Читаем Так себе ученица онлайн бесплатно

Глава 1 День начинается скверно, зато продолжается еще более скверно

— Не понимаю, почему в «Врата моря» принимают всяких дворняг, — заявила Кримсон, демонстративно не глядя в мою сторону. Шрам, ее ручной леопард, презрительно повел ухом.

Скверно, когда день начинается с Кримсон! И на нас смотрят восемнадцать учеников группы «Эфир», дожидающихся ланисту, так что спускать наезд на тормозах нельзя. Не такой меня воспитали уручий табор и разборки на оптовых базах!

— От кошки драной слышу, — фыркнула я, поглаживая гребни на спине Ахада. — Так боишься, что я опять одной левой уложу тебя в спарринге?

Кримсон Квин, Алая Королева и будущая чемпионка Арены — в своих фантазиях — с царственной медлительностью повернулась ко мне:

— Да что бы ты понимала в боевых искусствах, шавка… Ты даже простейший щит поставить не можешь!

И без предупреждения активировала эфирный хлыст. Удар обязательно сбил бы меня с ног и заставил бы корчиться на полу, хватая ртом воздух — если бы я его смиренно дожидалась! Кримсон хоть и сильна, но предсказуема, как головная боль с похмелья. Хлыст только всколыхнул свисающие с креплений канаты, а я уже скользнула влево и пнула соперницу ребром стопы под колено, на два пальца ниже чашечки. Нога подогнулась, Алая Королева вытаращила глаза и нелепо взмахнула руками — но все-таки удержала равновесие.

Леопард у ног хозяйки припал к полу, спружинился — но не прыгнул. Ахад тоже только глухо рычал. Если бы наши питомцы атаковали без команды — нас обеих бы уже не было во «Вратах моря».

Кримсон восстановила расплывшийся было хлыст и резко обернулась ко мне, намереваясь ударить снова, но я уже ускорила мышцы эфиром — как каждый день на тренировках — и перекатом ушла с траектории, заходя Алой Королеве за спину. Защита мне и правда не дается — предпочитаю нападать. Старый-добрый поджопник и не таких учил хорошим манерам!

— Шухер! — громким шепотом возгласил Юсуф, он же будущий гладиатор Глаз Бури. — Ланиста!

Мой друг-аэромант предпочитал проводить увольнительные в городе, а не на кухне, поэтому никогда не ленился прощупывать окружающее пространство воздушными потоками, чтобы вовремя засечь приближение учителя. Разумеется, только когда мы делали что-то неподобающее — то есть… всякий раз, когда оставались без пригляда.

Я с сожалением опустила уже занесенную для пинка ногу и встроилась в быстро формирующуюся шеренгу учеников. Ахад тоже занял свое место в углу для питомцев. Девятнадцать пар глаз напряженно уставились на открывающуюся дверь… и только я — себе под ноги.

Ученики никогда не обращаются к ланисте по имени, только «мастер» или «учитель». Когда надо обозначить конкретного мастера, говорят «ланиста эфира» или «ланиста стали». Так проще, не правда ли? Новые роли — новые отношения? Да только вот моргота с два! Для меня он — навсегда тот Илюха, с которым мы подожгли трибуны бойцовой ямы, и вывозили рабынь из бункера, и ночи напролет взахлеб беседовали в монастырской гостинице, разделенные «татариновым», доверяя друг другу то, чего не говорили больше никому.

Илюха старается обращаться со мной точно так же, как с остальными девятнадцатью учениками группы «Эфир». Если честно, даже… слишком сильно старается. Как знать, может, когда я закончу обучение, мы снова сможем… Но пока прошло всего полтора месяца из двенадцати.

А, снявши голову, по волосам не плачут! Мы сами так решили, никто не принуждал! Я придала лицу бодрое выражение, подняла глаза — и наткнулась на раздраженный взгляд.

— Кто устроил драку? Шаг вперед!

Выпендрежница Кримсон нашумела в эфире своей плетью, мои-то приемчики никаких следов не оставляют! Это я думала, уже шагая вперед. Учителя не обманывают! Не глядя в сторону Алой Королевы, я знала, что она сделала то же самое.

— Понятно, — вздохнул ланиста. — А я-то гадал, отчего на спаррингах вы обе как сонные мухи? Оказывается, весь боевой задор уходит в бабьи склоки. Вот только место им — то есть вам — на базаре, а не на песке Арены! Обе вместо очередного увольнения отправляетесь в хозяйственную службу, пусть займут вас чем-нибудь полезным. Вернуться в строй. Всем — бег с удержанием на ладони эфирного импульса, пять кругов! Трое, пришедших последними, получат по часу хозяйственных работ. Как и те, кто не сохранит импульс. Начали!

Я сконцентрировалась, создавая на ладони эфирный огонек, и побежала вместе со всеми. В этом упражнении имела значение не сила импульса, а его стабильность. За полтора месяца, прошедших с начала занятий, я освоила эту практику — а поначалу уже на середине первого круга позорно теряла свой огонек! Привыкла, что магия — это «искра, буря, безумие», а не монотонное равномерное усилие…

Занятно, что Илюха… то есть мастер никогда не использовал упражнения или учебную нагрузку как наказание — возможность стать сильнее будущие гладиаторы должны воспринимать как привилегию. А к хозяйственным работам я уже привыкла, мне всего одно увольнение за полтора месяца выпало, хотя по расписанию нам полагался свободный день каждую неделю. Впрочем, не я одна постоянно огребала взыскания — административный персонал уже и не знал, чем занимать наказанных. Наверное, опять придется мести до отвращения чистый внутренний двор или красить едва подсохшие от прошлой покраски стены. Илюха в той прошлой жизни, где мы были на «ты», со смехом рассказывал, что это нормально — в начале года ланисты всегда зверствуют, чтобы настроить учеников на серьезный лад.

Рядом со мной бежал золотоволосый эльдар-пиромант. Он получил пафосное гладиаторское имя Солярис, но соученики называли его не иначе как Перегрев. Готова спорить, он потеряет импульс первым — кажется, эльдар ни разу не завершил это упражнение. А вот сзади доносился тихий нутряной гул, и я знала, не оборачиваясь — там смуглая изящная Плеть, эльфийка из американских уманьяр, маг-аудиал. Эта точно пройдет дистанцию до конца, не помню, чтобы она срывалась. Впереди меня бежал Юсуф, удерживая перед собой воздушный вихрь. Слева сбивчиво дышал Апрель, тонкий-звонкий иллюзионист — над его ладонью трепыхалась яркая бабочка.

На третьем кругу меня стала обгонять Кримсон, и я невольно залюбовалась ее свободными уверенными движениями. На что я не фанат Алой Королевы, но стоит признать: имя, подходящее для чемпионки, ей дали не от балды. Забавно, что она называет дворнягой и шавкой меня, хотя я-то как раз какая-никакая аристократка — пусть и бастард, пусть и лишена прав состояния в связи с изгнанием. Но сама Кримсон — чистой воды, как говорят авалонцы, селф-мейд, она родилась в одном из нищих цинковых поселков Глубинной Африки. Даже природные данные у нее не ахти для Арены — короткие ноги, широкая кость, плоское грубоватое лицо. Однако приемную комиссию впечатлили, во-первых, прирученный белый леопард, во-вторых — магия крови второй ступени. В Государстве Российском магия крови карается смертной казнью, а вот в Магрибе смотрят на вещи куда шире. По слухам, это единственный профиль, по которому инициацию даже у цивильного безо всякой предрасположенности можно спровоцировать искусственно — и я только смутно догадываюсь, сколько крови для этого требуется пролить.

В общем, Кримсон все двадцать три года своей жизни очень упорно шла к успеху… Эфирный огонек над ее ладонью мерцал глубоким багровым. Алая Королева бросила на меня торжествующий взгляд, но напасть или кинуть подлянку под пристальным взглядом учителя не решилась. Я закатила глаза и позволила ей вырваться вперед. Если честно, надоели уже эти глупые игры в соперничество. Ничего они не дают, кроме упоительных часов хозяйственных работ.

Первым потерял импульс Апрель — крылья иллюзорной бабочки дрогнули, и она упорхнула с его ладони. Вторым, к моему огорчению, Юсуф — как и многие маги с боевым опытом, он был склонен к резким выплескам эфира, а не к равномерному расходованию, и перестройка навыка давалась ему так же тяжело, как и мне. А вот Солярис-Перегрев сегодня пронес свой огонь до конца, хотя замедлился и все равно огреб хозработы, потому что пришел в последней тройке.

Вторая половина разминки была посвящена усилению мышц эфиром. Получалось до сих пор не у всех. Мне еще месяц назад казалось, что я никогда не освою эту технику, но со временем рефлексы перестроились, и понемногу начало получаться.

Я молотила грушу и слушала комментарии учителя:

— Апрель, это не удары, а брачный танец мотылька. Представьте на месте груши того, кого ненавидите… например, меня. Если ненависти ко мне у вас недостаточно, еще пара нарядов на кухню поднимут ее до нужного уровня. Плеть, вы двигаетесь красиво… чересчур красиво. Добавьте в удар веса и жесткости. Глаз Бури, вы сейчас надуваете мышцы воздухом, а не плотным потоком эфира. Солярис, вам понятно значение слова «равномерно»? Ах, вы это не контролируете? Разочарованной даме сердца станете объяснять, что вы там не контролируете. А сейчас возьмите себя в руки.

Досталось, как водится, и мне:

— Борзая, вы держите эфир, как гранату с выдернутой чекой. А нужно — как продолжение руки. Больше плавности. Синхронизируйте движения мышц и эфира с дыханием.

— Я поняла, мастер.

Наконец ланиста отпустил группу на завтрак. «Сталь» закончила разминку раньше, Тарик уже занял наш стол в левом углу и протянул мне пятерню — я ударила ладонью по его могучей лапище, как обычно, едва сохранив равновесие. Потом проверила миску Ахада — надо отдать должное, на мясе для питомцев гладиаторов школа не экономила — и отправилась наполнять свою тарелку.

На общих столах было свободно выставлено все — каши, баранина, курица, яйца, лепешки, свежие и вяленые фрукты. Однако ланисты отправляли каждому ученику на планшет инструкции по питанию, и казалось, что руководствуются они при этом исключительно садизмом. Например, сладкоежкам запрещали даже смотреть в сторону меда и фиников, а тех, кто, как я, предпочитал мясо, заставляли каждое утро поглощать целую миску пшенной каши.

— Как разминка? — спросила я Тарика.

— Отлично-ять! Коготь, ска, мордой вниз меня уложил какими-то своими горными приемчиками! Я только моргнул — и уже лежу, а этот филосо́ф сверху и лыбится во всю морду! А вот и он, ска, легок на помине!

Покрытый татуировками снага с золотым кольцом в носу уже проталкивался к нашему столу, держа в обеих руках наполненные тарелки. Как и я, он предпочитал мясо, но ланиста группы «Сталь» велел ему налегать на лепешки и сыр. Рядом с уруком снага казался мелким и хилым, но я знала, что внешность обманчива.

— Ты, друг мой, атаковал с похвальной энергией, — пояснил Коготь. — Я был весьма впечатлен твоим напором, поэтому сперва убрал с траектории твоего движения себя, дабы не стать препятствием на пути столь славного наступления. А после самую малость скорректировал твою траекторию.

Коготь был сыном вождя одного из горных племен. Во внешнем облике он старательно сохранял культурную идентичность: традиционная накидка из некрашеной шерсти поверх формы, ритуальные шрамы на предплечьях, костяные амулеты в волосах. На самом деле Коготь успел окончить Магрибский университет и защитить кандидатскую диссертацию по философии. Я не поняла половину слов в ее названии, хотя Коготь специально для меня перевел его на русский — он свободно владел всеми мировыми языками. Кажется, там было что-то о влиянии дискурсов, созданных искусственными интеллектами, на разные культурные парадигмы. Впрочем, все это никак не помешало Когтю взять сценический образ «необузданный варвар».

Ребята и девчонки с тарелками, оживленно болтая, подсаживались к нам, места за соседними столами быстро заканчивались. Почти так же интенсивно заполнялся правый край столовой, и там центром притяжения была Кримсон. Возле нее восседала Скиннер, что переводится как «свежевательница» — суровая охотница из Германии, одна из троих женщин в группе «Сталь». С другой стороны сверкал очами Инадзума — «вспышка молнии», электромаг из Японии. Вокруг них суетился Перегрев, выискивая местечко поближе к центру группы.

Такое разделение наметилось уже в первые дни, причем проходило оно не по специализациям, маги и воины активно перемешивались между собой. Сначала мне казалось, что вокруг Алой Королевы собираются ее фанаты, но потом я поняла, что дело не только и не столько в притяжении этой личности. Кримсон чрезвычайно серьезно относилась к карьере гладиатора, видела это практически смыслом жизни, и к ней тянулись ученики с такой же мотивацией. Они упорно отрабатывали даже самые скучные упражнения, и все их беседы крутились вокруг будущих испытаний — как будто ничего важнее на свете не было. Любого, кто на правой половине столовой пытался рассказать не связанную с учебой историю или, упаси Илюватар, пошутить, тут же обливали ледяным презрением.

А мы с Тариком и Юсуфом как были, так и остались беспечными ездоками. Для меня вообще было бы странно после всего, что я натворила, серьезно относиться ко всем этим школьным рейтингам. К нам тянулись те, кто воспринимал Арену просто как еще одно приключение, а заодно как способ подзаработать.Такие ребята и девчонки вечерами собирались в каком-нибудь из пустующих классов, чтобы вволю посмеяться и позубоскалить вместо бесконечных повторений приемов или медитаций.

Вот и сейчас на правой половине столовой обсуждали первое испытание, какой-то там Лабиринт Теней… кстати, до него что, уже три дня осталось? Ну надо же, как время летит! По идее это было важно — будущим гладиаторам не ставили оценок за успехи, достигнутые на занятиях, рейтинг составлялся по итогам прохождения пяти испытаний. Подразумевалось, что мы тут не дети, поэтому имеет значение не прилежание, а только достигнутый и проявленный результат.

А на нашей половине столовой вовсю громыхал Тарик:

— Пристала ко мне эта фря — покатай мол да покатай. Ну, мне не жалко. Сели, поехали. Она и спрашивает: «А почему у тебя байк без магической, ска, защиты?» Тут нас подрезают, я ухожу в занос. Фря визжит. Ладно, спокойно дальше едем, под две сотни — а она все визжит. Ну, остановились. Я оборачиваюсь: «Видишь? Я сам — лучшая магическая защита».

— И что фря? — вежливо спросила Плеть.

Тарик почесал репу:

— Слезла и дальше пешком пошла.

Тут правая половина зала поднялась и потянулась к выходу — значит, пора на следующее занятие. Я глянула в ученический планшет с расписанием и страдальчески сморщилась. Нас ждет мастер Халида… Магическая защита, всуе помянутая сейчас Тариком — самый актуальный для меня и самый же ненавидимый предмет.