Читаем Тайна Папы О онлайн бесплатно

Часть 1. Глава 1. Кино

На киностудии с самого утра всё шло наперекосяк.

Режиссёр удивлённо переглянулся с помощником и поспешил на шум скандала. Прямо посреди павильона стояла Ведьма. Она громко возмущалась, страдая от невыносимой жары и несправедливости.

Вокруг теснились декорации: деревянные замки с золотыми башенками, которые вблизи оказались вовсе не золотыми, а просто покрашенными и даже слегка облезлыми. У трона растянулся огромный барс — с виду чугунный, но на самом деле пустой внутри. На окне висела такая тяжёлая бархатная штора, что, казалось, дёрни за неё — и она рухнет вместе с половиной стены.

Снимали детский фильм.

В кадр вошла молодая королева в розовом платье с длинным шлейфом и высокой короной на голове. Она села на трон, положила руки на подлокотники. Напротив неё уже стояла ведьма в чёрном плаще.

— Я всё равно заколдую ваше королевство! — прошипела ведьма.

— Пока я жива, этого не будет! — громко сказала королева.

Ведьма подняла посох с намерением произнести проклятие и тут где-то далеко, за декорациями, послышался детский плач.

Сначала никто не понял, что случилось. Ведьма так и застыла с поднятой рукой, а королева сжала кулачки. Плач повторился, уже громче.

Ведьма разозлилась. Брови сошлись в одну мрачную линию, узкие губы сжались, а глаза испепеляюще сверкнули. Она сердито стукнула посохом об пол и прошипела:

— Кто посмел испортить мою сцену?

— Стоп! — крикнул режиссёр.

Съёмка сразу остановилась. Осветители выключили часть света, кто-то зашумел, задвигал стулом. Королева быстро встала с трона, приподняла широкий подол платья и поспешила за декорации к вагончику-гримёрке. Ведьма недовольно смотрела ей вслед.

— Ну сколько можно! — сердито крикнула она, когда дверь вагончика захлопнулась за королевой. — Мне это уже надоело! Почему вы ей все прощаете? Мы вообще кино снимаем или тут у нас детские ясли?

Небритый режиссёр, уже немножко покрасневший от волнения, приподнял голову и зыркнул на неё.

— Пожалуйста, спокойно, Лидия Павловна, — сказал он и даже выставил перед собой ладони, будто собирался её обнять. — Мы не можем отказаться от Пагудиной. Её образ королевы дети одобрили ещё на пробах. Вы же знаете. Все её ждут. Весь фильм на ней держится.

— А съёмка на ком держится? — не сдавалась ведьма. — На моём терпении?

Но режиссёр уже не спорил. Он смотрел туда, куда убежала королева, и нервно покусывал губу.

На площадке все ждали.

Ведьма сердито разговаривала по мобильному телефону и, шурша юбками, ходила взад-вперёд. Осветитель пил чай из термоса. Помощник режиссёра каждые пять секунд смотрел на часы, будто надеялся, что от этого время пойдёт назад.

За дверью вагончика всё ещё было тихо.

Потом она открылась и на площадку вышла королева с младенцем на руках. Она бережно прижимала девочку к себе и выглядела немного смущённой.

— Ну, милочка, — обратился к ней режиссёр, — мы так с вами никогда не снимем кино.

— Простите, Игорь Модестович, — виновато сказала королева. — Но мне никак нельзя было оставить Катеньку одну. Я же предупреждала вас.

— Вы говорили, что будет нянька, — тихонько пробурчал режиссёр. Потом вздохнул и протянул руки: — Давайте вашу Катеньку, я сам за ней понянькаюсь. А вы, дорогуша, пожалуйста, идите в кадр. Ведьма, то есть Лидия Павловна, уже совсем извелась, сейчас на самом деле нас всех заколдует.

— Простите, Лидия Павловна, — с улыбкой обернулась королева к ведьме.

Лидия Павловна, которая только что выглядела как самая злая женщина в мире, вдруг как-то сразу обмякла. Её грозный макияж с тёмными тенями на лице перестал наводить ужас на окружающих. Теперь его осветил внимательный взгляд доброй совушки. Она с теплотой посмотрела на сверток с младенцем и по-доброму проворчала.

— Ладно уж. Дети — это святое. Но только давайте быстрее, пока у меня грим не потёк от этой жары.

Игорь Модестович неумело взял Катеньку на руки. Было забавно видеть, как этот строгий человек, который только что командовал всей площадкой, теперь не смел даже пошевелиться. Он замер в странной позе, боясь потревожить спящую девочку.

— Так, все по местам! — прошептал он, хотя несколько минут назад орал на всю студию. — Тишина на площадке. Камера… мотор!

Королева выпрямила спину, её лицо мгновенно стало величественным и спокойным. Она снова превратилась в правительницу сказочного города. Лидия Павловна тоже преобразилась: она взмахнула руками, и её плащ эффектно взметнулся за спиной.

— Я всё равно заколдую ваше королевство! — снова прошипела ведьма, но в этот раз она сделала это чуть тише, косясь в сторону режиссёра с младенцем.

— Пока я жива, этого не будет! — решительно ответила королева.

Вся съёмочная группа затаила дыхание. Кажется, это был самый удачный дубль за весь день.

Глава 2. Бегство

Вдруг у королевы в кармане зазвенел мобильник. Режиссёр сверкнул глазами.

Королева быстро взглянула на экран и, ничего не ответив, отключила телефон. Но не успела она и глазом моргнуть, как мобильный зазвонил уже у ведьмы.

Лидия Павловна нахмурилась, посмотрела на незнакомый номер, потом нехотя ответила и, послушав несколько секунд, протянула его королеве.

— Аннушка, это тебя. Почему они звонят мне?

— Ах, Лидия Павловна, зачем вы ответили? — растерянно сказала королева.

— Что значит «зачем»? — опешила ведьма.

Режиссёр тут же вспыхнул и начал возмущаться из-за полной неразберихи на площадке. Но королева уже не слушала. Она торопливо отключила телефон ведьмы и стала тревожно оглядываться по сторонам.

Вдруг вдали, за ограждениями, среди массовки, она заметила кого-то и резко побледнела, глаза расширились, губы дрогнули, а пальцы судорожно сжали край высокого воротника. Казалось, она перестала дышать.

Потом королева, зачем-то пригибаясь, рванула к режиссёру.

— Пожалуйста, давайте снимем сцену с каретой. Сейчас. Мне нужно срочно отлучиться.

— Аннушка, не выдумывайте. — Режиссёр даже перестал качать малышку.

— Мне чесслово надо! — почти взмолилась Аннушка.

Ситуация накалялась. В массовке на них уже косились и начали шушукаться.

Режиссер с оператором спорили, Аннушка канючила:

— Ну пожалуйста, ну давайте «карету», ну в последний раз…

Конечно, режиссер не хотел идти на поводу каких-то взбалмошных идей.

— Я не собираюсь снимать туфту, мне необходима гармония и совершенство кадра…

Не дожидаясь окончания ответа, актриса вырвала у режиссёра малышку и заторопилась к карете, запряжённой лошадьми.

Руки дрожали. Она прижимала к себе малышку слишком крепко, будто боялась, что кто-то сейчас выхватит её.

Подол платья зацепился за деревянные ступеньки.

Лошади беспокойно переступали копытами, чувствуя чужую тревогу. Кучер обернулся.

— Чо, мы теперь?

— Да, да. Поезжай, скорее, — тихо, но с такой настойчивостью сказала Аннушка, что он невольно выпрямился, предполагая, что они в кадре.

— Во дает! — Режиссёр, тяжело дыша от возмущения, поспешил следом. — Анна, вы можете мне объяснить, что здесь происходит? Какая ещё срочность? У нас сцена не готова, камера не выставлена, массовка стоит без дела!

Но королева уже смотрела не на него. Её взгляд был прикован к ограждению. Там, среди людей в костюмах придворных, торговцев и стражников, медленно двигался высокий мужчина в черном костюме. Он не был похож на актёра. На нём не было ни грима, ни сценического костюма. И всё же он шёл так уверенно, будто точно знал, кого ищет.

Аннушка побледнела ещё сильнее. В ней ожил страх. И, наверное, не один, а сразу много. Появился Чёрный страх перед яркими лампами осветителей, Серый — перед большим троном, Красный — перед редакторскими правками текста. Повсюду ожили всякие Подозрительности и Ужасности. Главное было — не смотреть на лампы, на трон, на Человека в чёрном. Глянешь — и конец!

А что, если он протянет к тебе руки, чтобы достать?

Один способ избавиться от страха — сбежать.

Она отшатнулась вглубь кареты, ногой поджала дверцу. Даже голос у неё изменился — стал сухим, ломким.

— Только не сейчас, — прошептала она. — Только не здесь…

В окошко кареты проникла голова Лидии Павловны.

— Куда сорвалась? Ты сегодня решила испытать мое терпение?

— Лидушка Павловна, — взмолилась королева и показала пальцем на человека в чёрном, — вы — мой ангел-хранитель, спасите меня.

— Это кто такой? — негромко спросила она, уже без своей обычной напористости. — Это тот, с серым пером?

Аннушка кивнула, не отрываясь от человека. Она видела, как он остановился у ограждения и, чуть приподняв голову, явно увидел её. Аннушка судорожно вздохнула и быстро отвернулась, как будто надеялась, что так её не заметят.

— Я думала, он не найдёт меня, — еле слышно сказала она.

Ведьма сначала хотела снова вспылить, но тут заметила её лицо и осеклась. Впервые за весь день она увидела не капризную актрису, не королеву в тяжёлой мантии, а перепуганную молодую женщину, которая едва сдерживала слезы.

Мужчина тем временем двинулся вдоль ограждения, высматривая проход на площадку. Один из охранников что-то сказал ему, но незнакомец даже не остановился, только показал какой-то документ и продолжил идти.

— Лидия Павловна, — быстро проговорила Аннушка, — пожалуйста, задержите его. Хоть на минуту. Мне нужно уехать.

— Задержать? — Ведьма выпрямилась во весь рост и поправила чёрные перчатки. — Это я могу.

Она обернулась так резко, что её плащ взметнулся, и она снова стала похожа на настоящую колдунью. Лицо у неё сделалось суровым, глаза сузились.

— Игорь Модестович, — отчеканила Лидия Павловна, — сделайте вид, что у нас немедленная подготовка к дублю. Никого не пускать.

Режиссёр моргнул, но неожиданно послушался.

— Так! Все по местам! Срочная перестановка декораций! Посторонним вход запрещён! — заорал он так громко, что половина массовки вздрогнула.

На площадке тут же поднялась суматоха. Рабочие покатили фальшивую колонну, кто-то понёс отражатель, костюмеры зашуршали юбками, статисты плотнее сомкнулись у прохода. В этой внезапной неразберихе карета, стоявшая у края площадки, почти скрылась из виду.

Аннушка воспользовалась моментом, схватила кучера за рукав.

— Пожалуйста, выезжайте через задние ворота, — сказала Аннушка и указала в сторону горизонта, на высокую гору, перед которой огромный кряжистый дуб цеплялся ветвями в синее небо.

Кучер щёлкнул поводьями. Карета дёрнулась и медленно покатилась, сначала осторожно, потом быстрее.

В этот самый миг мужчина наконец прорвался к проходу между декорациями и увидел отъезжающую карету.

— Анна! — крикнул он.

От его голоса она вздрогнула, прижала малышку к груди, зажмурилась.

Лошади рванули вперёд. Колёса загремели по неровным доскам.

А мужчина остался стоять посреди шумной площадки, глядя ей вслед. Он понимал: если карета сейчас скроется за воротами, догнать её будет совсем не просто.

Глава 3. Папа О

Папа О страдал.

Он расправил крылья, прищурил глаза и уставился на линию горизонта. Там и правда что-то было… Или ему уже мерещилось? В последнее время от голода в глазах то и дело вспыхивали странные картины: то толстый заяц с подносом спелой пшеницы, то серебристая рыба в лапах волшебника. Очень правдоподобные, между прочим, видения. Жаль только — несъедобные.

В этом году земля пересохла до трещин: пахло сухой травой, нагретым камнем и ветром, который не приносил прохлады, а только сушил горло. К такому Папа О оказался совсем не готов. Дома, на вершине скалы, его ждала семья — жена Мама О, два сына, Ор и Ар, и жители всего царства. И все они голодали.

Вот уже несколько недель дни тянулись одинаково мучительно. Долгие перелёты. Пустой живот. От солнца не было ни тепла, ни радости — только тяжесть в крыльях и сухой, злой свет, от которого хотелось зажмуриться. Папа О засыпал на лету и мечтал только об одном: не рухнуть в пропасть, а добраться до тени и лечь, не шевелясь.

— О, великое небо, дай дождя! — простонал он. — Дождя, дождя, дождя… Ну отзовись же!

И, кажется, небо его услышало.

У горизонта выросло серое облако. Сначала маленькое, потом всё больше и больше. Оно надвигалось медленно, но неотвратимо. Может, оно несло прохладу. Может, первые капли. А может, и настоящий ливень, после которого горы оживут, зазеленеют, расправят плечи.

«Может, вылететь ему навстречу? — подумал Папа О. — Нет, слишком далеко».

Он развернул крылья, чуть встряхнул ими, обдувая перегретое тело, затем перевалился с боку на бок, лапой смахнул с булыжника песчинку. Ничто не должно мешать резкому старту.

Жутко хотелось вернуться домой. Но без добрых вестей путь был заказан.

Папа О склонил голову, прищурился и оглянулся. На вершине скалы, в кратере вулкана, раскинулось их царство Землеморье. В самом центре журчал чудодейственный фонтан, а рядом стоял маленький дворец с четырьмя башенками и парадным входом.

Кратер вулкана с одной стороны был гладким, как отполированный алмаз, а с другой — пологим, как борода Деда Мороза. Скала была укрыта пышной снежной шапкой. Стоило кому-нибудь ступить не туда — и сразу начинался грохот: сходила лавина, сыпались камешки, шуршала осыпь, а гора будто вздрагивала и принималась ворчать.

Этот дворец достался Папе О от деда — легендарного седокрылого орла. О предке слагали легенды: он был бесстрашным, грозным и совершенно неукротимым. Стыдно признаться, но Папа О пошел не в своего героического деда.

Он не совершал подвигов, избегал драк и вообще не отличался храбростью. Зато был не глуп, начитан, музыкален. Однако отличительной чертой Папы О была лень. Если бы не она, во дворце никогда не наступил бы голод. Впрочем, виновата не только его лень: случился целый ряд неприятных событий, вспоминать о которых Папе О совсем не хотелось.

Тем временем облако пыли, приближаясь, уже гремело, будто по камням катили тяжёлую телегу. Странный звук. Папа О нахмурился. Сейчас обычно слышишь рокот мотора и шорох шин. А тут — прямо старина какая-то.

Перестук приближался. Если бы не засуха и не пыль, уже можно было бы разглядеть, кто там шумит и нарушает горную тишину.

Под валуном, на котором сидел Папа О, что-то зашуршало.

Этот звук существовал уже миллионы лет. Такой не спутаешь ни с чем: ни с плеском воды, ни со шуршанием змеи на песке.

Краем глаза Папа О заметил движение сбоку. Из норы высунулся нос с усиками, осторожно принюхался и тут же подал тревожный сигнал:

«Пик… пик… пик…»

Орёл отреагировал мгновенно. Папа О метнулся за мышью. Ему не хватило какой-то доли секунды, чтобы схватить добычу, но хватило, чтобы застрять в расщелине.

Вот в такие минуты и понимаешь цену секунды. Иногда одна секунда — это обед. А иногда — большая неприятность.

Для порядка Папа О всё же просунул коготь под валун, разрыл вход в нору пошире и даже заглянул внутрь. Пусто! Только запах мышиного помёта да следы поспешного бегства. А хозяин норы, наверное, уже мчался через плато, прижимая хвост и едва не теряя душу от страха.

И тут справа грохнуло так, будто рядом со скалой резко развернули тяжёлую машину.

Папа О вздрогнул и резко обернулся. Попытался взлететь, и почувствовал резкую, неприятную тяжесть в крыле — будто каменная пасть сомкнулась на перьях. Он дёрнулся раз, другой и понял: сбежать не получится.