Читаем Тайна Ефремова онлайн бесплатно

1. ПЕРЕЧИТЫВАЯ ЕФРЕМОВА.

Чуть позднее вы поймёте, почему статью об Иване Ефремове я начну с воспоминаний о своей Бакинской молодости.

В шестидесятых годах прошлого века Бакинский писатель-фантаст Генрих Альтов (он же - Генрих Саулович Альтшуллер, создатель Теории Решения Изобретательских Задач "ТРИЗ"), проанализировав предсказания фантастов, показал, что количество их удачных предвидений выше статистической вероятности. В своих исследованиях Альтов отметил, какие из идей фантастов оказались ошибочными, какие воплотились в жизнь, а какие из них ещё имеют шанс реализоваться в будущем.

В начале семидесятых в Бакинском "Институте Методики Изобретательства", созданном Генрихом Сауловичем совместно с Рафаилом Бахтамовым, слушатели обучались, в частности, по "Учебнику фантастики", написанному Павлом Амнуэлем. В то время Амнуэль, ныне известный писатель-фантаст, работал астрофизиком в Шемахинской Астрофизической Обсерватории и делал лишь первые шаги в фантастике. Я в те годы жил по соседству с Амнуэлем, который и познакомил меня, совсем ещё юного художника, с членами Бакинской "Секции писателей-фантастов".

Оказывается, редактором "Учебника фантастики" был всё тот же Альтов. В учебнике были не только рассмотрены поджанры фантастики и прослежена судьба идей, рождённых фантастами, но давались и алгоритмы создания новых идей. В работе над учебником Амнуэль использовал данные известного в своё время "Регистра идей фантастики", который Альтов создавал на протяжении многих десятков лет (кстати, в устных беседах Генрих Саулович отмечал высокую реализуемость идей Ивана Ефремова).

В 1970 году я получил Главную Премию на Международном конкурсе художников-фантастов и Альтов с Амнуэлем доверили мне нарисовать иллюстрации к учебнику фантастики. Я сделал около сотни рисунков, иллюстрирующих славный путь фантастики с античных времён до наших дней. С той поры минуло около тридцати семи лет, многое изменилось, но не мало из того, о чём я хочу поведать, представляет интерес и сейчас.

Работали мы над учебником, без надежды на широкое признание и гонорары. О публикации подобной книги в то недоброе для фантастики время не могло быть и речи. Страна праздновала 100-летие Ленина, "вольности хрущёвской оттепели" успешно искоренялись, идеологическая работа партии была "на взлёте" и "упаси господи" было публиковать что-то сомнительное! Поэтому и размножили учебник фантастики при помощи "Эры" (существовал в те годы такой копировальный электрографический агрегат).

Чтобы почитать учебник, в Новосибирском Академгородке, или в Дубне (не говоря о Москве, Питере, Киеве и т.д.) выстраивались в очередь, словно на запрещённых Сахарова, или Солженицина. "Самиздат" в то время, конечно, не дремал, но учебника на всех желающих не хватало и так уж получилось, что у меня не осталось ни одного экземпляра: "увели", зачитали.

Каков был ход мысли острожных цензоров и чиновников от культуры на рубеже шестидесятых-семидесятых? "С этой фантастикой чего доброго, беды не оберёшься, вдруг за всеми этими мудрёными терминами и намёками, скрыто такое, что и с тёплого места слететь можно. Вон ведь какая глыбища качнулась: сам Иван Ефремов! И не помогло ему даже то, что он учёный с мировым именем, профессор, лауреат Государственной Премии!".

Да, именно тогда, в начале семидесятых годов, была опубликована, а затем запрещена книга Ивана Антоновича "Час быка" и поползли слухи о том, что знаменитый учёный и писатель замешан в чём-то не поощряемом властью.

"А чего в "Часе быка" крамольного?!" - недоумевали многие. - Ведь и светлое будущее автор воспевает, и пороки капитализма бичует!.."

Однако если внимательно перечитать романы Ивана Антоновича, то можно увидеть, что, несмотря на свою искреннюю веру в коммунистическое будущее, он прекрасно понимал, в какое время живёт. Не поощряемыми властью тревожными мыслями полны все крупные произведения Ефремова. Даже в такой, казалось бы, аполитичной книге как "Таис Афинская" можно найти очень даже опасные для тогдашней власти идеи:

"... - Скажи мне, отец, - спрашивает жреца Таис, - почему открыли мне тайные чертежи морей и земель,но не сделали этого для Александра или того же Неарха?

- Нас никто не спрашивал, а знание дается лишь тем, кто ищет. Ты однаиз нас, ты безвредна и не могущественна, потому что не стремишься квласти. Еще не бывало, чтобы великий гений, полководец, владыка, какому бынароду он ни принадлежал; принес бы счастье людям! Чем более он велик, тембольше беды. Люди обычные повинуются тысячелетним законам, выросшим изздорового опыта поколений. Они связаны необходимостью жизни, верой ислужбой богам и власти. Великий человек ставит себя превыше всего общечеловеческого, разрушая устои бытия, и совершает вечную ошибку, сводящую на нет его деяния и низвергающую в бездну Тьмы. Богоравные людитолько тогда приносят счастье, когда они не имеют власти: философы, врачи,поэты или художники..."

(Из романа И.А. Ефремова"Таис Афинская")

Представляете?! Такое писать, в то время, когда всё прогрессивное человечество отмечало вековой юбилей Вождя Мирового Пролетариата, своей деятельностью существенно преобразившего мир! Ведь свой, последний роман Ефремов писал в год столетия Ленина! Всего три года прошло, как страна отпраздновала полувековой юбилей октябрьской революции, а Ефремов пишет о том, что отдаёт предпочтение эволюции, а не революции!..

Можно, конечно, подумать, что эти слова попали в роман об афинской гетере случайно. Но Ефремов настойчиво проводит подобные крамольные мысли на протяжении всего романа. Вот, к примеру, что сообщает главной героине путешественник, прибывший из далёкого Китая.

" ... Окончательно расстроила Таис еще одна откровенность путешественника. Егопобудила идти на запад легенда о рае, населенном Драконами Мудрости,находившемся где-то в центре Азии, в кольце высочайших гор. Он прошелнасквозь Центральную Азию, все ее каменистые пустыни и явился сюда, вМесопотамию, где западные предания помещали другой рай безоблачногосчастья...

Он доверительно сообщил ей, что вместо рая и ДраконовМудрости он встретил приветливых, добрых людей, живших в каменныхпостройках на уступах высочайших гор, в истоках самой большой рекиНебесной страны - Голубой. Эти люди считали себя последователями великогоиндийского мудреца, учившего всегда идти срединным путем между двумя крайностями, между добром и злом, между светом и тенью, ибо все в мире меняется со временем. То, что хорошо, становится плохим, и, наоборот, зло оборачивается добром... "

(Из романа И.А. Ефремова"Таис Афинская")

Итак, древний китаец говорит о срединном пути, то есть о пути по лезвию бритвы. Роман "Лезвие бритвы" Иван Антонович написал на десяток лет ранее, ионтакже вызвал немало нареканий. В чём только Ефремова не обвиняли: и во фрейдизме, и в вульгарном материализме! А ведь Иван Антонович не был диссидентом, просто он в своих книгах описывал окружающий Мир во всей его сложности и противоречивости, которые не всегда укладывались в прокрустово ложе царившей тогда идеологии.

Сейчас, возможно, многие уже забыли (а многие, скорее всего, и не знали), что в советские времена писатели-фантасты делились на два лагеря. Один лагерь, назовём его условно лагерем "славянофилов" объединяло издательство "Молодая Гвардия". Другой лагерь, то есть "западников" тусовался, как сейчас выражаются, в издательстве "Знание".

Про подобные тонкости я в те годы знать не мог, а когда узнал, мне стало обидно за фантастов, которые казались мне кем-то вроде олимпийских богов. Да, мне нравятся и Ефремов и братья Стругацкие! Я понимаю, что лёгкостью чтения, занимательностью и, в особенности, юмором молодые Стругацкие, возможно, "переигрывают" Ефремова, но сила Ефремова в совершенно другом! Как отметили Брандис и Дмитриевский, написавшие об Иване Антоновиче книгу "Через горы времени" "... заботит Ефремова в первую очередь сама мысль, а не одежда мысли, важнее ему, что сказать, а не как сказать...".

Именно опубликованная полвека назад "Туманность Андромеды" покончила с "фантастикой ближнего предела" и открыла путь таким авторам как, Альтов, Журавлева, Ларионова, Войскунский с Лукодьяновым, Емцев с Парновым, те же братья Стругацкие... И ещё много других наших фантастов, дебютировавших на рубеже пятидесятых - шестидесятых годов, вряд ли пробились бы к читателям, не появись в 1957 году роман Ивана Антоновича.

При чтении "Туманности Андромеды", "Лезвия бритвы" и "Часа быка" меня потрясает масштаб личности автора, его вера в великое будущее Человечества, а желание Ефремова предостеречь от ошибок на тернистом пути Прогресса заставляет задуматься над всем происходящем вокруг. И тогда часто становится не до смеха.

Сегодня наблюдается обратное: нередко в современных фантастических романах имеются и занимательность, и неплохое литературное мастерство, но всё это при скудости идей и мыслей, актуальных, как для нашего времени, так и для вечности.

По прозорливости и энциклопедичности лишь нескольких писателей-фантастов можно поставить рядом с Ефремовым. Это Жюль Верн, Герберт Уэллс, Александр Беляев, Айзек Азимов, Артур Кларк, Станислав Лем и братья Стругацкие. Причём, Стругацких я упомянул, прежде всего, из-за степени их воздействия на читателей, именно в нашей стране, поскольку за рубежом они не столь известны.

На мой субъективный взгляд именно ранее перечисленные фантасты, оказали наибольшее влияние, как на эволюцию общества в целом, так и на развитие именно научной фантастики.

Но ведь был ещё и Ефремов - автор "рассказов о необыкновенном". Они и сейчас остаются захватывающе интересными, а их литературные достоинства отметил ещё Алексей Толстой, спросивший "молодого писателя" при встрече: "Как вы успели выработать такой изящный и холодный стиль?".

"Молодому писателю" было тогда тридцать шесть, он являлся автором множества научных работ и доктором биологических наук. Фактически, к 1944 году Ефремов уже создал тафономию, отрасль науки на стыке палеонтологии и геологии, за создание которой он через несколько лет, получил Государственную Премию. Надо отметить, что применение методов тафономии помогло Ефремову в изысканиях и принесло славу "везучего учёного".

Вот как сам Иван Антонович объяснял свою "удачливость в литературных предвидениях:

"... Наиболее часто в интервью, читательских письмах и беседах меняспрашивали, каким образом проблемы науки, еще находившиеся взачаточном состоянии, нашли в рассказах разгадки, которые в общихчертах совпали с реальными решениями много лет спустя.Не обладаю ли я неким даром пророчества, точнее, предвидения?

Мне думается, что такая таинственная способность, во всякомслучае в рассказах о необыкновенном, отсутствует. Кроме полетавоображения и интуиции, координат для заглядывания в будущее нет. Какдля воображения, так и особенно для точной интуиции необходимо знаниемножества сопредельных фактов и явлений, широкая энциклопедичность,воспитанная разносторонностью интересов, помноженной на вместительнуюпамять.

Энциклопедичность образования очень помогала мне в науке. Удалосьподчас проявить загадочную для моих коллег интуицию в решении вопросовразного калибра.

Та же интуиция помогла и в моих рассказах..."

(Из предисловия Ивана Ефремова к своему собранию сочинений.)