Читаем Табачный капитан онлайн бесплатно

Комедия написана так что может быть поставлена как музыкальными, так и драматическими театрами. Во втором случае часть вокальных номеров можно опустить, часть — по желанию постановщика — дать либо на музыке без пения, либо без музыки, и лишь несколько песен и арий автор считает обязательными для любого спектакля:

1. Квартет обиженных бояр.

2. Голландская моряцкая.

3. Ария Ивана — во втором акте.

4. Здравица Корсакова — во втором акте.

5. Ария Жермены — во втором акте.

6. Куплеты Ивана («Я только мужик») — в третьем акте.

Все другие купюры просьба согласовывать с автором.

Смуров Карпий Семёнович — купец, крепкий 45-летний вдовец.

Люба — дочь Смурова.

Свиньина Ненила Варфоломеевна — знатная боярыня, лет 45, статная, держится с достоинством.

Антон — её сын.

Иван — слуга Свиньиных.

Жулёв Капитон Сидорович — купец, поставщик мачт на государев флот.

Гликерия — его дочь.

Акакий Плющихин — царский дьяк, бывший воспитатель Петра, а ныне его советник и собутыльник.

Ганнибал — арап, царский крестник.

Господин Питер.

Первый боярин.

Второй боярин.

Третий боярин.

Четвёртый боярин.

Арина — мамка Любы, дородная, красивая, лет 35.

Ван-Блазиус — голландский судостроитель — на службе у Петра.

Гервасий — голландский судостроитель — на службе у Петра.

Корсаков Алексей — молодой дворянин.

Лугин — молодой дворянин.

Стрешнев — молодой дворянин.

Комендант гавани в Санкт-Петербурге, старый моряк.

Молодой приказчик — служащий Смурова.

Девушка — горничная Любы.

Матрос.

Мадам Ниниш — содержательница кабачка «Лев и Кастрюля» в Париже.

Месье Мутон — главный повар кабачка.

Месье Кеке — молодой подручный Мутона.

Жермена де К у р с и — маркиза.

Диана де… — графиня, возлюбленная Ганнибала.

Батист — кучер маркизы. Мажордом — из дома маркизы.

Молодые дворяне, бояре, боярыни, боярышни, шкиперы, слуги, поварята, девушки, матросы, грузчики на пристани.

Сад купца Смурова, поставщика парусины на суда государевы. Сад заполнен слугами. Одни, стоя на лесенках, протягивают меж деревьев проволоку для иллюминации, другие хлопочут у столов, расположенных «покоем» в середине сцены. Убранством столов руководит Люба, дочь Смурова. Она в русском платье, ей 16—17 лет. Любе помогает её мамка Арина. Смуров хозяйственно оглядывает сад и столы.

Около 6 часов вечера. Золотая осень на фоне пейзажа тогдашней Москвы.

Смуров.

Эй, шевели, шевели, пошевеливай!

Да что ж, на вас столбняк напал!

Как этот ковш сюда попал?

Сам царский дьяк

его пригубит.

Он чарки древние не любит.

Вот положись-ка на девиц:

Ни разуменья, ни заботы!

Вели падать сюда сервиз

Чеканной аглицкой работы…

Люба.

Дозвольте, батюшка…

Смуров.

Молчи!

Люба.

Дозвольте, батюшка, ключи.

Смуров

(передавая ей ключи, мягко).

Возьми, да, слышь, не отдавай-ка.

С другими к поясу примкни.

Ты в доме полная хозяйка.

Да только считанные дни.

Люба.

Как, батюшка?

Смуров.

И думать тяжко.

А видно, видно по всему:

Ох, упорхнёт певунья-пташка.

Люба.

Да что вы, батюшка? К кому?

(В сторону.)

Что это значит? Сердце бьётся…

Смуров.

Да так уж исстари ведётся…

Вот прошло счастливо детство,

Сказкам няниным конец.

Подрастает по соседству,

Словно в сказке, молодец.

И зардеется в опаске

II потупит дева взор,

Как начнёт иные сказки

Ей шептать через забор.

И жених невесте смело

Скажет: «Будь навек моей»,

И возьмёт за ручки белы,

И в глазз заглянет ей.

Громко гости крикнут «горько»

За столами в день венца,

И погаснет ясна зорька

В доме старого отца!

(Пригорюнился.)

Хор.

И погаснет ясна зорька

В доме старого отца.

Люба.

Ну, что вы пригорюнились, батюшка? Мне об этих глупостях и думать рано!

Смуров

(вдруг обиделся).

Это почему же рано? Дочь купца Смурова, первого поставщика парусинной холстины на все корабли государевы, в девках сидеть не должна! Это не дело!

Люба.

Дозвольте, батюшка, пойти прибраться до гостей.

Смуров.

Вот это дело. Время считанное, а наряды ваши заморские надевать долгонько. Иди, иди…

Люба.

А что до сего разговору, батюшка, то ведать извольте: мне и в девичестве хорошо, и замуж я никогда не пойду! (Убегает.)

Смуров.

Постой! Люба! Постой! Что ты сказала? Ушла… (Арине, гневно.) Ах, ты, кочерга витая! Ты чего ж это не доглядела? Говори, как на духу, кто он?

Арина.

Да что ты, батюшка, взъярился? Не больно я тебя испужалась. Кочерга…. Небось, вечор ещё меня лебедью звал, а ныне…

Смуров.

Тсс… Нишкни! Лебедь, а шипишь, как гусыня. Да разве ты не слыхала, чем Любушка отца порадовала?

Арина.

Как не слыхать! Никогда, говорит, замуж не пойду.

Смуров.

А ты разумеешь, что сие значит?

Арина.

Как не знать? Любовь дочернюю!

Смуров.

Дочернюю? Врёшь! Сие значит — нашла себе предмет сердцу. «Никогда замуж не пойду» — сие у девиц значит: «Никогда не пойду ни за кого другого». Говори, кто бы это был? Знаешь?

Арина.

Знать не знаю, а смекать смекаю. (Шопотом.) Люба-то наша что-то больно часто у соседского тына погуливать стала.

Смуров.

Антошка? Сын соседки моей, боярыни Свиньиной? Быть сего не может!

Арина.

Может — не может, а может — и может.

Смуров.

Задала ты мне не в пору задачу… Гм… С одной стороны, оно бы и прельстительно…

Арина.

Ох, прельстительно! Свиньины — род знатнейший.

Смуров.

Зато спеси много. Вчера семь раз спину гнул, как в гости звал, и до сей поры не ведаю, придут ли. Нет! Никогда они через увальня своего с купчишкой Смуровым не породнятся. (Подошедшему слуге.) Тебе чего?

Слуга.

От бояр Свиньиных челядь прислана.

Смуров.

Это к чему?

Слуги.

Не говорят холопы, до вас просятся.

Смуров.

Гм… Зови.

Слуга уходит.

Это не дело. Это значит — отказ, быть не хотят. Так и знал.

Входят слуги Свиньиных. Впереди Иван.

Что скажешь молодец?

Иван.

Боярыня Ненила Варфоломеевна кланяться велела.

Слуги кланяются.

Да нас прислать изволила на тот случай, что как ваша милость сей день гостей знатных ожидает, то не помочь ли по соседству к столам да на кухнях?

Смуров

(тихо).

Это дело. (Громко.) Боярыне Нениле Варфоломеевне земной поклон и сердечное спасибо за ласку. Людей у нас хотя и хватает, да почёт велик. Ступайте, молодцы, к челяди нашей. Арина! Вели-ка угостить народ. (Тихо.) Да так, чтоб неделю смуровское угощение хвалили. (Ивану.) А ты, молодец, постой!

Слуги с Ариной уходят. Иван остаётся.

Это тебе за речь гладкую. (Даёт деньгу.) Где так складно говорить обучен?

Иван

(кланяясь, принимает деньгу).

Имею донести: нарочно не обучали, а как наказывала боярыня, так и упомнил.

Смуров.

Это дело. А сам ты по какой части у боярыни?

Иван.

При ключах, сударь, по хозяйству и при боярине молодом.

Смуров.

Вишь ты! Должности немалые. Ты что же? Вольный? На хлебах служишь?

Иван.

Нет у меня воли, сударь! Покойный боярин Яков Петрович меня малолетним у боярина Татищева на табак заморский выменял. Читать-писать изучил, считать! Всему учил! А как умер, боярыня говорит: «Хватит! Слишком умный будешь. Теперь служи!» (Грустно поник.)

Смуров.

И много боярин на тебя табаку извёл?

Иван.

Знать не могу, сударь.

Смуров.

Это уже не дело. Это ты,— мои тебе совет,— точно узнай, сколько. Теперь, брат, такое время, что каждый человек цену себе доподлинно знать обязан. Ты чего кланяешься?

Иван

(с низким поклоном).

Великое слово, сударь. Только мне моя цена и ведома и неведома.

Смуров.

Это как же?

Иван.

Боярин табаку за меня отдал по весу.

Смуров.

Ясно, что не на-глаз. Я и спрашиваю, по какому весу.

Иван.

По моему. На одну чашку табак, на другую — меня; сколько потянул, столько и насыпали.

Смуров.

Вишь ты! Это дело… (Подумав, решительно.) Это боярин дело сделал! Ты, небось, молодой да щуплый был, мало весил?

Иван

(тихо).

Ах, сударь!.. Боярин Татищев холопов своих кормил не больно сытно. Мало весил… (Понурил голову.)

Смуров.

Эх ты, разнесчастный! (Пригорюнился, потом жалостно и свирепо.) Табак-то хоть хорош был?

Иван.

Хорош! Меня хозяин прежний шутки ради на прощанье трубкой угостил. Очень хорош.

Смуров.

Гм… Это выходит, ты, значит, ещё в детстве сам себя прокурил? Рановато… Эх, парень, приглянулся ты мне. Я, брат, не посмотрел бы, что боярин тебя дымом из ноздри пустил, а в люди бы вывел.

Иван.

Не отдаст меня боярыня. Крепко держит…

Смуров.

Не отдаст, говоришь?

Иван печально и отрицательно качает головой.

И не продаст?

Иван — та же игра,

Гм… Ну, ладно. Займись, братец, убранством.

Иван хочет итти.

Эй, ты куда?

Иван.

Ключника сыскать, сударь, под начало к нему стать.

Смуров.

Стой! Ключника у меня нет. Не по бедности, конечно, а того для, что дочь моя сама дом держать привычна. Люба! Люба! Ты готова?

Люба

(за сценой).

Готова, батюшка.

Смуров.

Ну, иди, займись столами.

Люба выходит в европейском платье, нарядном, но скромном и со вкусом.

Вот тебе и помощник — самих Свиньиных ключник (Тихо.) Люба, подь сюда! Ты его не чурайся! Он, хоть и холоп, а парень с толком. (Громко Ивану.) Вот тебе на сей день хозяйка, под её начало и стань. (Идёт, возвращается, Ивану.) Так не отдаст, говоришь?

Иван отрицательно качнёт головой.

Гм… Ну, ну… (Уходит.)

Слуги приближаются, смотрят на Ивана и ждут распоряжении.

Иван

(Любе, низко кланяясь).

Что приказать изволит госпожа?

Люба

(важно).

Столы все огляди, скажи, так ли всё уставлено. Плошки проверь, которые для люминации. Скажи, довольно ли масла. Да ещё скажи (тихо, с отчаяньем), скажи, как ты попал сюда, изверг?

Иван

(громко).

Столы в порядке. В плошки масла долить надлежит. (Тихо.) А попал не по своей воле, Любовь Карповна, разве бы я посмел?

Часть слуг идёт доливать масло.

Люба

(громко).

Погляди ещё посуду, погляди бельё столовое. (Тихо.) Да погляди мне в глаза, лукавый!

Иван смотрит и сейчас же потупляет глаза.

То-то… Признавайся — твои сии выдумки?

Иван

(громко, остальным слугам).

Посуду ещё протереть бы надлежало.

Часть слуг удаляется в глубину с посудой.

Скатерти на задних столах расправить!

Остальные слуги уходят в глубину.

(Любе.) А я только случай ухватил, боярыне шепнул — не помочь ли батюшке вашему по соседству да и поглядеть: если гости впрямь знатны, то и за ней послать.

Люба.

Да как ты такую дерзость без спросу моего произвести посмел?

Иван.

Жить не могу без тебя, госпожа моя!

Вступает музыка.

Ты — мой свет, моя кровь, одна отрада моя. Ведь в гот день, как ты в лесу за слободой заблудилась и меня ненароком встретила, я там от жизни моей горькой сук искал. Я тебя только на тропинку вывел, а ты меня от смерти увела.

Люба.

И на горе я с тобой там встретилась, на несчастье нас лес тот свёл. Я — богатого купца дочь, ты — строптивой боярыни раб. Извелась я за этот год. Что ж, так и будешь ночью под окнами вздыхать да днём через тын шептаться? Разве это любовь? По мне любовь — всё возьми и всё отдай!

1.

Нету покоя усталым очам,

Нету мне мочи томиться,

Счастья клочки воровать по ночам

Днём изнывать и таиться.

Ах!

Разве любовь для того,

Чтобы бояться всего,

Чтобы встречаться украдкой.

Чтоб целоваться с оглядкой?

Иван.

Что же, как видно, лихая судьба

Жить нам назначила розко.

Вольная пташка, забудь про раба!

Люба.

Рада бы, милый, да поздно!

Сердце стучит и горит,

Сердце моё говорит:

Если любишь, будь смелее,

В чёт и нечет не гадай,

Не скупись душой своею,

Всё возьми и всё отдай!

2.

Иван.

Слушайся сердца, моя бирюза,

Сердце — хороший советник.

Если сегодня над нами гроза,

Солнышко завтра засветит.

Ах!

Разве любовь для того,

Чтобы не ждать ничего,

Чтобы грустить, убиваться,

Чтобы судьбе покоряться?

Люба.

Нету просвета у нас впереди,

Тучи насупились грозно.

Я — твоя гибель! Забудь и уйди!

Иван.

Ласточка, рад бы, да поздно!

Сердце кипит и горит

(прижимает её голову к сердцу),

Слышишь, оно говорит:

Если любишь, будь смелее,

В чёт и нечет не гадай.

Не скупись душой своею,

Всё возьми и всё отдай.

Вместе.

Не скупись душой своею,

Всё возьми и всё отдай.

Люба.

Ступай… Идут…

Иван.

Ясочка, я сказать не успел: отец твой меня приласкал, к себе взять хочет.

Люба.

Быть того не может! Ох, радость бы!

Иван.

Да не отдаст меня боярыня, ни Антошка её треклятый!

Люба.

Идут. Молчи…

Входит Смуров.

Иван

(довольно громко).

Как рыба.

Люба.

Молчи, говорю!

Иван

(ещё громче).

Как рыба, госпожа, заливная или горячая будет?

Смуров

(подходя).

Заливная, заливная. (Любе.) Ну что, каков молодец?

Люба

(шопотом).

Уж больно расторопен, батюшка.

Смуров.

Это не грех! (Ивану.) Гм… Так не отдаст, говоришь, боярыня? Ну, а если отдала б, пошёл бы ты ко мне?

Иван

(страстно).

Всей душой, всем сердцем служил бы, Карпий Семёнович!

Смуров

(сияет).

Глянь-ка, Люба, как я ему приглянулся! Это дело. Меня все добрые люди любят.