства чести рыцаря и защитника правого дела.

Рассказ маршала о Чардахлах, его неповторимом своеобразии, его людях, традициях, необычайной «военной» судьбе так поразил и увлек меня, что я сам поехал туда, и в результате телевидению был предложен сценарий документального фильма с броским названием «Маршалы из селения Чардахлы». Сценарий приняли — уж очень привлекло, очевидно, само название, — попросили только согласовать содержание фильма с его главными героями. И тут вновь меня поправили.

— Не маршалы главное в фильме про Чардахлы, — сказал Иван Христофорович Баграмян. — Чардахлинцы. Назвать его лучше, скажем, так: «Село отважных».

Под таким названием фильм и вышел впоследствии на экран. А во время съемок произошел эпизод, из-за которого и пришлось вспомнить об этом телефильме.

В горах, на пастбищах колхоза «Коммунист» азербайджанского селения Хар-Хар, встретили мы чабана Наги Байрамова. Было старику без малого девяносто лет. Достал он из потайного кармана завернутый в платок пакет, добыл из него потертую вырезку из районной газеты. На газетном снимке был он в косматой папахе рядом с маршалом Баграмяном.