Читаем Тайна комдива онлайн бесплатно

В окна хуторской школы светило октябрьское солнце. Шёл урок. Ребята слушали рассказ учительницы. Изредка они поглядывали в раскрытое окно на улицу: там то всадник проедет, то повозка проскрипит, то прохожие громко засмеются.

Мария Алексеевна подошла к окну, хотела прикрыть его, да остановилась. Ребята повернулись к окну.

Мимо школы на гнедом жеребце проезжал всадник. Был он в высокой папахе, в красном френче и малиновых галифе. Всадник увидел учительницу, ребят, и его загорелое, худощавое лицо просветлело. Он подъехал к самому окну, заглянул в класс и заговорил неторопливо, подбирая слова:

— Я не буду мешать. Я буду тихо стоять. Можно?

— Можно!.. Можно!.. — закричали ребята.

— Заходите в класс, — пригласила Мария Алексеевна, — расскажите о делах на фронте.

Всадник смутился, хотел что-то сказать, но в это время зазвенел звонок, и ребята, собрав книжки и тетрадки, выбежали на улицу.

Когда Мария Алексеевна вышла из школы, она увидела, что незнакомый кавалерист уже сошёл с коня и стоит в окружении малышей. Ребята с восхищением и завистью разглядывали обмундирование всадника. Трогали руками его бинокль, шашку, жёлтые ремни портупеи.

Когда Мария Алексеевна подошла к ним, кавалерист стал извиняться, что помешал закончить урок. Потом он присел на ступеньку крыльца, обнял двух вихрастых казачат и сказал:

— Ах вы, дорогие мои юнаки!

Ребята дружно загалдели:

— Мы не юнаки! Мы — казаки.

— Всё равно, — настаивал гость. — Хлопцы, ребята, дети… А по-сербски и по-хорватски юнаки.

— А кто такие сербы и хорваты? Где они живут? Расскажите.

Красный командир грустно улыбнулся и поглядел в сторону реки — там возле прибрежных холмов синел лес…

— Гляжу на ваш Дон и вспоминаю свой Дунай. Он протекает у нас по Сербии и Хорватии… На его берегах стоят большие города и маленькие сёла, как ваш хутор. Я тоже в таком родился… Только дома у нас не из дерева и глины, а из камня, и заборы не из хвороста, а из камня, и на крышах у нас не солома, а черепица…

Ребята слушали рассказ, раскрыв рты.

А потом красный командир рассказал, как зимой бегал в школу, а летом вместе с пастухами пас в горах и на равнинах отары овец и табуны лошадей, которых у его отца было много.

Узнали казачата и про то, что отец этого красивого и доброго всадника был жадным и злым человеком. Если погибала лошадь или волки задирали овцу, отец жестоко наказывал пастухов. Сын, как мог, заступался за бедняков. А однажды так рассорился с отцом, что вскочил на любимого коня и умчался куда глаза глядят…

— А куда же они глядели? — спросил чернявый казачонок.

— Вот сюда. — Рассказчик достал из нагрудного кармана золотые часы.

Все улыбнулись шутке.

Командир открыл крышку. Раздался серебряный звон.

— Ну, мне пора в штаб, — сказал кавалерист, взглянув на стрелки часов.

— Можно, мы вас проводим? — попросили ребята. — Как вас зовут?

— По-разному, — усмехнулся кавалерист. — Но для вас я дядя Ваня. Дядя Ваня Дундич.

— А мне как вас называть? — спросила учительница.

— Я — Иван Томович, но русские говорят Иван Антонович. И вы так говорите.

По улице шли шумно. Впереди Дундич и Мария Алексеевна, а за ними ребята. Довольные и гордые, они вели на поводу командирского коня.

— А всё-таки, как же вы в Россию попали? — заинтересовалась молодая учительница.

— Это было долго-долго… Я убежал в Белград. Поступил на табачную фабрику…

Но полиция разыскала юного беглеца. Тогда, не ожидая свидания с отцом, он добрался до моря и уехал к дяде в Америку…

— А почему в Америку?

Дундич невесело усмехнулся и сказал:

— Глупый-глупый был, думал — там свобода и для богатых и для бедных. Оказывается — только для богатых. Там я пас табуны своего дядюшки.

Возле дома учительницы, где разместился штаб полка, Дундич попрощался с ребятами и повёл коня к стойлу.

А вечером, когда со стола убрали штабные бумаги и на скатерти тонко запел блестящий самовар, Мария Алексеевна попросила нового постояльца продолжить рассказ о себе.

Дундич сказал, что вернулся домой лишь когда узнал, что Германия начала войну против Сербии. Его сразу записали в кавалерию. Отец на прощание подарил сыну золотые часы…

Уже затих самовар, притомился фитиль в лампе, а молодая учительница всё слушала историю о том, как Дундич был ранен в бою, два года томился в плену, а потом добровольно пошёл на Восточный фронт и в первом же бою сдался русским в плен.

И ещё Дундич сказал, что в Красную гвардию он вступил сразу же, как только узнал о победе революции в Петрограде, Его назначили командиром интернационального отряда. Кроме его земляков, сербов и хорватов, в отряде есть чехи и поляки, австриец, немец и словак… Воюют они за русскую революцию храбро и беззаветно. И будут воевать до полной победы, не жалея ни крови, ни жизни своей.

На следующий день, утром, Дундич вместе с ребятами вошёл в класс, сел за последнюю парту, положил тоненькую тетрадь, а рядом — букварь, который подарила ему Мария Алексеевна. На шутки малышей Дундич отвечал безобидной улыбкой. Особенным задирам озорно грозил пальцем и подмигивал.

Когда учительница вошла в класс, дети сказали, что у них новенький, и со смехом показали на Дундича.

Учительница улыбнулась и сказала, что она договорилась в штабе полка по вечерам учить всех неграмотных красноармейцев русскому языку. А если Иван Антонович пришёл с утра, то пусть сидит. Мария Алексеевна начала урок.

— Ребята! В прошлом году в октябре месяце в Петрограде произошла революция. Восставшие рабочие, матросы и солдаты захватили царский Зимний дворец. Арестовали министров-буржуев. И на своём съезде-собрании провозгласили по всей стране власть рабочих и крестьян. А на другой день радиостанция крейсера «Аврора» передала для всей России новые декреты Советов о мире, о земле и о заводах. Подписал эти законы-декреты Председатель Совета Народных Комиссаров Владимир Ильич Ульянов (Ленин).

Учительница посмотрела на притихших ребят и попросила написать на доске имя вождя.

Ребята зашумели, задвигались и потянули руки.

Поднял руку и Дундич.

Подбадриваемый их взглядами, он подошёл к классной доске, осторожно взял мел и написал большими буквами — ЛЕНИН.

Мария Алексеевна одобрительно кивнула головой. Довольный Дундич сел на своё место. Учительница продолжала урок.

Она рассказала ребятам, как трудно сейчас приходится государству рабочих и крестьян.

— Буржуи, капиталисты и помещики не желают отдать своих владений, своих богатств народу. Они обратились за помощью к богачам других стран. И те послали свои войска, чтобы задушить молодую Советскую Республику.

Но Ленин и большевики призвали всех рабочих и крестьян встать на защиту своего государства. И была создана Красная Армия. Её бойцы борются сейчас с врагами насмерть и обязательно их победят, потому что защищают свою свободу, свои права на счастливую жизнь.

Среди бойцов Красной Армии много добровольцев рабочих и крестьян из других стран: сербы и венгры, поляки и немцы, хорваты и чехи. Все они отважно сражаются с белогвардейцами и войсками Антанты за нашу Революцию.

Вот и наш друг Иван Томович Дундич, храбрый красный командир, не жалеет своей жизни, чтобы все вы, ребята, могли учиться, чтобы вы выросли и стали хозяевами своей страны…

Прозвенел звонок. Но ребята не выходили из класса.

Они столпились около красного командира.

Дундич пытался пробиться среди шумящих ребят, но их интересовали всё новые и новые подробности из его биографии, и они не хотели отпускать дорогого гостя.

Тогда Дундич достал часы, открыл крышку.

И серебряный звон колокольчиков заставил ребят утихнуть.

— Ну, юнаки-казаки, мне пора!

Вскоре полк, в котором Дундич командовал отрядом разведчиков, получил приказ выступить на боевые позиции.

Красный командир-кавалерист, простившись со своими юными друзьями, ушёл воевать в Красную Армию за молодую Советскую Республику, за дело Ленина.

Много удивительных подвигов совершил бесстрашный разведчик Первой Конной армии — Дундич. И за эти подвиги в боях, за смелость и находчивость в разведке, за товарищескую доброту и сердечность бойцы души не чаяли в своем командире и в разговорах между собой называли его «наш Дундич», «красный Дундич», а белые ненавидели и боялись пуще смерти Дундича и называли его не иначе, как «красный дьявол».

На Дону и в Сальских степях, на Волге и на Украине живёт немало конников-будёновцев. Они бережно хранят в памяти эпизоды из жизни этого легендарного героя гражданской войны.

О некоторых эпизодах из жизни Дундича вы прочтёте в этой книге.

В одном хуторе белые устроили засаду.

В неё попала разведка красных.

Об этом узнал Дундич и поскакал с отрядом на выручку товарищей. Красноармейцы, попавшие в засаду, уже не надеялись вырваться из окружения.

Но вдруг услышали громкое: «Даёшь!»

Дундич с бойцами ворвался в самую гущу беляков.

По красному френчу и малиновым галифе белые сразу узнали Дундича. Они решили взять командира в плен.

Несколько всадников начали оттеснять его от остальных бойцов. Дундич заметил это и понял, что задумали белые.

Он решил воспользоваться хитростью врага и стал увлекать всадников за собой, давая возможность своим бойцам вырваться из засады, Дундич был уверен, что быстроногий дончак вынесет его из любой беды.

Дундич так увлёкся, что не заметил, как красноармейцы начали выбираться из хутора в степь. Только услышав крики: «Дундич, сюда! Дундич, к нам!» — он понял, что отряд выбрался из засады.

Командир дал шпоры коню и вихрем помчался догонять своих.

Белые наперерез за ним, но дончак, набирая скорость, всё дальше и дальше уносил своего всадника. Очень скоро белоказаки убедились, что гнедого им не догнать.

— Стреляйте! В лошадь! — приказал офицер.

За спиной Дундича захлопали выстрелы.

Олеко распластался на коне: собою он хотел прикрыть верного друга.

Совсем немного оставалось до спасительной балки. Но перед самой балкой дончак вдруг упал на передние ноги.

Дундич перелетел через коня. Что-то звякнуло.

Дундич быстро поднялся — в руке обломок сабли. Он с досадой швырнул его в бурьян и подскочил к коню, стал тормошить его.

Дончак пытался встать, но не мог. Пуля попала в переднюю ногу.

Оставшись без оружия, без лошади, Дундич быстро оценил обстановку: из хутора к балке мчались белые, со стороны степи — свои…

Белоказаки были всё ближе и ближе. Вдруг раздались выстрелы. Один за другим. Стреляя из карабинов, красноармейцы спешили на выручку своего командира.

Из-за балки выкатилась лавина конников. Они неслись на помощь отряду Дундича.

Белоказаки повернули обратно.

Пока лечили раненую лошадь, Дундич воевал на новом коне.

Рыжий с белой полосой на лбу рысак не уступал дончаку ни в красоте, ни в беге.

А вот доброй сабли у командира не было.

— Ничего, товарищ Дундич, скоро я тебе добрую саблю подарю, — сказал однажды командир дивизии Будённый. — Её сейчас в Москве для тебя готовят.

Дундич верил комдиву и терпеливо ждал подарка из столицы. И через несколько недель получил его.

А случилось это так.

Лунной майской ночью красная конница сбила передовые части белоказаков и ворвалась в расположение врага. Это было так неожиданно для белых, что они побросали не только оружие, но даже мундиры и, не оказывая никакого сопротивления, убегали, кто в чём успел.

Дундич с несколькими красноармейцами выехал на край станицы и увидел батарею. Артиллеристы старались увезти пушки к лесу, прикрывая отход белоказаков редкой перестрелкой.

— Стойте! — крикнул им Дундич и выстрелил в воздух.

Прислуга батареи остановилась.

Но бородатый офицер начал хлестать артиллеристов нагайкой и кричать:

— Уходить! Уходить!

Дундич ловко вскинул шашку и направил коня прямо на офицера.

Не успел тот замахнуться, как вывалился из седла.

Дундич повернулся к солдатам и приказал сдать оружие.

Только они выполнили его приказ, подъезжает Будённый и спрашивает:

— Пушки-то исправные, Иван Антонович?

— Не знаю, — отвечает Дундич.

— Кто знаком с пушками? — спросил Семён Михайлович своих бойцов.

Оказалось — никто.

— А вот они, — показал Дундич на пленных.

— Сможешь заставить их бить по своим?

— Смогу.

— Ну, действуй. А после зайдёшь в штаб.

Дундич начал стыдить солдат, что воюют они за буржуев. Солдаты стали оправдываться:

— Мы не добровольцы, нас мобилизовали…

— А раз так, — приказывает им Дундич, — разверните пушки да вдогонку кадетам дайте хорошенько!..

Артиллеристы обрадовались, что живы остались, развернули батарею и ударили вслед убегающим белякам.

Так в дивизии Будённого появилась батарея.

После боя Дундич пришёл в штаб. А там уже сидят несколько бойцов и командиров. Среди них Семён Михайлович Будённый. Все говорят о минувшем сражении и о том, как Дундич заставил беляков бить из пушек по белякам…

Будённый смотрит на Дундича и, хитро щуря тёмные глаза, расправляет пушистые длинные усы.

Когда собрались все, Семён Михайлович встал и торжественно сказал:

— Сегодня наша молодая Советская Республика награждает своих лучших бойцов.

Он взял саблю с серебряным эфесом, подошёл к Дундичу и сказал:

— За твою верность Красной Армии и за твою храбрость, дорогой Ванюша, наш ВЦИК дарит тебе эту саблю. Держи, герой!

Будённый обнял и поцеловал смущённого Дундича.

На рассвете дивизия Будённого ворвалась в станицу Великокняжскую. Дундич и его ординарец Иван Шпитальный подъехали к водокачке. В сером тумане они увидели всадников.

Не успел Дундич спросить, из какой они части, как раздалось несколько выстрелов.

Ординарец пригнулся к гриве коня, а когда поднял голову, увидел, что Дундич безжизненно повис на стременах.

Шпитальный бережно опустил своего командира на землю. Верх его шинели был тёмным от крови.

Ординарец приложил ухо к груди. Глухо стучало сердце. Значит, Дундич жив! Иван начал расстёгивать ворот френча. В левом кармане раздался лёгкий звон. Шпитальный потянул цепочку и вытащил разбитые часы.

Ординарец знал, как дорожил этими часами его командир. Он часто говорил Ивану, что часы — подарок отца, они — единственная вещь, которая осталась у него в память о родном доме.

И вот теперь часы спасли Дундичу жизнь, но сами были разбиты. Да так, что никакой мастер их не отремонтирует. Как быть?

Как только Дундич открыл глаза, Шпитальный передал его санитарам, а сам поскакал на привокзальную площадь. Туда сводили всех пленных.

Спешился Иван и пошёл вдоль рядов испуганных пленных. Но среди них не было офицеров.

Он спросил одного бойца:

— Неужели все офицеры удрали?

— Нет, — ответил тот. — Им товарищ Будённый в вокзале допрос учиняет.

Вбежал Шпитальный в вокзал, а там золотопогонных офицеров набито как селёдки в бочке.

Шпитальный к часовому.

— Тебе чего? — спросил солдат.

Шпитальный объяснил.

Но часовой предупредил его, что ограбление пленных — это мародёрство, а мародёров Будённый сурово наказывает.

Ординарец показал разбитые часы Дундича и рассказал, что задумал он принести своему командиру в лазарет такие же. Уж если не такие же, то хоть похожие. И непременно с серебряным звоном.

Тут подходит к ним Будённый:

— О чём разговор?

Иван молча показал разбитые часы.