Читаем Так себе рабыня онлайн бесплатно

Глава 1 Я строю из себя крутого сталкера

— Принцесса, ять, слева заходи! — истошно завопил Тарик, разрубая кардом прыгнувшего на него гигантского кузнечика и тут же поворачиваясь к следующему.

Принцесса — это не мне, конечно. Я бы за такое здорово проредила Тарику желтые уручьи зубы. Не посмотрела бы, что прямо сейчас мы бьемся со стаей кусайр среди самой опасной аномалии Магриба — Ас-Сараб, что примерно переводится как «Стеклянный ад».

— Сколько! Тебе! Повторять! — Юсуф ритмично палил по кусайрам из дробовика, перемежая выстрелы рублеными фразами. — Не сметь! Так! Меня! Называть! Тупой урук!

Однако все-таки рванул влево — я не поняла, зачем, да и Принцесса, кажется, тоже. Но по вопросам тактики с уруками спорить глупо, они ритм боя нутром чуют.

Наш Принцесса — аэромант-пустоцвет с хилым резервом, он берег эфир и предпочитал дробовик — благо для аномалии Стеклянный ад довольно лоялен к огнестрелу.

Тарик продолжал командовать:

— Гайка, сверху заходь, вот на ту дюну-на! По матке ихней пали!

— Принято!

Слегка обидно отступать на фланг, но для маневров по песку у меня есть преимущество — вес. Мы с «Рысью» в разы легче, чем урук с его мощным «Волкодавом» и Принцесса с пафосным «Самумом» — любого из них груда песка просто похоронила бы. А я выжала газ и погнала по сыпучему склону. Перед самым гребнем переднее колесо начало увязать, но я рванула вперед и вверх всем телом, и «Рысь» вывезла.

С дюны открылся вид на поле боя. Внизу кипела стеклянная каша из сотен кусайр, каждый размером с мотоциклетное колесо. Прозрачные крылья так и мельтешили в раскаленном воздухе. Тарик рубил их кардом направо и налево, Юсуф методично отстреливал, но твари уже заходили парням в тыл.

Я заорала вниз:

— Которая у них матка?

— С красным, ска, пузом! Мелкая, по центру! Она направляет их!

Урук прав: всю стаю нам не перестрелять и не перерубить, нужно снять лидера. Я принялась высматривать цель в кишащей груде кусайр. Не самая выгодная добыча, но другой нам пока не попалось. Эту стаю мы выслеживали битый час, но не ожидали, что она окажется настолько крупной… Теперь паршивцы перешли в атаку, и нам мало не показалось. Тарик немыслимым прыжком переместился Юсуфу в тыл и ударом карда снял двоих кусайр, запрыгнувших на багажник «Самума». Третий кузнечик царапнул урука по ноге, прорезал джинсу и кожу — на могучей ляжке выступила кровь.

Дичь и охотник легко меняются местами — кому как не мне знать!

Вот и она — королева стаи. Подданные прикрывают ее своими крыльями — на вид хрупкими, по сути твердыми, как алмаз. Тарик прав, брюшко ярко-алого цвета, кровавое пятно среди полупрозрачных тел. Она мельче остальных, размером с кошку, но сложена ладно, поджаро. Сидит на плоском куске обсидиана и шевелит усами — команды отдает!

Я прищурилась — пустынные очки защищали от избытка света, но не до конца. Выстрелила в матку с двух рук, но она соскочила с камня на долю секунды раньше, чем вылетели пули. Тут же дюжина кузнечиков развернулась и прыгнула вверх, создавая вокруг королевы живой щит. Пуля ушла в прыгающего кусайру — тот разлетелся осколками прямо в воздухе. Вторая — в следующего. Нет, так я бездарно растрачу боезапас… Но на что нам Принцесса? Я заорала:

— Юсуф, сдуй их! Один порыв, ну!

На один порыв этого пустоцвета должно хватить. Как маг я куда сильнее его, но что толку? Ломать тут нечего. А потом, в Магрибе я свою редкую техномагическую специализацию не светила.

Принцесса не ответил, но быстро повел рукой, эфир дрогнул — и на стаю обрушился порыв ветра. Кусайр разметало, крылья и панцири слились в мельтешащий хаос, в котором мелькнуло красное пятно. Я привстала на подножке и выстрелила с двух рук.

Пуля вошла королеве в брюшко — алое разлетелось фонтаном осколков. Королева дернулась, попыталась прыгнуть, но не успела. Вторая пуля ударила в основание головы.

Стая замерла. Секундная тишина — и кусайры бросились врассыпную, натыкаясь на скалы, раздирая друг друга задними лапами. Без матки мозгов у них не больше, чем у планктона. Тарик зарубил еще несколько кузнечиков, а Юсуф спешно вскидывал дробовик, хотя ясно было, что уже не успеет набить добычи. Кусайры бойко улепетывали. Я подстрелила еще штук пять и пока перезаряжалась, пространство внизу очистилось. Тогда я поставила пистолеты на предохранители и покатила «Рысь» вниз по песчаному склону.

Парни уже деловито копались в куче мертвых кусайр, вырезая глаза и сочленения лапок.

— Перчатки не забудь надеть, — буркнул Принцесса, когда я достала нож и присоединилась к ним.

Края крылышек царапали руки даже сквозь плотные перчатки. Солнце висело в зените, и белый стеклянный песок безжалостно отражал его свет. Очки, купленные на рынке в Шу-Каиме как «полярные, ять, с абсолютной защитой от всего», помогали слабо, хотя без них глаза и вовсе вытекли бы из глазниц.

Час спустя кофры и сумки мотоциклов наполнились хабаром — правда, от силы до половины. А уже перевалило за полдень…

— Кусайры и так хреновый трофей, — проворчал Тарик, — а наша Принцесса своим дробовиком еще и половину сочленений в кашу раздробила, врот.

— Не смей меня так называть, — вяло огрызнулся Юсуф. — Так, ветер с юга… Отъезжаем на пяток миль к западу — и привал.

На этот раз спорить не стал урук. Юсуф в Стеклянный ад ходил уже год, а Тарик, как и я — второй раз.

Первый наш выход состоялся неделю назад, этой же командой. Познакомились мы в сталкерском городке с романтическим названием Шу-Каим, что приблизительно переводится как «ты все еще жив, ублюдок?» С Тариком мы мгновенно прониклись друг к другу доверием как земляки — не так уж много русских заносит искать счастья на окраину пустыни Агафай. То есть я родилась в Архангельской губернии, а Тарик — в Верхней Вятке, я была человеком, а он — уруком, но среди пальм и красных карьеров мы при звуках родной речи враз почувствовали себя так, словно все детство дрались в одной песочнице.

С Юсуфом мы познакомились в тот же вечер — этот магрибинец сам заговорил с нами по-русски. Вообще русская речь здесь была в ходу наравне с галльской и авалонской — в каждой приличной школе преподавали языки ведущих держав Тверди. Однако Юсуф уверенно и чисто говорил на нескольких наречиях — видимо, получил очень приличное образование. Впрочем, о прошлом наш Принцесса не распространялся. Тарик тоже буркнул что-то вроде «решил, ска, уйти из табора… козел один на меня залупался, врот…» Я тем более не горела желанием хвастаться своими северными подвигами, благо слухи про красную невесту Лешуконья этих жарких краев не достигли. Здесь я просто Гайка — искательница приключений, славы и золота. Тут таких тысячи. Родина пока не озадачила меня никакой ужасно важной тайной миссией, а жить как-то надо!

Вообще нежелание распространяться о прошлом совершенно нормально для тех, кто оседает в местах вроде Шу-Каима. Как и то, что мы втроем вышли в Стеклянный ад на другой день после знакомства. Наверное, это ужасно легкомысленно, на авалонском такое называют easy come — easy go, что можно перевести как «Что с неба упало, то и в задницу провалилось». Мне такое нравилось. На Севере моя жизнь стала перегружена разного плана обязательствами, особенно под конец, и я с удовольствием заделалась одной из тех, кого здесь называли easy rider, по-нашенски — голь перекатная.

Первый рейд нашей спонтанно собравшейся команды прошел на редкость удачно, хотя и скучновато, почти без приключений — если не считать немного нервного момента, когда «Самум» Принцессы начал чихать и кашлять на подъеме. Всегда знала, что эти пафосные байки годятся только чтобы перед девками красоваться, не съезжая с асфальта! Остаться в пустыне без транспорта даже хуже, чем без воды. Пришлось вскрывать воздушный фильтр и, бойко матерясь, вытряхивать оттуда стеклянную пыль. Зато потом мы наткнулись на кладку яиц каких-то летающих монстров и просто собрали их — словно не в сердце пылающей аномалии вели добычу, а заскочили в земский супермаркет по дороге с работы. Тем же вечером сбыли хабар на рынке Шу-Каима. В кармане у меня зазвенели деньги, которые в Магрибе называли дирхамами, и жизнь в изгнании стала выглядеть необременительным приключением.

Однако уже следующей ночью судьба внесла свои коррективы. Я проснулась от того, что кожа на руках, ногах и лице горела огнем и покраснела, как знамя карламаристов, и на ней вздулись огромные волдыри. Пришлось вызывать лекаря прямо в гостиницу, и в ожидании его я перепугала себя до усрачки, уверившись, что подцепила неизлечимую аномальную заразу. Дважды, шмыгая носом, принималась писать Рейке прощальное письмо, подводя итоги своей смешной короткой жизни — а общем, настроилась на трагический лад, и стало почти обидно, когда пожилой лекарь закатил глаза, уточнил «Лалла прибыла с севера?», а потом прописал холодную ванну и мазь, воняющую дегтем и рыбой. Никто ведь мне не сказал, что от этого Морготова тропического солнца на бледной коже мгновенно появляются ожоги, почти как от кипятка! Знала бы — не стала бы обрезать джинсы и сверкать голыми коленками в раскаленной пустыне… Но мне так нравилось ощущение горячего ветра на коже! То-то местные фомиты по глаза заматываются в какие-то несвежие тряпки…

Пример фомитов меня не вдохновил, поэтому, едва мазь подействовала, я заявилась в местный медицинский центр и прошла кожную модификацию. В Шу-Каиме сталкерам оказывают любые услуги — знай только плати чеканной монетой! Правда, на операцию ушло все заработанное в первом рейде, но я тогда свято верила, что деньги в Стеклянном аду все равно что под ногами валяются — знай только не ленись собирать!

Теперь я, если честно, уже не так в этом уверена. Возни с кусайрами было много, а хабара набралось — слезы. А еще передний тормоз «Рыси» заскрипел так, будто в него насыпали битого стекла — что, кстати, так и есть. Стеклянная пыль спрессовалась с маслом в абразивную пасту и теперь жрет колодки и диски. Ремонт влетит в деньгу… Ну да ладно, еще не вечер, может, встретим что-то или кого-то повыгоднее.

— Привал, — скомандовал Принцесса.

Я подавила желание сообщить, что совершенно не чувствую себя усталой. В пустыне следует предельно экономить все, собственные силы в том числе. Усталость может накопиться, и это скажется в решающий момент… В Шу-Каиме никто не ведет учет сталкерам, уходящим искать удачи в Стеклянном аду, однако на днях я стала невольным свидетелем скандала в гостинице: мой сосед по этажу провел ночь у женщины, а на другой день обнаружил свои вещи в кладовке, а комнату занятой, хотя внес оплату за неделю вперед. Но если сталкер не вернулся в гостиницу, никто не станет сохранять за ним номер — благо желающие попытать счастье в Шу-Каиме не переводятся.

Мы поставили байки в короткой тени дюны и развернули термоизолирующий тент. Тарик бросил каждому по банке саморазогревающихся консервов — рис с мясом, почти не соленый и оттого довольно противный. Юсуф, мечтательно улыбнувшись, достал холщовый мешочек с финиками и раздал всем по три штуки.

— У нас говорят: шести фиников достаточно, чтобы пересечь пустыню, сразиться с врагами и всю ночь провести в утехах с женщиной, — заявил Принцесса.

— В смысле, «в утехах», ска? — нахмурился Тарик. — В лапту что ли играть?

Юсуф закатил глаза:

— Нет, Тарик. Не в лапту.

— А во что-ять? В домино? В нарды?

— Трахаться, — не выдержала я. — Юсуф имеет в виду — трахаться с женщиной.

Тарик подумал секунду, потом его серая морда чуть просветлела:

— А-а-а… Ну так бы сразу и сказал, врот. А… причем тут финики?

Смуглое лицо Принцессы тронул румянец, густые ресницы затрепетали, бросая тень на нежную кожу щек. Немыслимо красивый магрибинец был уже не рад, что попытался ввернуть изысканную восточную мудрость в беседу с простым, как поморский валенок, уруком.

Финики, однако, оказались хороши — сочные и на удивление не приторные.

— Чтоб трахаться, женщина нужна, а никакие не финики! — не унимался Тарик.

Я сжалилась над Принцессой и резко сменила тему беседы:

— Куда дальше двинемся? Видел следы какие-нибудь или приметы?

Кажется, я не особенно помогла — бедняга Юсуф смутился еще больше.

— Если честно… не так чтобы приметы… в общем, не видел. Давайте возьмем как ориентир вон ту гряду. А дальше… ну, по обстановке.

— Чо за хрень — «по обстановке»? — взвился Тарик. — Мы в пять утра вышли, добыли только дюжину сраных кусайр, а теперь — «по обстановке»?

— Охолони-ка! — одернула я урука. — Юсуф нас вывести из аномалии по ветру подрядился. В остальном — такой же охотник за хабаром, как мы с тобой, ничего он тебе не должен. Если хочешь, чтобы тебя за ручку по Стеклянному аду водили, чего к профи в отряд не подался?

— Так те, ска, профи новичкам доли в хабаре не выделяют, — вздохнул Тарик. — Самые охреневшие даже вступительный, врот, взнос хотят… Сама не знаешь что ли?

— Знаю, — я подмигнула. — Вот поэтому я и с вами!

Действительно, хотя я неплохо стреляю и уверенно вожу байк, в артелях профессиональных сталкеров мне предлагали работать чуть ли не за еду, даже снаряжение за свой счет — при этом, как я подозревала, меня же и планировалось при случае бросить на амбразуру. По крайней мере когда такая артель возвращалась из рейда без новичка, неприятных вопросов никто не задавал, здесь это считалось дурным тоном.

Допустим, сожрать себя я бы не позволила, но перспектива рисковать шкурой задарма в обмен на возможность созерцать работу легендарных сталкеров — как будто кто-нибудь за пределами этого забытого Илюватаром гадюшника в курсе их легендарности! — меня категорически не вдохновляла. Дело в том, что для выполнения задания Государя не хватало мне сущей мелочи — бешеных денег. По пути к границе я предавалась разнузданным фантазиям о том, как въеду в Касабланку, небрежно разбрасывая направо и налево золотые монеты, прямо на «Рыси» закачусь в холл самой роскошной гостиницы и сниму целый этаж, а потом безудержно вольюсь в местную светскую жизнь. Если честно, я смутно себе представляла, что такое «светская жизнь», да еще в Африке, но едва ли это сложнее, чем управлять распределением энергии по губернии. Закажу шикарные платья, буду закатывать пышные вечеринки и стану совершать экстравагантные, что бы это ни значило, выходки.

Однако при первой же попытке, еще в России, расплатиться на зарядной станции картой выяснилось, что «лишение прав состояния» — это в том числе потеря доступа к семейным счетам. Разумеется, Рейка при каждом созвоне предлагала вывести любую сумму по серым каналам, но мне не хотелось ни подставлять сестру, ни ставить под угрозу свою секретную миссию — даже если эти каналы не отследит Государство, это не значило, что их не отследит кто-нибудь еще. Нет уж, новая жизнь так новая жизнь! Надо только быстренько заработать на нее новые деньги… Но в такой богатой аномалии это не должно стать проблемой! Скоро я буду есть с золота, купаться в золоте и золотом же подтирать задницу!

Тарик, правда, не разделял моего энтузиазма:

— За кусайр мы выручим от силы сотню дирхам на троих-ять! Таким макаром я на «Врата» наберу… лет через пять! Ска, мне уже двадцать шесть стукнет, кому я буду нужен, древняя развалина!