Читаем Тайны Поместья Торн онлайн бесплатно

В ЦЕЛЯХ ОЗНАКОМЛЕНИЯ! При распространении файла или же выставления фрагментов указывать меня.

Автор: Маргарет Роджерсон

Книга: Тайны Поместья Торн

Серия: Магия шипов (книга 1.5)

Перевод и редактор:ПЕРЕВОД lenam.books (https://t.me/translationlenambooks)

ОДИН

— Я ЭТОГО НЕ ДЕЛАЛ! — твердил Натаниэль, высунувшись из парадной двери поместья и беспомощно глядя на лианы, трепыхающиеся вдоль терновой изгороди, на ожившие топиарии¹, рыскающие по саду, и на угрожающий магический шторм, который завывал вокруг Поместьем Торн, неся в вихревом циклоне листья, ветки и рыхлые булыжники. — Клянусь нечестивой могилой Бальтазара, я ничего не делал.

Элизабет бросила на него скептический взгляд.

— Чаще всего, когда ты так говоришь, оказывается, что на самом деле…

— Да, да, я знаю.

— Например, когда на Проспекте Лаурель² начался дождь из чашек…

— Я думал, мы договорились не говорить об этом.

— А когда молния разнесла одну из башен Магистериума…

— Понятно. Но ведь мне не приснился еще один кошмар прошлой ночью, не так ли? Ты бы точно заметила.

Она почувствовала, что краснеет.

— Нет. Не заметила.

Он усмехнулся, выглядя несправедливо красивым в ночной рубашке, с развевающимися рукавами и темными волосами, развевающимися во все стороны от ветра.

— В любом случае, все это как-то связано с чарами поместья. Посмотри на улицу за воротами, они совершенно обычные.

Она прищурилась сквозь полосы клубящегося мусора и увидела, что он прав. Остальные жители Хемлок-парка, похоже, наслаждались солнечным, мирным февральским утром. Это не могло успокоить ее. Тем более что прямо за циклоном собралась толпа, а на самом переднем плане стояла группа…

— Репортеры, — мрачно сказал Натаниэль.

— Элизабет Скривнер! — взволнованно закричали они, заметив, что входная дверь открылась. — Магистр Торн! Не могли бы вы прокомментировать ситуацию? Вы потеряли контроль над своей магией? Правда ли, что ваш демон вернулся?

Натаниэль только нахмурился. Затем другой репортер воскликнул:

— Может ли это повлиять на вашу подготовку к балу в середине зимы, который состоится в…

Элизабет не услышала продолжения, так как Натаниэль поспешно затащил ее внутрь и захлопнул за ними дверь.

***

— Знаешь, я обнаружил, что мне он не так уж и мешает, — сказал он позже, весело наблюдая за кустом, проплывающим мимо окна в фойе. — Более того, мне кажется, что вид из окна мне нравится.

— Ты не можешь оставить его таким навсегда, — заметила Элизабет. — Это загоняет нас в ловушку. Мы будем голодать. Кроме того, похоже, что он упал с крыши.

Натаниэль с помощью трости раздвинул занавеску пошире и с интересом наблюдал, как мимо пролетел огромный кусок каменной кладки. Зрители закричали и пригнулись. Но Натаниэль выглядел только более довольным.

— О, я уверен, что у нас достаточно провизии, чтобы продержаться несколько недель. А если крыша начнет протекать, я могу просто воспользоваться магией… Скривнер? — спросил он в тревоге. — Куда ты идешь?

Она не ответила, потому что нарисовала Демоноубийцу и выскочила за дверь.

***

Мгновение спустя она вернулась внутрь, преследуемая армией лиан, кишащих по пятам, их кинжальные шипы злобно стучали по плитке фойе. Она была с дикими глазами, в ее волосах запутались листья.

— У них головы отрастают! — кричала она, рубя лианы.

— Конечно, отрастают! — закричал Натаниэль. — Это же волшебные топиарии! Я мог бы тебе это сказать, если бы ты не выскочила на улицу сражаться с ними в пижаме! — Он вызвал струю изумрудного огня, которая сожгла несколько лоз в пепел, наполнив комнату сильным запахом эфирного горения. Но это, похоже, не помогло. Как только пепел осыпался на пол, новая волна лиан хлынула внутрь, чтобы заполнить образовавшуюся брешь.

Они тянулись от живой изгороди до самого дома, их количество было неисчерпаемо. Чем больше Элизабет рубила их, чем больше Натаниэль палил по ним огненными шарами, тем больше они разрастались, как головы гидры. В конце концов, ход битвы переломился, когда из зала появилась Мёрси³, издала боевой клич и ударила по лианам метлой. На мгновение это сработало, хотя бы благодаря эффекту неожиданности: живая изгородь попятилась назад, выглядя довольно шокированной. Не успела она опомниться, как Элизабет пробилась к двери и со всей силы захлопнула ее, прихлопнув один колючий усик, который настойчиво пробирался внутрь. Не желая отступать, она отрубила его конец мечом.

Все стояли и с немым ужасом смотрели, как лиана, еще живая, порхает по ковру. В конце концов Мёрси хватило ума заманить ее в ловушку под перевернутым мусорным ведром.

— Похоже, мы застряли внутри, — заметила она, глядя на то, как мусорное ведро яростно скачет и гремит по ковру.

— Похоже на то, — весело ответил Натаниэль. — Как это неудобно. У меня уйдут недели на то, чтобы разобраться с этим.

Элизабет сделала паузу, вспомнив, что начал говорить репортер, а затем набросилась на него.

— Что такое Среднезимний Бал?

Он был занят тем, что вытирал с рукавов пепел от сгоревшей лозы.

— Поверь мне, Скривнер, тебе лучше не знать. Представьте себе, что тебя запихнули в старый колдовской бальный зал, где люстры зачарованы так, что капают воском на каждого, кто критикует закуски, и часами мучают светскими разговорами.

— Это светский прием, госпожа, — раздался шепот из зала.

— Именно, — сказал Натаниэль.

Иногда Элизабет все еще испытывала удивление при появлении Сайласа. Стоя в тени коридора, он был похож на привидение, и легко было представить его таким — бледным, бесплотным, с узким силуэтом, готовым в любой момент раствориться в плинтусе. Ей было трудно отделаться от мысли, что он плод ее воображения или даже иллюзия, надуманная Натаниэлем в одном из его кошмаров. Но он был несомненно реален. Она прикасалась к нему. Ранее он подал ей завтрак.

Она не могла разглядеть его лица, но ей показалось, что он изо всех сил старается не смотреть на слой пепла, покрывающий плитку фойе, или, если уж на то пошло, на мусорное ведро, решительно направляющееся в сторону гостиной.

— Это ежегодная традиция колдунов, призванная поддерживать отношения между домами, — мягко продолжил он. Каждую зиму хозяином бала выбирается другой маг.

Элизабет с подозрением посмотрела на Натаниэля. За последние несколько недель она не раз ловила его на том, что он подбрасывает в огонь письма с формальным видом.

— В этом году ты должен вести бал, не так ли?

— Не понимаю, почему я должен это делать. — Он вернулся к вытиранию пепла с рукавов. — Еще два месяца назад я больше не был колдуном.

Ее глаза сузились.

— Ты пытаешься выкрутиться, используя чары поместья?

— Нет, но жаль, что я до этого не додумался. Гениально, не правда ли? — Снаружи кто-то закричал.

— Репортер, — объявила Мёрси, заглядывая сквозь шторы. — Все еще жив.

— Как жаль, — сказал Натаниэль.

В какой-то момент Сайлас вышел на свет, хотя Элизабет не видела, как он двигался. Его мраморно-белые черты выглядели не менее неземными в свете позднего полудня, просачивающегося сквозь свинцовые стекла, которые перемигивались с проносящимися мимо обломками, отбрасывая тень на клетчатую плитку фойе.

— Пожалуй, мы можем пройти в столовую. Я приготовил ужин, который уже остывает.

В его мягком голосе не было и намека на угрозу. Тем не менее, все поспешили повиноваться.

Столовая оказалась на редкость стильной даже для Сайласа. На полированной ореховой поверхности длинного стола отражались огоньки светильников и мерцали от обилия серебряных приборов и супниц. Каждое место было официально сервировано изящными фарфоровыми и нефритовыми подставками — не только их три места, но и все восемнадцать. Мёрси замешкалась на пороге, прежде чем жестко занять место, ее лицо было мрачно, словно она готовилась к битве.

Элизабет озабоченно нахмурила брови, но тут вернулся Сайлас с блюдом в руках, и ее сознание распалось от запаха. Она съела три порции белорыбицы, потеряв голову от пряного имбирного соуса и нежного хруста снежного горошка, прежде чем вновь обрела способность здраво мыслить. Когда она наконец подняла глаза, Натаниэль протыкал вилкой свое блюдо.

Она почувствовала укол сочувствия. Перспектива публичного возвращения в магическое общество далась ему нелегко. Не после травмы, не после репортеров, не после вопросов о его колдовстве. Но ее доброжелательность быстро улетучилась, когда разговор зашел о налаживании чар, и он притворился, что засыпает.

— Если никто не отдавал им приказы, то почему они должны были проснуться? — спросила Мёрси, бросив неуверенный взгляд на Натаниэля, который, раскинувшись на стуле, громко храпел. — Может быть, поместье пытается сказать нам, что мы окажемся в опасности, если покинем его? Это ведь не что-то вроде Эшкрофта? — К этому времени она уже была в курсе почти всех деталей событий прошлой осени.

Сайлас взглянул на нее из-под ресниц. Элизабет напряглась. Она не могла этого объяснить, но почему-то каждый раз, когда он признавал присутствие Мёрси, ее охватывала тревога, хотя с тех пор, как он вернулся и застал ее в поместье в качестве служанки, он был с ней предельно вежлив.

К ее непонятному облегчению, он лишь ответил:

— Не обязательно, мисс. Древние заклинания, подобные тем, что заложены в фундамент этого поместья, с возрастом часто становятся неустойчивыми. Я полагаю, что скорее всего произошло нечто такое, что вызвало незначительное изменение заклятий. Колдуны со временем добавили свои собственные оговорки, некоторые из которых весьма специфичны. Может ли кто-нибудь из вас вспомнить что-нибудь необычное, что вы делали за последние двадцать четыре часа?

Он спросил это очень мягким тоном, но тут же все повернулись и посмотрели на Натаниэля, который доказал, что не спит, открыв глаза и зашипев в знак протеста.

— Ну, я не могу, — твердо сказала Мёрси.

— Я вчера весь день была в кабинете, работала, — добавила Элизабет.

— Меня почти не было дома! — воскликнул Натаниэль. — Я был в Магистериуме, консультировался по артефактам Эшкрофта. Я вернулся только после наступления темноты, а потом…

Они обменялись взглядами, вспоминая.

— Что? — спросила Мёрси.

— Ничего, — быстро ответила Элизабет. И действительно, это не могло быть важным. Она уже много раз спала в комнате Натаниэля; она делала это почти каждую ночь во время его выздоровления, чтобы быть рядом, если ему понадобится встать, чтобы сходить в туалет, или если ему начнет сниться кошмар. Чары не возражали этому. Правда, она спала на полу, и большую часть времени они не прикасались друг к другу…

Но ведь они ничего не делали прошлой ночью. Просто немного поцеловались. Несколько минут поцелуя, а потом они легли спать.

— Действительно, — неопределенно сказал Сайлас. — В таком случае, господин, я рекомендую нам удалиться на вечер, а завтра обсудить это подробнее.

***

Сайлас настоял на том, чтобы Элизабет приняла ванну, и, глядя на то, как вода в медной ванне становится коричневой, облепленной кусочками листьев, она вынуждена была признать, что это было небезосновательно. По крайней мере, он не заставил ее мыть волосы: со вздохом уступив ее протестам, он положил на тумбочку расческу из слоновой кости.

Когда ей наконец удалось справиться с непокорными путаницами, она некоторое время лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тихим звукам, которые он издавал, открывая и закрывая ящики в комнате. Затем она заставила себя сесть, прижав руки к груди, пока с ее кожи стекала еще не остывшая вода. Сайлас расстелил полотенце на откидной ширме и положил чистый комплект ночного белья на изножье кровати. Повернув шею, она увидела его из-за ширмы: он стоял, отвернувшись, и окидывал критическим взглядом ее испорченную одежду, которая безвольно свисала с его рук.

Ей редко удавалось взглянуть на него так, чтобы он этого не заметил. Она молча изучала его в сиреневом свете сиреневой комнаты. При беглом осмотре он выглядел точно так же, как и в ту роковую ночь в Королевской библиотеке, и его алебастровая красота оставалась нетронутой. Но Натаниэль был уверен, что его ранил архонт. Он не мог объяснить, откуда он это знает, только чувствовал нездоровье Сайласа как тень в уголке своего сознания.

Сайлас никогда не рассказывал, как ему удалось выжить в той стычке, и что случилось с ним потом в потустороннем мире. Если Элизабет наблюдала за ним достаточно долго и без перерыва, она начинала замечать, что в нем что-то изменилось, хотя и не могла объяснить, что именно: только то, что он как будто поблек, стал тоньше и бесчувственнее. Временами ей казалось, что в его желтых глазах таится боль, которую так же трудно истолковать, как бесстрастный взгляд раненой кошки.

Что бы его ни беспокоило, она была рада, что Мёрси теперь работает здесь, и ему не приходится все делать самому. Как только эта мысль пришла ей в голову, она тут же пожалела о том, что подумала. Сайлас, как всегда, умел читать ее. Он перевел взгляд на нее, и его губы сжались.

— Разве не лучше иметь помощь? — пролепетала она. — Просто это большой дом. Ты не должна все делать одна. — Не обязательно делать это вообще, не добавила она, поскольку этот вопрос уже поднимался, а Сайлас настаивал на возвращении к роли слуги со странной хрупкостью, которая сразу же положила конец дискуссии.

— Как скажете, госпожа, — сказал он. Он помог ей выйти из ванны, обернув полотенце вокруг ее плеч и не сводя с нее глаз. Затем он слегка поклонился и ушел.

Элизабет прикусила губу. Она вытерлась и натянула ночную рубашку, затем шелковый халат. Когда она закончила, то увидела в зеркале свое отражение: кремового цвета шелк, отороченный узором из весенних лоз, распущенные волосы волнами доходили почти до пояса. Она потрогала серебряные пряди, сверкающие среди коричневого цвета, символизирующие один-единственный день жизни, который отнял у нее Сайлас, — это соответствовало символической плате Натаниэля. По привычке она взяла Демоноубийцу со своего прикроватного столика. Затем, не раздумывая, направилась по коридору в спальню Натаниэля.

Она сказала что-то, что обидело Сайласа, но не знала, что именно или, по крайней мере, почему. Идя по коридору, она размышляла о том, что ее интересует множество вопросов, на которые, возможно, никогда не будет ответов. Она задавалась вопросом, думал ли он, когда шел в круг Архонта, чтобы принести себя в жертву, что Натаниэль все равно умрет. Ведь Натаниэль уже почти умер. Она задавалась вопросом, что он чувствовал, когда, вернувшись, обнаружил Натаниэля живым, и воспринимал ли он все те недели, что ждал призыва, который так и не пришел, как доказательство того, что худшее уже свершилось. Больше всего ее интересовало, заметил ли он, что за время его отсутствия поместье, словно паутиной, наполнилось печалью; знал ли он, как сильно его не хватает. Она надеялась, что да. Но были вещи, о которых она не могла говорить с Сайласом. Она видела взгляд его желтых глаз и понимала, что это все равно что прикоснуться к железу.