Читаем Такая работа онлайн бесплатно
Кейси линканулся как всегда неожиданно — я совершал экскурсию по порноресурсам сети и не собирался отвлекаться. А тут вдруг его морда загораживает мне всю картинку.
— Алоха, Айс! Как жизня? — энергия так и прет.
— Чего тебе? — недовольно буркнул я, сворачивая его изображение до минимальных размеров.
— Радуйся! На завтра есть работа, — на мое недовольство он не обратил внимания.
— Уже начал, — равнодушно ответил я, однако поинтересовался: — Какая?
— Короче, Димон сбросил нам этот заказ за пять процентов. Сам он с пацанами сваливает на Чайковскую монтировать сетевые ретрансляторы между тамошними высотками. Прикинь, на сотне гигабит что можно ворочать? Халява — их вешать как нефиг делать, а бабла кидают…
Я его перебил:
— Ты чужое бабло не считай, — тут я отвлекся посмотреть на то, что происходило на мониторе. К первой стриптизерше вышла вторая и они начали такой забойный петтинг, что мне стало как-то не до работы.
— Але, гараж, — Кейси постучал по объективу своей камеры.
— А? Чего? — я зло отрубил канал и уставился на напарника. — По делу давай.
— Метро «Городня», прямо около станции сороковка стоит зеркальная. Надо зеркалить швы.
— Что, отваливается?
— Ага. Там фигня такая — когда строили, зеркалку брали нулевку, она дешевле. Сказали, типа здесь ниже нуля все равно не опустится. А в эту зиму, помнишь, морозы какие были?
— Кажется, минус десять даже было…, — припомнил я прогнозы.
— Вот. Зеркалка со швов у них и осыпалась. Не вся, правда, но так даже хуже.
— Старую отдирать будем? — я мысленно поморщился, не люблю это занятие.
— Будем. Там все просто — у них девайсы специальные есть. Ультразвуковые. Ими шов обрабатываешь и зеркалка осыпается, только щекой смахивай.
— Это гут, — я обрадовался, — А новую наносить кистью?
— Да ты отстал от жизни, — заржал Кейси, — из баллончика напыхаешь и готово!
— Сколько платят?
— По баксу за метр. Не фонтан, конечно, но метров триста за день стопудово сделаешь.
— Так. Когда начинать?
— Завтра и начнем. С местным завхозом я договорился — крыша и электричество будет, девайсы и материал уже там. С нас только снаряга, бери стопятидесятки, а то соток не хватит. За мной заезжай в четыре.
— Чего!? — я посмотрел на него, как на придурка. — Откуда ты упал? Во столько не встают.
— Фигня — раньше кончим.
Было тихо и по-утреннему свежо. Я стоял на парапете престижного сорокаэтажного жилого дома в микрорайоне Городня. Носки рабочих кроссовок немного выступали за край сто тридцатиметровой пропасти под ногами, но вниз я не смотрел. Я смотрел на восток. Туда, где за широкой лентой Волги, за темным морем леса на том берегу вставало солнце. Все-таки здорово, что Костя вытащил меня в такую рань! Я попытался вспомнить, когда я встречал восход солнца и получалось, что было это почти год назад на Кавказе, когда мы вставали еще затемно, чтобы успеть на маршрут, пока не растаял наст.
Там, за рекой, кончались владения огромного мегаполиса под названием Большая Москва.
Отсюда граница прослеживалась четко — покрытый свечками высоток правый берег Волги отделялся блестящей полоской от зеленого левобережья. Конечно, цивилизация там не кончалась — кроны сосен скрывали под собой разноцветные крыши коттеджей состоятельной части населения Большой Москвы.
Я перевел взгляд вниз. Под моими ногами беззвучно ползли букашки машин и автобусов.
Звук на такую высоту не поднимался. Приглядевшись, я смог увидеть и людей, спешащих на работу. Отсюда они выглядели еле различимыми точками на сером асфальте. Муравьи. Нет, у муравьев вид сверху не такой. Есть такие жучки, которые собираются кучей и бессистемно плавают по воде — это уже ближе.
— Эй, ты там прыгаешь или как? — это Кейси прикалывается, изображает из себя спасателя. А я, значит, самоубийца. Хм…
— Достал, — я обернулся к нему лицом.
И прыгнул спиной вперед.
На самом деле необязательно лететь все сорок этажей. Метра достаточно. Я подтянулся за край крыши и рывком выбросил себя наверх.
— Не получилось, забыл страховку отстегнуть, — виновато сказал я.
— В следующий раз не забывай, — Кейси не впечатлился шуткой, сам сколько раз показывал.
Рабочее место промальпиниста принципиально не меняется вот уже почти сотню лет. Доска на веревках. На доске, собственно, я и сижу. Основная, грузовая, веревка уходит строго вверх.
Есть еще две вспомогательных, они же страховочные, для перемещения в горизонтальной плоскости.
Снаряги на удивление немного — работа простая. Тупая, сидячая работа, как люблю повторять я, когда меня спрашивают, где и кем я работаю. Тот самый ультразвуковой девайс напоминает пистолет с такой широкой плоской штукой на конце ствола и весит около двух килограммов. Еще есть щетка и целый мешок с баллонами зеркалки. Но их все равно не хватит, придется спускаться еще раз.
На стене здорово. Огромная зеркальная плоскость, в которой отражаются облака, небо, дома, зелень, река. И тишина, только ветер шелестит где-то в веревках. Но это, пока народ не пооткрывал окна и не включил музыку. Этим обычно занимаются подростки и юные девицы. От их любимой музыки почему-то тянет блевать.
Да, работа тупая и нудная. Зато я сам себе хозяин — если не хочу работать — не беру заказ.
Могу выбирать то, что больше нравится. Могу сорваться в горы, если надоест. Могу не вставать ни свет ни заря. А расплачиваются за это мозги. Они не работают.
Провести по шву резонатором. Смахнуть пыль. Нанести зеркалку. Спуститься ниже.
Провести по шву резонатором… Хорошо еще, что зеркалка мгновенно полимеризуется, иначе пришлось бы вывешиваться повторно.
Вот, блин, выполз.
Этажом ниже открылось окно и какой-то небритый мужик в майке высунулся покурить.
Прошло не меньше трех минут, прежде чем он разглядел в метре от себя висящие веревки. Еще минута ушла, чтобы сообразить задрать голову вверх. Взгляд его уперся в подошвы моих кроссовок.
— Бля! — выдохнул он. Я проигнорировал, продолжая работать.
Он долго соображал, что же ему делать. Его терзало любопытство, хотя смысл моей работы был понятен и пятилетнему ребенку. Пока он думал, я спустился на уровень его окна. Тут он решился:
— Слышь, командир…
Я вопросительно посмотрел на него.
— Ты швы, что ли, красишь? — наконец придумал он.
Поразительная догадливость! Кто бы знал, как достали меня такие мужики! Всей их фантазии хватает лишь на то, чтобы задавать глупые вопросы типа что ты делаешь, не страшно ли и сколько платят. Затем начинается хвастовство, что он или его брат-сват-сын тоже не лыком шит.
А напоследок у каждого оказывается, что надо обязательно промазать шов-покрасить рамы — прибить подоконник-помыть окно. Все с важным видом обещают не обидеть. Их пыл гаснет после того, как я сообщаю цену — сколько за вывес, за осмотр, за материалы, за работу, за договориться с крышей и так далее.
— Да, я покрываю швы зеркальным составом, — настолько вежливо ответил я, что другой бы на его месте задумался, а хочу ли я разговаривать.
— И че, не страшно? — соригинальничал мужик. Начинается, подумал я с отвращением.
— Я бы посоветовал вам закрыть окно, — по-прежнему вежливо сказал я. — Понимаете, старый зеркальный состав содержит в себе частицы стекла и может вызвать весьма неприятные последствия при попадании в верхние дыхательные пути, — я посмотрел прямо в глаза мужику, отчего на его лице отразилась тревога, пока смутная, ибо фразы он явно не понял. — Окно закрывай! А то стеклом надышишься и в больницу увезут, — уже не так вежливо рявкнул я.
— Понял, понял, — засуетился он, — сейчас… — Окно захлопнулось.
Я криво ухмыльнулся. На самом деле зеркалка имела полимерную основу и не содержала стекла в принципе.
— Вот ты говоришь, что собираешься бросать высотку, — говорил мне Костя, когда мы прервались на обед, устроившись в тени лифтовой шахты прямо на крыше, — а чем тогда станешь заниматься?
Я откусил кусок пирога и запил все это йогуртом из пластиковой бутылочки.
— Да мало ли, куда можно пойти, — одновременно жевать и говорить было неудобно, — лишь бы там мозги работали. А не сохли, как здесь. Да хотя бы сайты для сети клепать буду — работа творческая и жопу морозить не придется.
— Ха, а платить там сколько будут, знаешь? — в голосе напарника сквозило превосходство. — Сейчас каждый третий на сеть работает.
— Зато и спрос немаленький, — возразил я, отрезая себе еще кусок яблочного пирога. — А что до денег — так не все ими измеряется. По большому счету, у меня и так все есть.
— Ну-ну. А новый голопроектор кто хотел? — Кейси начал загибать пальцы. — А машину поменять? Велик новый? Видюху?
— Правильно, — я задумчиво ковырял ножом полимерное покрытие крыши, — все это мне хочется, но кто сказал, что мне это надо? Я отлично могу прожить и без этих мелочей. Какая разница, стоит у меня модель видюхи 11200 или я поставлю 13600?
— А играть? — искренне удивился напарник.
— А что играть? Играть я и на этой могу, только настройки пониже выставлю. Вообще, весь этот прогресс по большому счету — полная туфта. Ну скажи, за каким хреном нужно это голосовое управление домашней техникой? Что, я не могу встать и включить руками? Этак просто заплывешь жиром и последние мышцы атрофируются. Вместе с мозгами.
— Инвалиды, например, встать не могут, — заметил Костя.
— Хорошо, сделали для инвалидов и успокоились. Хотя, я бы лучше направил усилия на их лечение. Но зачем реклама каждый день заставляет нас покупать абсолютно бесполезные вещи?
— А ты не покупай, — привел он железный аргумент.
— И не покупаю. Видел, какая у меня модель фона?
— Ну. Что-то древнее.
— Зато работает отлично. Что от фона надо? Чтобы говорил и показывал, навигацию, нормальную батарейку и чтоб сконнектился с чем угодно. Все! А что туда пихают? Игры, синтезаторы речи и музыки, камеры, тамагучи всяких и рекламу, рекламу, рекламу. Потом говорят по ящику, что покупайте, мол, новую модель, в ней добавлено вот это, это и это. А вот без этой фичи вы вообще жить не сможете!
— Может, людям этого и хочется?
— Да им вообще легко внушить, что угодно, — отмахнулся я. — Достаточно сказать, что это модно и что у его соседа такой нет и можно начинать подсчитывать прибыль. А для таких, как я, у них есть другие методы. Например, к своему фону мне уже не достать ни чехла, ни аккумулятора — перестали выпускать. А рыться по объявлениям тоже неохота. — Я достал свой фон и машинально вертел его в руках. — Еще они любят часто менять протоколы связи — чтоб уж наверняка. И так во всем — одна бесполезная вещь сменяется другой, а нам приходится их покупать.
— Короче, ты против прогресса, — подытожил напарник.
— Я этого не говорил. Прогресс неизбежен — иначе человечеству кранты. Но надо более грамотно выбирать сферы. Занимались бы лучше космической программой или продовольственной. А то скоро на земле негде будет жить и нечего жрать, — я закинул пустую бутылку из-под йогурта в шахту мусоропровода.
— Каждый двигает прогресс, куда может, — философски заметил Костя и тоже закинул в шахту пустую бутылку. — Вообще, об этом надо не за йогуртом разговаривать, а за водкой.
— Вот в этом ты точно прав, — согласился я. — Что-то не в ту степь меня потянуло.
Костя поднялся и с довольным стоном потянулся:
— Эх, хорошо-то как, Настенька!
— Я не Настенька, — буркнул я, вставая. — Сегодня северную стену закончу, если дождя не будет.
— Ну ты монстр, — восхитился Кейси, — хотя я тоже закончу свою, если напрягусь.
…От размышлений о пользе и вреде прогресса меня внезапно оторвал резкий женский вскрик, на грани паники:
— Не подходи!
От неожиданности я даже как-то умудрился подскочить, сидя на доске и выронил щетку.
Впрочем, та не улетела далеко, так как была привязана репшнуром. Я нагнулся посмотреть, кто же меня так испугал.
Парой метров ниже на подоконнике, свесив ноги на улицу, сидела девушка. Светлая безразмерная футболка, джинсовые шорты. Босиком. А ножки ничего, автоматически отметил я. И только потом перевел взгляд на лицо и столкнулся с испуганным взглядом серых глаз.
— Уф-ф! Ну и напугал ты меня, лесник! — облегченно выдохнул я. — И нафига так орать? — не совсем вежливо спросил я.
— Не подходи, говорю, — уже не так уверенно сказала она, — а то прыгну! — И посмотрела вниз, судорожно хватаясь руками за раму.
Я тоже с интересом глянул вниз. Тридцать второй этаж — сложно что-то конкретное разглядеть. Тем более что-то страшное, судя по виду девчонки.
Та-ак, дела… Похоже, это очередной потенциальный самоубийца. Вот угораздило! А ведь не приведи господь и в самом деле метнется, что тогда делать? Ладно она, в конце концов, что хочет, то и получит, но посадят-то меня! Поди потом докажи, что это не ты сдернул дуру с подоконника.
Ну и как будем действовать?
Мое мировоззрение вполне допускало мысль о добровольном уходе из жизни, поэтому к идее девчонки я отнесся достаточно философски. Вот только в таком возрасте обычно все проблемы имеют свойство казаться более серьезными, чем на самом деле. Не хотелось бы, чтобы она рассталась с жизнью по глупости. Или, еще хуже, случайно среагировав на мое неосторожное движение. А потом будет уже не переиграть. И винить придется только себя. Однако я решил выбрать несколько непривычный образ действий.
Я наклонился и нарочито заинтересовано посмотрел вниз:
— Туда, что ли? А зачем?
— Не твое дело! — вновь крикнула она, тем не менее, не двигаясь и не глядя вниз.
— А я здесь причем? — удивленно спросил я. — Ты, конечно, извини, но мне работать надо. — Я достал девайс и невозмутимо начал счищать старую зеркалку. Бросил через плечо: — А ты прыгай, только окно закрыть не забудь, а то налетит дряни всякой. — Я запнулся. — Хотя да, как же ты снаружи закроешь, я сам тогда, не волнуйся. — И продолжил работать, не оборачиваясь.
Я спустился примерно на метр, когда она настороженно спросила:
— А ты разве не спасатель?
— Ты еще здесь? — в моем голосе сквозило легкое недоумение. — С чего ты взяла, что я спасатель? Или ты сама позвонила в службу спасения и сказала, что собралась полетать?
Кажется, ее всерьез озадачил тот факт, что мне абсолютно параллельно, что она собирается делать. Она, похоже, думала, что каждый, кому она пригрозит прыжком, будет всячески ее уговаривать и исполнять любые желания.
— А кто ты тогда? — кажется, она и вправду ждала спасателей. Возможно, даже придумала, как будет с ними торговаться. А тут такой облом. Я уже понял, что прыгать она не собирается.
Осталось только, чтобы она сама это поняла.
— Попробуй угадать, — грубым тоном посоветовал я, продолжая работать.
— Ты красишь, — робкое предположение. С одной стороны, любопытно, а с другой, страшно спрашивать такого сердитого дядьку.
— Умница! — сарказм в моем голосе был понятен любому идиоту. К этому моменту я уже почти спустился до уровня ее этажа. — А скажи-ка мне… Кстати, как тебя зовут?
— Ира…
— Очень приятно, — я шутливо качнул головой. — А я Айс…, то есть Игорь. Так вот, скажи-ка мне, Ира, как ты дошла до жизни такой?
Она как-то вдруг снова вся напряглась, рука, держащаяся за раму, побелела, губы задрожали:
