Читаем Тайны осени (СИ) онлайн бесплатно

ТАЙНЫ ОСЕНИ

1.  КАРЕЛИН

Стоял на редкость жаркий август. Солнце палило нещадно, скручивая в трубочки бледно-зеленые листья берез, тополей и дубов, изнывающих от зноя на обочинах городских улиц и проспектов, расплавляя серый асфальт, над которым поднималось мерцающее марево, густое и колышущееся, словно желе. Крыши и стены многоэтажек накалялись так, что не спасали ни кондиционеры, ни намеренно устроенные открытыми балконами и форточками сквозняки в квартирах. Прохладительные напитки со льдом нагревались за считанные секунды и превращались в противную теплую жидкость, непригодную для питья. Спастись от кошмарной жары можно было только одним способом – уехать подальше из этого скопления бетона и металла.  Куда-нибудь к лесу, речке, озеру, морю или океану, где свежий ветер остудил бы горячую кожу, прохладная вода смыла соленые потоки разъедающего пота, а спокойный шум набегающих волн привел в порядок разгоряченные мысли и чувства "беженцев цивилизации".

«Неужели это адское пекло скоро для меня закончится?» – думал Георгий Карелин, сидя за рулем белой «Аudi», которая тащилась с максимально допустимой в центре города скоростью шестьдесят километров в час, то и дело останавливаясь на светофорах и попадая в бесконечные автомобильные "пробки", испытывающие терпение и без того нервных, измученных жарой и усталостью водителей. Ослабив узел галстука, сжимающего влажную от пота шею, он расстегнул верхнюю пуговицу белой в мелкую полоску рубашки и слегка наклонил голову, пытаясь поймать поток встречного воздуха, врывающегося в открытое боковое окно. Дышать стало намного легче, и, чтобы уж совсем насладиться доставленным себе удовольствием, он отстегнул тугой ремень безопасности, вдохнул полной грудью и улыбнулся своим мыслям.

Георгий Дмитриевич Карелин был преуспевающим бизнесменом сорока трех лет, а по совместительству просто красивым мужчиной с легкой проседью в коротко подстриженных черных, как смоль волосах. Низкие брови придавали слегка суровый вид на самом деле добрым  карим глазам. Крепкое сложение выдавало человека в недалеком прошлом серьезно занимавшегося спортом, а сейчас успевающего в лучшем случае один раз в неделю на полтора часа заехать в тренажерный зал, на теннисные корты или в бассейн, чтобы снять напряжение, накопленное за несколько дней, которые никогда не бывали легкими. Интенсивный рабочий ритм без выходных и праздников рано или поздно наложил бы свой отпечаток на любой, даже самый здоровый организм. Поэтому недавний вызов «неотложки» прямо в офис не стал неожиданностью ни для самого Карелина, ни для перепуганной секретарши. После снятия приступа встревоженный доктор настоятельно рекомендовал не откладывая полечить сердце в кардиологическом центре. На что Георгий Дмитриевич послушно кивнул головой, но в больницу не лег, а решил  на недельку слетать в Ниццу, отдохнуть душой и телом на Лазурном Берегу от городской духоты и работы, которую любил и которая была так жестока своей требовательностью.

                                       * * *

Он только что покинул туристическое агентство, где улыбчивая длинноногая юная леди оформила две путевки на юг Франции, куда уже завтра белоснежный авиалайнер кампании «AIR FRANCE» с комфортом доставит Георгия Карелина в сопровождении яркой молодой особы по имени Ирина. Они жили вместе уже год, но расписаны не были. Ирина этот вопрос не поднимала, а он и подавно не стремился к очередному браку, имея печальный опыт развода. Георгий не был обозлен на всю оставшуюся женскую часть человечества. Просто решил в целях собственной безопасности не допускать свои чувства до глубоких серьезных отношений, из которых так трудно вырваться при неудачном раскладе, стараясь уберечь в целости и сохранности собственное сердце, душу и материальный достаток. Что, надо сказать, ему неплохо удавалось в последние несколько лет. А, скорее всего, ему просто не встретилась та женщина, рядом с которой он забыл бы все свои правила и запреты, с радостью потеряв, как мальчишка, голову, окунувшись в море страстей и переживаний.

Георгию нравилась Ирина. Она была красива, умна, с великолепно развитым вкусом, тонким чувством юмора и умением подать себя. Ему приятно было показываться вместе с ней на приемах и неофициальных встречах, светских раутах и вернисажах. К тому же она была  почти на пятнадцать лет моложе, и рядом с ней Карелин чувствовал себя более подтянутым и энергичным. В постели, как ему казалось, тоже была полная гармония. Но он знал, что не любит ее так, как должен был бы любить женщину, посланную ему Богом. Отношения были ровные, спокойные и постепенно превращались в семейные, обрастая общей кухней и бытом.  Все чаще в голове Георгия стала проскальзывать мысль о том, что Ирина может стать неплохой женой. Очередным шагом в укреплении их отношений, слегка обострившихся в последнее время из-за мелких размолвок, которые не минуют ни один союз, предполагал стать грядущий вояж с массой примыкающих к нему удовольствий.

Красивые буклеты из турагентства отбрасывали солнечные блики, лежа  на переднем сидении автомобиля. «Ирина будет рада,» – подумал Георгий, взглянув на них. И, повинуясь неожиданно возникшему желанию, затормозил у сверкающей золотом витрины салона с названием «Сапфир».

Через несколько минут он вышел из дверей заведения, держа в руках фирменную сумочку,  в которую услужливый продавец упаковал товар. Сев в машину, Карелин откинулся на спинку кресла, устроившись поудобнее, и достал покупку, желая еще раз взглянуть на содержимое крошечной черной коробочки, которая терялась в больших мужских ладонях. На черном бархате поблескивало маленькое золотое колечко, украшенное вставками изумрудов и бриллиантов. Он не думал о том, будет ли этот подарок сопровождаться словами «выходи за меня замуж» или нет, а просто любовался завораживающей игрой камней в лучах полуденного солнца.

Сунув коробочку в карман, Георгий посмотрел на часы и, повернув ключ в замке зажигания, тронул машину с места. Через минуту автомобиль свернул на дорогу, ведущую к дому. В его распоряжении оставалось еще полчаса свободного времени, в течение которого он решил заехать домой, чтобы сделать приятный сюрприз Ирине.

В подъезде висела табличка с надписью « лифт не работает». Ругнувшись про себя, Карелин зашагал вверх по ступенькам, потирая левую сторону груди, где слегка ныло сердце. На четвертом этаже, пыхтя от усталости, он прислонился к стене и перевел дух. До восьмого, где находилась его квартира, было еще далеко, к тому же погода не располагала к штурму высот. Сделав последний рывок, он оказался у двери своей квартиры. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, восстанавливая дыхание, Георгий потянулся к кнопке звонка, но в последний момент передумал и полез в карман за ключами. «Сюрприз так сюрприз», - подумал  он и щелкнул замком.

Минуя прихожую, он направился в спальню. Сцена, которая предстала перед его глазами, была до неприличия банальна и напоминала затасканный сюжет плохого латиноамериканского сериала. На кровати, не прикрытый абсолютно ничем, лежал блондин лет двадцати пяти с фигурой Ван Дамма и глазами перепуганного кролика, который таращился на вошедшего Карелина и беззвучно шевелил губами.

Из кухни раздался звонкий голос Ирины, через мгновение показавшейся на пороге комнаты:

- Стас, тебе сок или минералку?

Увидев Георгия, от неожиданности она остолбенела. Пытаясь прикрыться первой попавшейся под руку вещью, она чуть не выронила стаканы, которые принесла с собой

- Мне воды, если не трудно, - произнес Карелин. С каменным выражением лица он  взял стакан из нервно подрагивающих рук Ирины и отпил глоток прозрачной воды, которую охлаждали кусочки голубоватого льда.

- Я тебе сейчас все объясню… - лепетала Ирина, заливаясь румянцем и с трудом попадая в рукава шелкового халата, чтобы прикрыть свое красивое голое тело.

«Красивая, сука!» – подумал Карелин, не обращая внимания на ее слова, и окинул  совершенно иными в представшей ситуации глазами с головы до ног теперь уже несостоявшуюся супругу. Он не спеша направился к юному «казанове», который суетливо шарил руками по полу в поисках одежды и обуви, и, протянув руку, перевернул стакан. Кусочки холодного льда с остатками воды сверкающим каскадом посыпались на обнаженное мужское тело.

- Я сейчас уйду…Это не то, что Вы думаете…- сбиваясь мямлил «герой-любовник», подрагивая то ли от холодных брызг, то ли от страха.

- Не сомневаюсь, только хочу помочь, - жутким голосом произнес Георгий и, широко размахнувшись, сложил кисть в большой крепкий кулак.

Но, глядя в это насмерть перепуганное лицо, ему вдруг стало ужасно противно. Он не стал бить, а только крепко схватив за шею непрошеного гостя, завернул высоко за спину руку и, протащив по коридору, вышвырнул на лестничную площадку в том виде, в каком застал его пять минут назад.

Карелин вернулся в комнату, где Ирина пыталась прийти в себя, справляясь с шоком при помощи водки.

- Водка в такую жару? Фу, Ира, это дурной тон! – слегка скривив губы, сказал он и, помолчав, добавил, - ты его любишь?

Ирина помотала головой из стороны в сторону.

- Я так и знал.

Он направился к входной двери. Остановившись на полпути, оглянулся и сказал, пристально посмотрев ей в глаза:

- Жаль. Я бы, наверное, смог тебя понять, если бы ты всерьез полюбила. А так…

Он не закончил фразу, порылся в кармане и кинул на столик у зеркала ключи.

Дверь громко хлопнула, огласив в жизни Георгия Карелина очередной крутой поворот.

Он не заметил, как очутился  в машине, мчащейся по городу с немыслимой скоростью. Все его хладнокровное спокойствие было результатом громадных усилий железной воли, так пригодившейся в этой глупейшей на его взгляд ситуации.

На самом деле Карелин был зол. Ему хотелось кричать во весь голос, как сильно он сейчас зол. Зол на этого «сопляка с силиконовыми мускулами», на Ирину, благодаря которой он чувствовал себя лосем с большими рогами и на себя за то, что приперся так не вовремя и увидел всю эту гадость.

Но по мере того, как запас литературных, нелитературных, печатных и непечатных выражений в адрес отсутствующих любовников в бранной речи Карелина иссякал, его большая кипящая злость потихоньку угасала. И подъезжая к небольшому местному рынку он уже пришел к выводу, что Бог намеренно привел его в тот момент домой, дабы уберечь от дальнейших более неприятных сюрпризов в жизни, если бы он женился на этой женщине.

С этой мыслью он притормозил у обочины и вышел из машины, чтобы купить что-нибудь прохладительное в ближайшем киоске. Из-за жары или от недавней «бразильской» сцены у него пересохло в горле и стало трудно дышать. Боль за грудиной, о которой он забыл на какое-то время, дала о себе знать, резанув поперек груди. Сделав шаг, Карелин почувствовал, что ноги его стали ватными, и он куда-то проваливается. Темная  пелена заслонила свет в глазах, и он, теряя сознание, сполз на горячий пыльный асфальт, скользя по сверкающей полировке любимой машины. Дальше он ничего не помнил.

                             2. НЮРКА

Терпеть этот невыносимый яркий свет не было больше сил. Нюрка пошевелилась и приоткрыла один глаз. Попытка определить точное время суток увенчалась полным провалом. Но то, что день был в самом разгаре, она не сомневалась. Неопровержимыми доказательствами того явились чудовищная жажда и сухость во рту, нарастающая головная боль и чувство того, что кто-то пропустил это несчастное тело через гигантскую мясорубку. В общем, все признаки классического похмельного синдрома были налицо. В висках стучала, вернее, гремела одна единственная мысль: «Если сейчас не глотнуть хоть капельку, смерть последует неминуемо и бесповоротно». Такой исход событий ей явно не нравился, и, тяжело опираясь на непослушные верхние конечности, а в простонародье руки, Нюрка села, спустив ноги с дивана, который  верно служил ей постелью.

Сейчас нужно было встать и поискать чего-нибудь высокоградусного. Или не очень высокоградусного. Короче, годился любой напиток, способный привести в относительный порядок внутренности этой косматой головы, давно не помнящей ножниц парикмахера, способный устранить ломоту ног и дрожь рук, прояснить взор и мозги вот уже год направленные на одну цель - выпить.

Нюрка поправила голубенький бантик у выреза горловины помятой ночной сорочки и мутными глазами окинула комнату. Телевизор был выключен, цветы на подоконнике весело распускали красные лепестки, стул стоял там, где ему и положено было стоять - около стола. На пестрой клеенке последнего живописно располагались остатки вчерашнего ужина – кусок яичницы в зажаренной сковородке, обильно рассыпанные вокруг крошки хлеба и полбанки «леща в томате». Натюрморт украшала бутылка, уважительно расположенная в самом центре. Небольшая хрустальная рюмка стояла рядом.

Прошлепав босыми ногами к вожделенному объекту, Нюрка обнаружила, что водки нет ни грамма. Для уверенности она потрясла бутылку вверх дном, но даже это не помогло. Сосуд был абсолютно пуст и даже сух. Согнувшись в три погибели, она заглянула под диван в надежде найти что-нибудь там. Ее рискованная попытка привела к непредсказуемому, но логичному исходу. С грохотом, уцепившись за край клеенки со всем, что на ней было, Нюрка свалилась на пол. Больно стукнувшись лбом, она произнесла что-то отдаленно напоминающее «елки-палки», которое относилось скорее к разочарованию из-за напрасных поисков, чем к полученной черепно-мозговой травме.

Отсутствие в данный момент горячительного лишь отчасти огорчили целеустремленную натуру, поскольку падение все же не было напрасным. В углу у телевизора, куда уткнулась лицом упавшая Нюрка, было обнаружено и без промедления собрано в крепкую сумку, некогда пошитую из старых джинсов, определенное количество пустых бутылок. Поблагодарив всех причастных и непричастных к данному обстоятельству лиц  за то, что через какие-нибудь пятнадцать минут эта порожняя стеклянная тара превратится в живительную огненную воду, Нюрка скинула ситцевое ночное платье, обрядившись в дивный сарафан с красными маками на желтом поле.

Гремя бутылками в пустом подъезде, она спустилась по лестнице и вышла во двор. Взрослое население ближайших домов вероятнее всего таилось от сорокаградусной жары где-нибудь в тени садов собственных дач, либо на берегах спасительных водоемов или же просто в помещениях, обдуваемых всевозможными вентиляторами и кондиционерами. В любом случае, по дороге к ближайшему киоску с ласкающей глаз надписью «Прием стеклопосуды»Нюрка встретила лишь одного покрытого испариной дедулю с батоном в прозрачном целлофане, ковыляющего  по направлению к соседнему подъезду да безумную молодую мамашу, вздумавшую по такой жаре прогуливать трехлетнего малыша. У последнего нездорово алели щеки, а сам он вяло плелся, уцепившись за родную руку.