Читаем Тайна розовых козлят (СИ) онлайн бесплатно

========== Тайна розовых козлят ==========

— Ух ты-ы! Чума-а-а-а! Кру-уто!

Юный капитан грозных пиратов Соломенной Шляпы восторженными и жадными глазами смотрел на козла.

Вернее, козлов.

Двое больших, упитанных, мясистых животных стояли посреди залитой солнечным светом полянки, мирно выщипывая из мягкой весенней травки кругленькие пестрые цветочки.

Это были самые обыкновенные и, бесспорно, самые вкусные козлы на свете: с острыми рожками, гладкими копытцами, аккуратно расчесанной шерстью и длинными завивающимися бородками.

Вот только цветом они несколько отличались от прочих своих собратьев.

Эти козлы были розовыми.

А глаза — странные и не по-звериному понимающие глаза — голубыми.

— Они ведь вкусные, Зоро, да, да?! — изголодавшийся мальчишка в желтой шляпе предпринял очередную попытку добраться до потенциального обеда, но снова был остановлен рукой недремлющего Ророноа, перехватившего неугомонного обезьяныша за шиворот жилетки.

— Погоди немного. Они какие-то… странные, — мечник прищурился, недоверчиво оглядывая переставших жевать животных, и, краем глаза углядев новые поползновения капитана, ухватил того за загребущие резиновые ручонки, так и норовящие обвиться вокруг рогатой скотинки.

— Странные? Разве…? Как может быть странным мясо? — Луффи, поняв, впрочем, что отпускать его пока не собираются, великодушно повис в сильных руках своего старпома. Вывернул шею — так, чтобы наверняка вызвать сердечный приступ у более ординарного неподготовленного человека, — потыкал себя длинным чумазым пальцем в нижнюю губу и, наконец, тяжело вздохнул: думать на голодный желудок оказалось решительно невозможно.

В словах его, как ни парадоксально, доля истины имелась. В конце концов, Мугивары они или нет? Что такое розовая шерсть по сравнению с вытягивающимися гуттаперчевыми конечностями, подергивающимися улиткообразными бровями, поющими скелетами и синеносыми северными оленями, ходящими на задних копытах?

Ну сожрали несчастные животинки чего-нибудь не того, ну уродились — всякое же бывает — вот такими дефектными…

Правда, кроме самой скотины Зоро волновало кое-что еще.

Там, на другом конце окруженной цветущим лесом поляны, стоял небольшой фургончик.

Тоже весь ярко-розовый, если не считать голубой крыши, гирлянд из разноцветных бумажных флажков по бокам, голубых же колес и выкрашенных в желтый оконных рам. Ни лошадей, ни других тварей, способных сдвинуть с места повозку, поблизости не наблюдалось, и это наводило на вполне логичную мысль — не вот эти ли самые козлы тащили на себе непонятно что забывшую здесь деревянную махинку?

— Пошли, поглядим сначала, есть там кто внутри или нет.

Мальчишка в руках мечника недовольно надул щеки, с тоской поглазел на вернувшихся к поеданию травы аппетитных козлов и, обиженно запыхтев под нос, кое-как позволил себя тащить, шевелить ногами самостоятельно отказавшись при этом напрочь.

— А вот Санджи бы мне разрешил их съесть, глупый Зоро…

— Не думаю, — Зоро поморщился, заслышав выбешивающее имя. Или, может, оттого, что резиновый балбес додумался сравнить его, Ророноа Зоро, будущего великого мечника номер один во всём чертовом мире, с какой-то бесполезной накуренной спиралиной. Да еще и сделать это с таким неприкрытым намеком, что, мол, треклятый закрученный поваришка где-то и в чём-то там несоразмеримо, зеленая твоя башка, лучше.

Вообще-то этот самый поваришка тоже должен был их сопровождать. Так, по крайней мере, приспичило непонятно чем руководствующейся рыжей ведьме. Зоро-то был точно уверен: им с Луффи навязали бровастика лишь для того, чтобы он им всячески мешал да портил своей рожей настроение. Небось, саму-то ведьму тоже уже начало хорошенько воротить от вечно придурковатой физиономии и виляющей задницы озабоченного идиота, вот она его и сбагрила.

Поваришка, уныло тащащийся то позади, то с какого-то хрена впереди, много ныл, щелкал клювом, злил каждой своей выходкой, а после — взял и, идиот безнадежный, потерялся.

Зоро лишь на миг отвлекся от перебранки с ним, чтобы вытащить провалившегося в лесное озерцо Луффи. А когда вернулся обратно на тропу, умостив на плече временно бездыханную капитанскую тушку — кока не обнаружил.

Ну и кто тут после этого был тем еще безмозглым кретином…?

В любом случае остров, где они высадились, тоже оказался во всех отношениях…

Странноватым.

Сколько Зоро не выискивал среди шуршащих кустов и пузырящихся болот хоть какую-нибудь живую тварь на ужин скулящему соломенному мальчишке — всё оказывалось тщетным, и чем дальше они продвигались — тем более необитаемым это место начинало представляться.

В кронах деревьев, усыпанных мелкими голубоватыми листочками, не пели птицы. У корней, наполовину скрытых вездесущими разномастными соцветиями, не возились насекомые, которых Луффи, не имея ничего лучшего, мог с чистой совестью заживо жрать. Здесь даже не росло ни фруктов, ни грибов, ни ягод. Ничего вообще, кроме бесконечных душных бутонов: синих, белых, розовых, желтых, красных, даже порой серых. Цветы распускались в древесной листве, немыслимым образом выглядывали из самой коры, робко подмигивали из зияющих пустотой дупел, стелились под ногами надоедливым и раздражающим коврищем, оплетающимся вокруг лодыжек и знатно замедляющим путь.

Поначалу Луффи, обычно приходящий в неземной восторг даже от сидящей на стене кверху лапами мухи, собирал их в охапки, сооружал букеты, срывал лепестки, устраивал своеобразные хлопушки, конфетти да фейерверки. Чуть позже — более-менее удачно сплел кривенькй веночек, бесстрашно водрузив тот на голову Ророноа; и Зоро даже позволял ему оставаться там до тех пор, пока мелкий обезьяний гаденыш не решил вякнуть что-то о весенних лужайках на забавных цветущих макушках.

Еще чуть позже, когда капитанское брюхо издало полный скорби стон, о цветах Его Величество благополучно забыло, переключив всё свое будущее королевское внимание на единственно имеющий смысл вопрос — где же прячется мясо…?

Поэтому сейчас, когда увитая цветочными дебрями тропа неожиданно привела их прямехонько к откормленным тучным копытным, Зоро, молчаливо, но искренне мальчишку жалеющий, и решил, что если в чертовом розовом фургоне никого не окажется — хер с ним, пусть себе сжирает несчастных тварей, даже несмотря на их — во всех отношениях подозрительный — окрас…

Только вот судьба, в которую Ророноа ни капли не верил, распорядилась иначе.

Высокий темнокожий мужичок, овитый летучими голубыми тряпками, вырос под самым носом настолько резко и неожиданно, что Зоро не налетел на того лишь благодаря годами оттачиваемой реакции. Луффи же, не понявший, что вдруг такое произошло, поднял увенчанную шляпой голову, похлопал глазищами и, расплывшись в коронной солнечной улыбке, выдал загадочное:

— О! Козлиный дядька!

Зоро никогда не задумывался, как там работает чутье непоседливого капитана, но твердо знал одно: раз Луффи что-то говорит — значит, более чем вероятно, что так оно и есть.

Поэтому, перехватив поудобнее сползающую резиновую тушку, мечник отошел на два шага назад, окинул темнокожего типа придирчивым взглядом и лишь еще сильнее нахмурился.

Мужик был совершенно лысым, но зато брови… Таким бровям — косматым да крученым — позавидовал бы даже озабоченный кок. Тонкие губы, серые и абсолютно безмятежные глаза, глядящие так, будто перед ними скакала славная и пушистая лесная белочка, а не стоял, нервозно поглаживая катаны, свирепого вида пират с лыбящимся юнцом под мышкой. Хорошо, может, сей субъект и не знал ничего о пиратах, и мечи за палочки-украшалочки принял, но как он мог оставаться настолько равнодушным под озверевшим безумным взглядом чернющих глаз? Ведь Зоро же поджилками чуял: дай сейчас Луффи волю — так он, окончательно потеряв крохи рассудка из-за нескольких часов вынужденной голодовки, и на мужика этого чего доброго набросится. Вон ведь уже как язык свесил…

— Так что, ты и есть хозяин этого балагана? — Ророноа на всякий случай усилил хватку и, поведя затекшим плечом, кивком указал на розовую кибитку.

Мужик, к его удивлению и недоверию, не ответил ничего, но зато с воистину чокнутым восторгом развел в стороны руками, словно пытаясь этот свой фургон за спиной обхватить, едва уловимо кивнул и растянул губы в широкой жутковатой улыбке, вполне способной поспорить с капитанской за титул высшей степени сумасшествия.

Зоро он не нравился.

Зоро, который с рвением маньяка-мазохиста всегда вклинивался в любые неприятности, прибредшие в гости с легкой капитанской руки, не нравился какой-то спятивший лысый тип, затянутый чуть ли не в бабское, голубое с позолотой, платье.

Валить отсюда, да побыстрее — вот единственное, что с настойчивостью учуявшей варенье осы вертелось у него в голове.

— Како… Луффи! Твою же мать! — Капитанское терпение, в отличие от тела, увы, не обладающее эластичностью, с треском и грохотом лопнуло; мальчишка, не придумав ничего лучшего, растерял остатки мозгов и вцепился острыми зубенками Ророноа в руку, да так, точно и в самом деле намеревался отожрать от неё приличный кровавый кусок. — Пасть разжал, живо! Слышал, что я сказал?! Или это, или я тебе сейчас башку оторву!

То ли из-за страшной и, что самое главное, вполне осуществимой угрозы, то ли из-за крепких пальцев, сжавшихся вокруг его горла, мальчишка всё же нехотя подчинился, разжал челюсти, выпуская хоть и не слишком лакомый, но всё-таки не такой уж и дурной кусочек. Закашлялся, тяжело и печально вздохнул, покосился на место собственного укуса, стремительно наливающееся красным отеком…

И по наитию то лизнул.

— И что это такое было? — Зоро смотрел на него грозно, из-под низко сведенных бровей, и сжимал так крепко, что даже резиновость не спасала от навязчивого чувства непривычного дискомфорта.

— Прости, Зоро. Я сам не знаю, — мальчишка говорил искренне, продолжая буравить взглядом товарищескую руку, отмеченную его собственными зубами. Покрутил бедовой головой, подумал, кое-как высвободил тощую лапу, отер кожу от своих же слюней и с самым серьезным видом выдал: — Но Зоро даже вкусный.

— Ты… — говорить было, в общем-то, нечего. Беситься, бить, кричать — это всё стезя стервозной Нами, да и то… Работали — благодаря тому сумасшедшему, кто дал их любимому капитану мозги большой золотой рыбы — все эти вопли, психозы и побои не многим дольше трех жалких минут.

Поэтому, ограничившись усталым выдохом и несильной затрещиной по резиновой макушке, Ророноа вновь перевел взгляд на подзабытого было темношкурого мужика. Он был уверен, что вот сейчас-то, после всего увиденного, затуманенный нирваной разум этого глубоко несчастного человека уж точно прояснится, но…

Но лысый смотрел всё с той же рехнувшейся всепонимающей улыбкой и погруженными в грибной сон глазами.

— Эй… ты глухой, что ли…? Слепой? Блажной…? Полоумный? — молоточки, отбивающие в голове, всё настойчивее велели покрепче хватать бесценного капитана, скручивать того по ногам и рукам, чтобы ничего не испортил и никуда не вырвался, и делать отсюда ноги.

Луффи тем временем, заскучав без должного внимания к своей бесконечно важной персоне, вытянул руку, помахав удлинившейся лапой прямо перед носом у бровастого психопата.

— Добрый день. Меня зовут Теодор, — голос — мягкий, плавный, точно танец несомой потоком подохшей рыбы — прозвучал так неожиданно, что пальцы Зоро машинально сжались на рукояти меча, а капитан разом весь просиял, с любопытством завертев из стороны в сторону бедовой башкой.

— Ой, он говорит! Смотри, Зоро, он говорит! А почему ты сидишь в лесу, козлиный дядька? И как ты здесь оказался? И, что важнее, можно я заберу твоих козлов? Они выглядят таким вкусными!

Зоро поморщился, чувствуя, как на кожу вновь закапали липкие и теплые капитанские слюни.

— Недоумок ты безмозглый! Для начала нужно же…

— Добрый день. Да. Можно.

Будь Зоро чуточку более склонным к разнообразным проявлениям эмоций — он бы, наверное, изобразил что-то вроде впавшего в ступор Усоппа, не могущего определиться между удивлением и ударившей кувалдой паранойей. А так вот получилось только недоверчиво да скептично приподнять правую бровь и бросить все силы, чтобы удержать возле себя пришедшего в неистовство Луффи.

— Что, серьезно…? Он же их сожрать, знаешь ли, хочет.

Чокнутый «добрый-день-Теодор» так же по-рыбьи пожал плечами и, потеряв к разговору последний интерес, потек обратно к фургону, даже не почтив своих питомцев последним прощальным взглядом.

— Эй, постой! Да погоди ты! Хотя бы скажи, почему твои козлы розовые-то?!

«Добрый-день» остановился, постоял так, перетанцовывая с боку на бок. Наконец, обернулся через плечо, ошпарив какой-то очень нехорошей, очень… нарисованной улыбкой.

Правда, как Зоро показалось, на этот раз и эта чертова улыбка, и лицо чокнутого мужика сделались чуть более… осмысленными.

— Добрый день. А почему твои волосы зеленые…?

И ровно в этот момент, когда мечника с головой зачерпнуло колотящееся в висках желание разрубить, разгромить весь этот проклятый расписной цирк, надиктованное не то обидой, не то злостью, не то поднимающейся в груди бессознательной… паникой, Луффи вложил все свои силы в отчаянный буйный рывок, каким-то чертом преуспевая и высвобождаясь из надоедливой хватки.

— Эй, стой! Твою мать! Кому говорю?! Стой, Луффи! Не смей! Не смей их жрать! Мы еще с их цветом и с этим клоуном не разобрались! Да стой же ты, чертов капитан! Луффи! Дождись хотя бы, когда этот паршивый кок их зажарит!

Странные розовые козлы, меланхолично пережевывая пестрые цветочные бутоны, глядели на сплетшийся комок из двух буйствующих человеков глубокими голубыми глазами.

«Добрый-день-Теодор» в окаймленном позолотой почти женском платье скрылся в розовом лесном фургоне, напоследок бросив на шумную парочку лишенный улыбки пространный взгляд…

Но Зоро, слишком занятый скручиванием конечностей выжившего из сомнительного ума капитана, ничего из этого не заметил.

🐐

— И что это такое…? — Санджи, вытащив изо рта сигарету, с сомнением разглядывал добытую двумя остолопами «провизию».