Читаем Табель первокурсницы (СИ) онлайн бесплатно

Само по себе наказание было нестрашным, скорее скучным и… обидным. Нас не пороли, не ставили коленями на горох и, конечно, не привязывали к позорному столбу.

Маги слишком ценный ресурс, чтобы им разбрасываться. Даже недоучки, спалившие лабораторию. Или, например, глупые девчонки, неспособные как следует убрать со стола и соблюдать правила безопасности.

Вместо этого, нас заставляли работать. День за днем, механически выполнять одни и те же, наверное, кому-то полезные, но выматывающие своей монотонностью действия. Через несколько дней даже те, чьей спины никогда не касались розги, начинали задумываться, что возможно, плеть не так уж и плоха по сравнению с навалившейся рутиной.

Одно из этих наказаний изменило мою жизнь.

Шаги эхом отскакивали от серых стен, сумка с книгами ударялась о бедро. Дробный перестук каблуков о гулкие мраморные плиты перекликался с тревожно бьющимся в груди сердцем. Пробежав под аркой с изображением взявшихся за руки Великих Богинь, я переступила границу тени и вышла во двор. Яркий свет зимнего солнца заставил на миг зажмуриться.

Почти весь первый поток был здесь. Все, с кем я сидела на лекциях, мучилась на практикумах, готовила яды и противоядия, последние не всегда помогали, все, с кем я жила и дышала последние полгода. Гэли подбадривающе улыбнулась, только невеселая вышла у нее эта улыбка. В отличие от неё Корин и Леон усиленно делали вид, что увлечены разговором. Даже Мэрдок, как всегда отстраненный и до зубного скрежета красивый, стоял чуть в стороне и притворялся, что всё происходящее его совершенно не касается.

Джиннет, которая вряд ли могла пропустить подобное развлечение, окинула меня скучающим взглядом. Она стояла в первом ряду и ждала. Ждала моего наказания, как некоторые ждут подарков ко дню Зимнего танца трёх Дев.

— Вот она! — крикнул кто-то из-за спин сокурсников.

Нехорошо так, с затаенной издевкой. Я была слишком испугана, чтобы узнать голос.

— Поджигательница! — раздалось с другой стороны, в крике слышалось больше восторга, чем укора.

К щекам прилила краска. И ведь захочешь — не ответишь. Уж точно не сейчас, под суровыми взглядами учителей и магистров.

— И чего бы ей пятый полигон не спалить? То-то бы Ансельм обрадовался…

Порыв холодного ветра закружил падающие снежинки. Я незаметно растерла замерзающие ладони. Муфта, как и варежки, осталась в моей комнате на втором этаже жилого корпуса. Я слишком нервничала, чтобы помнить о подобных мелочах.

— Астер, подойди, — скомандовала мисс Ильяна, к слову сказать, “мисс” она величалась уже четвертый десяток кряду и вроде бы менять статус не собиралась. — Пояс.

Магесса требовательно протянула узкую ладонь. На среднем пальце тускло сверкнул ободок учительского перстня. Вообще-то, маги не носили украшений. Золото, серебро, другие металлы и камни мешали творить волшебство, загрязняя изначальные компоненты. Исключение — экранированные артефакты, как этот перстень, полностью закрытый от влияния извне. Знак отличия. Знак гордости. Если ты входишь в совет Академикума, значит, жизнь удалась.

Я чувствовала взгляды сокурсников, их радость оттого, что сегодня это происходит с кем-то другим. А еще надежду, что их искупление не наступит никогда. Раньше я думала так же, стоя плечом к плечу с остальными, жадно разглядывая очередных провинившихся.

Придерживая сумку с учебниками, я расстегнула звякнувший пузырьками пояс и передала мисс Ильяне. Без него я почувствовала себя голой, всего полгода ношу, а уже привыкла настолько, что не покидала комнату, не вдев в петли пару склянок с компонентами. Вернее, пару десятков. Без изначальных составляющих маги почти бессильны. Почти… многие рассмеялись бы, услышав это.

— На неделю поступаешь в распоряжение мастера Тиболта Серого, — мисс Ильяна кивнула высокому мужчине усами кавалериста, в чем-то похожего на печальную гончую моего отца, — Да помогут тебе Три Девы искупить вину и вернуться.

Произнеся ритуальную фразу, магесса резко развернулась на каблуках и удалилась сквозь арку Богинь.

Кто-то неуверенно рассмеялся. Они могли позволить себе радость. Я отвернулась, посмотрев на черные остатки обрушившейся стены, покрытые снегом, торчащие рёбра обгорелых свай — все, что удалось отобрать у бушевавшего еще недавно пожара. Так ныне выглядела вторая магическая лаборатория. И виновата в этом была именно я.

Как говаривала бабка: «Иви, ты никогда не размениваешься на мелочи!» Первое наказание и сразу семидневная отработка в Ордене у рыцарей. Вот повезло так повезло. Наверняка заставят скрести полы и чистить котелки. Фу!

С давних времен повелось, заслуживший порицание, искупает вину делом, а не словом, и там, где ему вряд ли будут рады. На чужом факультете среди незнакомых лиц и чуждых порядков.

Старый рыцарь тяжело вздохнул, всем видом показывая, как ему надоело возиться с недоучками вроде меня, и жестом приказал следовать за ним.

— Развлекайся, Астер. — промурлыкала в спину Джиннет.

Она была тактична, как всегда, если не считать тона. Аристократы умеют оскорблять без бранных слов предельно вежливо и непринужденно. Знаю по себе. Здесь было слишком мало тех, кто мог считать себя ровней Джиннет, ровней столичной аристократке, единственной дочери герцога Трида. И уж точно это были не отпрыски фабрикантов и провинциальных сквайров, не дочери купцов или того хуже сыновья ремесленников. Но здесь ей приходилось стоять с нами в одном ряду. И все что ей оставалось это «вежливость».

Мы пересекли двор, заборов здесь никогда не было, однако, каждый студент точно знал, где заканчивается территория его факультета и начинается чужая.

Узорные мраморные плиты сменились грубо стесанным камнем, снег скрипел под ботинками. Орден — территория рыцарей, второй факультет Академикума, альма-матер для тех, кто не обижен физической силой, но лишен магической и, как поговаривали у нас в Магиусе, умственной.

Высокий замок с округлыми башнями и развевающимися на морозном ветру стягами, расчищенный плац и хозяйственные постройки за ним, угловатое, неприветливое здание казармы, тренировочные площадки и полосы препятствий, расположенные вдоль северной стены Академикума. За конюшнями, из которых периодически доносилось лошадиное ржание, находилось стрельбище.

Рядом с дощатым, присыпанным снегом настилом, стояла механическая повозка. Двое парней возились с паровым двигателем, но видимо, что-то не заладилось, и телега выплюнула струю кипятка, чудом не задев ни одного из них. Высокий с соломенными волосами выругался, поминая демонов и их матерей. Дома, в Кленовом Саду, мне такое слышать не полагалась. Отправляя дочь в Академикум, отец никак не мог предполагать, что ее кругозор настолько расширится.

Массивная дверь центрального замка Ордена бесшумно распахнулась перед старым рыцарем. Я снова оказалась среди каменных стен, на этот раз темно-коричневых. В помещении было сильно натоплено, и жаркий воздух, ласково коснулся замерзших пальцев. Мой конвоир мягко ступал по гулким плитам, а я следовала за ним. По светлому коридору, по лестнице вниз… Куда? В темницу? Сердце замерло.

Неужели тюрьма? У отца в замке была такая, прошлой зимой туда угодил Смешек, продырявивший бочку Лозийского. Он насмерть замерз в каменном мешке. «Поделом» — сказал тогда граф Астер и велел выкинуть тело за околицу.

— Принимай, — скомандовал седовласый мастер Тиболт другому мужчине, помоложе и поменьше ростом, — Ивидель Астер с первого потока Магиуса. На семидневку.

— Это та, что корпус Манока спалила? — спросил черноволосый, бряцая ключами на поясе.

— Она самая, — старый рыцарь кивнул тюремщику, не произнеся более ни слова, развернулся и зашагал в обратном направлении.

— Я смотритель подвалов Райнер, — мужчина посмотрел на мои ботинки, поднял взгляд выше на тяжелую метущую пол юбку, куртку на лисьем меху и остановился на бледном от страха лице, — Следующие семь дней ты проживешь здесь. У меня будут с тобой проблемы, Астер?

— Нет, сэр, — пискнула я.

Что это со мной? Многие отрабатывали наказания, и никто еще не умер. Тогда откуда эта дрожь? Никто никогда ранее не наказывал Иви Астер! За исключением матушки конечно, но ту хватало только на то, чтобы запереть дочь в комнате и пожаловаться кормилице. Как водилось, я сразу вылезала в окно, спускалась по плющу и до вечера носилась по лесу, собирая сладкие ягоды, словно какая-то крестьянка. И дикий плющ ни разу не выдал меня, пока его под моим окном зачем-то не срезал старик Доусен.

— Крыс не боишься?

— Нет… не знаю.

Конечно, я боялась, но магу такой страх не к лицу. Магу никакой страх не к лицу!

— Шучу, — добродушно проворчал смотритель, вот только глаза оставались серьезными и колючими, — Иди за мной, принцесса. Апартаменты уже подготовили.

Следом за смотрителем я спустились ещё на один уровень и остановилась напротив массивной черной решетки. Все-таки камера? Я шмыгнула носом, раздумывая сразу зареветь и подождать.

Отец и брат терпеть не могли женских слез, понятия не имея, что с ними делать. Но Райнер мне не сват, не брат и даже не учитель. Слишком колюче смотрит, слишком насмешливо, словно подначивая: “Ну давай, выкинь что-нибудь!” Я вспомнила про спаленную лабораторию и опустила глаза. Самое противное, что они еще и счет папеньке выставят, а граф Астер прижимист. Как бы из приданого не вычел.

Апартаментами мастер Райнер называл камеру три на пять метров, без окон, но на удивление теплую и сухую. Пока мы спускались сюда, воображение уже успело нарисовать холодный и влажный каземат, полный крыс, слизней и плесени. А также героическую смерть от голода и холода, роскошные похороны, лакированный гроб, многоголосие плакальщиц и моё последнее, пышное белое платье, так контрастирующее с чёрным траурным нарядом матушки.

— Устраивайся, — пожелал Райнер, захлопывая за спиной массивную решетчатую дверь.

Я обернулась, смотритель медленно уходил во тьму. Замка на решетке не было, если не считать круга силы поверх прутьев. Камера явно предназначена для удержания мага. Я коснулась черного металла, что ковали только в предгорьях Чирийского хребта, и поняла, что круг не активен. Толкнула створку, и та послушно открылась.

— Эй, — позвала я, высунув голову в освещённый масляными лампами коридор.

Никто не ответил. Совсем. И не настучал по дурной башке. С минуту я раздумывала, глядя в спину уходящему рыцарю, а затем вернулась в камеру.

Ну, выйду отсюда и что? Я в Академикуме, а не в княжеских темницах, тут либо соблюдаешь правила, либо с позором едешь домой, а его мне сегодня и так хватило выше крыши. Да и в Кленовый Сад как-то не хотелось… особенно сейчас, когда папенька вот-вот получит счёт за сгоревшую лабораторию и испорченные компоненты, приборы, инструменты. Еще пара таких «случайностей» и точно без приданого останусь.

Я бросила сумку с книгами на кровать, наказание не исключает учебы, скорее уж наоборот, провинившихся спрашивают еще строже.

Откидная столешница и койка, самый обычный стул, серое белье, колючее шерстяное одеяло. В углу на грубо сработанном трехногом табурете стоял кувшин с водой и таз, ну и ведро под кроватью, само собой, куда ж без него. Не так уж и страшно, в башне первого потока моя комната была немногим больше.

Я коснулась висевших над кроватью цепей с кандалами, стараясь не думать об их применении. Железо тихо звякнуло. Масляный светильник мигнул, словно соглашаясь с тяжкими мыслями.

Утром меня разбудили конвоиры, вернее, два хмурых позёвывающих парня. В руках у высокого была дымящаяся миска с кашей, поверх которой лежал ломоть хлеба.

— Подъем, — заорал дурным голосом второй, рыжий и коренастый крепыш, в кожаном доспехе с накинутым на плечи шерстяным плащом, — Живо жрать и на выход! — и для подкрепления эффекта он несколько раз стукнул сапогом по решетке.

Я подтянула одеяло к груди.

— Давай-давай, скромничать потом будешь, перед магистрами, — он ухмыльнулся и подмигнул. — А перед нами можешь не жаться! Знаю ведь какие у вас на Колдунском порядки.

— Охолонись, Жоэл! А-то до обеда проваландаемся. Ещё одно дежурство хочешь схлопотать? — лениво проговорил высокий, мазнув по мне равнодушным взглядом. — А ты, одевайся и ешь.

Поставил миску на пол, парень демонстративно встал спиной к решетке, в тусклом свете коридора матово блеснула кольчуга.

— Ладно-ладно. Вот вечно ты со своими баронскими замашками Крис, — попенял рыжий и тоже нехотя отвернулся. — Сам не развлекаешься и другим не даешь.

Начался первый день “искупления”.

Вопреки ожиданиям меня не заставили ни мыть полы, ни чистить картошку в замковой кухне, ни скрести котелки. Меня отвели на пустующий в это время склад и усадили за разбор целительских наборов. Рыжий Жоэл отпустил пару шуточек в стиле конюхов моего батюшки, но должного отклика не дождался и остался стеречь «пленницу» снаружи. Тогда как его товарищ…

«Крис» — внезапно вспомнилось мне, — «Его зовут Крис»

…облокотился на дверь, наблюдая, как я развязываю тесемки первого мешочка.

Так он и стоял словно истукан, одинаково равнодушно взирая на стены, обвешанные гобеленами, на шкафы и даже на меня, непослушными руками перебирающую ингредиенты.

Досыпать противовоспалительного порошка, проверить концентрацию живой воды, высокую — разбавить, низкую — напитать магией. Заменить медовую пыльцу, обновить склянки, кульки и пучки трав, завернутые в тонкую бумагу, чтобы легко разорвать, легко добраться, легко применить. Все должно быть на своих местах, все должно работать. От этого зависит жизнь учащихся всех трёх факультетов Академикума вне этих стен.

Если в первый час, я еще пыталась поймать взгляд своего надзирателя, и найти в нем… Что? Я и сама толком не знала. Хоть что-то отличное от ленивого равнодушия, то в последующие, оставила это бесполезное занятие.

На самом деле скука смертная. Я не аптекарь и не травница. Я будущий маг. Который спалил целую лабораторию, забыв на столе несколько крупинок сухого огня. По правилам нужно было обработать столешницу нейтрализующим раствором, но в тот день я торопилась, Гэли сказала, что в лавку завели артефакты с Проклятых островов. Казалось, я убрала все до крошки. Казалось…

Итог — ни артефактов, ни лаборатории, ни Гэли, а замок рыцарей, наказание и этот истукан напротив.

— Радуйся, что не попала к жрицам, — желая утешить меня, сказала накануне Гэли, — В Отречении совсем другие порядки.

И я пыталась радоваться, взвешивая очередную унцию листьев Коха, подавляя желание шваркнуть весам о ближайшую стенку. Синие глаза, не отрываясь, следили за моими руками. Листья этого дерева очень ценны и стоят в трое выше своего веса, только в золоте. Каждое способно срастить за час рану размером с фалангу большого пальца, и если пропадет хоть один…

— Если хочешь, пересчитай, — не выдержав, предложила я, но ученик рыцаря никак не отреагировал, продолжая провожать взглядом каждое движение.