Читаем Сжечь сарай онлайн бесплатно
Харуки Мураками
СЖЕЧЬ САРАЙ
Я познакомился с нею на свадьбе у приятеля три года назад. Было мне тогда тридцать один, ей - двадцать, а значит наш возраст различался почти на один астрологический период, что, в общем-то, не имело особого значения. В то время мою голову занимали куда более важные проблемы, чтобы думать ещё о возрасте и прочей ерунде. Собственно говоря, она тоже особо об этом не беспокоилась. Я был женат, однако, и это не имело значения. Казалось, она воспринимает мой возраст, семью, доход чисто как данность: размер ноги, тембр голоса или форму ногтей.
Одним словом, не принадлежала к разряду меркантильных людей. Если хорошенько задуматься: так оно, пожалуй, и было.
Она изучала пантомиму по какому-то-там известному учителю, а на жизнь зарабатывала моделью для рекламы, но делала это с большой неохотой, часто отказываясь от предложений агента, из-за чего доход получался крайне скромным.
Бреши в бюджете покрывались, в основном, расположением нескольких "бойфрэндов".
Само собой, этих тонкостей я не знаю. Просто пытаюсь предположить, исходя из её же часто повторявшихся рассказов.
При этом, я ни в коем случае не хочу сказать, что она спала с мужчинами ради денег, или типа такого. Пожалуй, всё намного проще. Настолько, что многие, сами того не замечая, рефлекторно видоизменяют свои смутные повседневные эмоции в некоторые отчётливые формы, как то: "дружелюбие", "любовь" или "примирение".
Толком объяснить не получается, но по существу что-то вроде того.
Несомненно, такое не длится до бесконечности. Продолжайся оно вечно, сама структура космоса оказалась бы перевёрнутой вверх ногами. Это может произойти только в определённое время и в определённом месте. Так же, как "чистить мандарин". О "чистке мандарина" я и расскажу.
В день первой нашей встречи она сказала, что занимается пантомимой. Я проявил интерес, но особо не удивился. Все современные молодые девушки чем-нибудь увлекаются. К тому же, она не походила на тип людей, которые шлифуют свой талант, занявшись чем-то всерьёз.
Затем она "чистила мандарин". "Чистка мандарина" означает буквально то, что и написано. Слева располагается стеклянная миска с наваленными горой мандаринами, справа - тоже миска: под шкурки. Такая вот расстановка. На самом деле, ничего этого нет. Она в своём воображении берёт в руку мандарин, медленно очищает шкурку, по одной дольке вкладывает в рот, выплёвывая кожицу, а, съев один мандарин, собирает кожицу в шкурку и опускает в правую миску. И повторяет этот процесс много-много раз. С первого взгляда - ничего особенного. Однако, проследив минут десять-двадцать за такими манипуляциями, - а мы болтали о пустяках за стойкой бара, и она почти машинально продолжала за разговором "чистить мандарин", - я начал понимать, что из меня словно высасывают чувство реальности. Жуткое ощущение. Когда в Израиле судили Айхмана, некоторые говорили, что лучше всего из его одиночки постепенно откачивать воздух. Я точно не знаю, каким способом его казнили, просто случайно вспомнил об этом.
- У тебя, похоже, талант!
- Что? Это? Это так себе! Никакой и не талант! Просто нужно не думать, что здесь есть мандарины, а забыть, что мандаринов здесь нет. Только и всего!
- И правда просто!
Этим она мне и понравилась.
Признаться, мы встречались не так-то и часто: раз, самое большее два в месяц.
Поужинав, шли в бар, джаз-клуб, гуляли в ночи.
Рядом с нею я чувствовал себя беззаботно, напрочь забывая о работе, которую не хотелось делать, о никчемных спорах без малейшего намёка на результат, о непонятных людях с непонятными мыслями. В ней крылась какая-то особая сила.
Слушая её бессмысленную болтовню, я впадал в состояние лёгкой рассеянности, как в минуты, когда смотришь на плывущее вдали облако.
Я тоже о многом рассказывал, но при этом не коснулся ни одной важной темы. Не оказалось ничего, о чём я должен был ей рассказать. Правда!
Нет ничего, о чём я должен рассказывать!
Два года назад весной умер от инфаркта отец, оставив, если верить её словам, небольшую сумму денег. Она решила на них ненадолго съездить в Северную Африку. Я так и не понял, почему именно туда, однако познакомил её с одной подругой, работавшей в Посольстве Алжира в Токио, благодаря которой она всё-таки отправилась в эту африканскую страну. В конце концов, я же поехал провожать её в аэропорт. Она была с одной потрёпанной сумкой "бостон". Багаж досматривали так, будто бы она не едет в Африку, а возвращается туда.
- Правда же, ты вернёшься в Японию?
- Конечно, вернусь!
:И вернулась - через три месяца, похудев на три килограмма и чёрная от загара.
Вдобавок к этому, привезла из Алжира нового любовника, с которым банально познакомилась в ресторане. В Алжире мало японцев, и это их объединило и сблизило. Насколько мне известно, он стал для неё первым настоящим любовником.
Где-то под тридцать, высокого роста, опрятный, вежливый. Правда, со слабо выразительным лицом, но из разряда симпатичных и приятных людей. Большие руки с длинными пальцами.
Почему я знаю такие подробности об этом человеке? Потому что ездил их встречать.
Внезапно из Бейрута пришла телеграмма, в которой значились лишь дата и номер рейса. Похоже, она хотела, чтобы я приехал в аэропорт. Когда самолёт сел, а сел он из-за плохой погоды на четыре часа позже, и я всё это время читал в кафе сборник рассказов Фолкнера, эта парочка вышла из дверей, держась за руки.
Похожие на добропорядочных молодожёнов. Она представила мне его, и мы почти рефлекторно пожали друг другу руки. Крепкое рукопожатие человека, долго живущего за границей. Затем пошли в ресторан, - она хотела во что бы то ни стало съесть "тэндон", и ела его, а мы с ним пили пиво.
- Я работаю во внешнеторговой фирме, - сказал он, но о самой работе так и не заикнулся. Может, не хотел говорить, или постеснялся, предположив, что это покажется скучным, - я так и не понял. Правда, я и сам не жаждал слушать рассказы о торговле, поэтому задавать вопросы не отважился. Темы для беседы не находилось, и тогда он поведал мне о безопасности в Бейруте и водопроводе в Тунисе. Похоже, неплохо разбирался в обстановке стран Северной Африки и Ближнего Востока.
Покончив с "тэндоном", она широко зевнула и заявила, что хочет спать. Казалось, она тут же уснёт. Да, совсем забыл: за ней водилась привычка засыпать, невзирая на место. Он сказал, что проводит её до дома на такси, на что я возразил, мол, на электричке выйдет быстрее, да и сам я вернусь таким способом. При этом для меня осталось загадкой: зачем вообще приезжал в аэропорт?!
- Рад был познакомиться, - обратился он ко мне без какого-либо намёка на извинение.
- Взаимно.
После этого я виделся с ним несколько раз. Заприметь я где-нибудь случайно её, рядом обязательно оказывался он. Назначь я ей свидание, случалось, он подвозил её до места встречи. Он ездил на спортивной немецкой машине серебристого цвета, на которой нельзя было найти ни единого пятнышка. Я почти не разбираюсь в машинах, поэтому подробно описать не могу, однако, это была машина в духе чёрно-белых фильмов Федерико Феллини.
- Он наверняка богатый? - поинтересовался я как-то у неё.
- Да, - ответила она безо всякого интереса. - Наверно, богатый.
- Неужели так хорошо зарабатывают во внешней торговле?
- Внешней торговле?!
- Он сам так сказал: "Работаю во внешнеторговой фирме".
- Ну... Может, и работает. Правда... не знаю я толком. Он вообще-то не похож на работающего человека. Встречается с людьми, звонит по телефону, но так, чтобы трудиться изо всех сил...
- Совсем как Гэтсби!
- Ты о чём это?
- Да так! - ответил я.
* * *
Она позвонила после обеда в одно из воскресений октября. Жена с утра уехала к родственникам, оставив меня одного. День выдался солнечным и приятным. Глядя на камфарное дерево в саду, я поедал яблоко. Уже седьмое за день.
- Я сейчас недалеко от твоего дома. Ничего, если мы вдвоём заглянем в гости? - поинтересовалась она.
- Вдвоём? - переспросил я.
- Ну, я и он.
- Да... да, конечно!
- Тогда мы подъедем минут через тридцать, - выпалила она и повесила трубку.
Рассеянно посидев некоторое время на диване, я пошёл в ванную, принял душ и побрился. Затем, вытираясь, почистил уши. Поразмыслив, прибираться в доме или нет, решил отказаться от этой затеи. На полную уборку времени не хватало, а если не убираться, как полагается, лучше не делать этого вовсе. По комнате валялись разбросанные книги, журналы, письма, пластинки, карандаши и даже свитер. При этом грязно в ней не было. Так, творческий беспорядок! Я как раз накануне закончил одну работу, и на другие занятия уже не оставалось ни сил, ни желания.
Усевшись на диван, я взялся за очередное яблоко, посматривая на камфарное дерево.
Они приехали больше, чем через два часа. Зашуршали колёса затормозившей перед домом спортивной машины. Выйдя в прихожую, я заметил на дороге знакомый силуэт серебристого цвета. Подружка махала мне рукой из открытого окна. Я показал место за домом для парковки.
- А вот и мы! - воскликнула она, улыбаясь. Тонкая блузка отчётливо выделяла форму её сосков, мини-юбка отливала оливково-зелёными тонами.
Он был одет в спортивную темно-синюю кофту европейского стиля. Мне показалось, он производит несколько другое впечатление, чем во время последней встречи из-за, по меньшей мере, двухдневной щетины. Однако в его случае даже щетина не делала его неряшливым, - просто тени на лице стали гуще. Он вставил солнечные очки в нагрудный карман и слегка шмыгнул носом. Таким высококлассным шмыганьем!
- Извините, мы так нежданно нагрянули в выходной: - сказал он.
- Ничего страшного. У меня каждый день похож на выходной. Да и... скучал я в одиночестве, по правде говоря.
- Мы привезли немного еды, - сообщила она и достала с заднего сиденья большой бумажный пакет.
- Еды?
- Так, ничего особенного. Просто подумали: неудобно идти в гости с пустыми руками. К тому же в воскресенье! - пояснил он.
- Вообще-то, это хорошая мысль, если учесть, что я с утра питаюсь одними яблоками.
Мы вошли в дом и разложили продукты на столе. Признаюсь, получился неплохой наборчик! Хорошее белое вино и сэндвичи с и ростбифом, салат и копчёная красная рыба, голубика и мороженое. И всего помногу! В сэндвичи с ростбифом, как полагается, входил кресс-салат, горчица тоже была настоящей. Переложили еду на тарелки и открыли вино - как небольшая вечеринка.
- Мне даже как-то неудобно...
- Ничего-ничего! Считайте это маленькой компенсацией за нашу бесцеремонность!
- Давайте уже есть! А то у меня в животе бурчит! - взмолилась она.
На правах хозяина я налил в бокалы вино и предложил тост. Вино оказалось несколько терпким. Хотя после нескольких глотков это ощущение притупилось.
- Можно поставить какую-нибудь пластинку? - спросила она.
- Давай, - ответил я.
Она уже была один раз у меня дома, поэтому безо всяких объяснений знала, где что можно взять. Достала с полки несколько любимых пластинок, смахнула с них пыль и поставила на проигрыватель.
- До боли знакомый аппарат! - заметил он.
Это об авточейнджере марки "Галлард". И в самом деле, такая модель уже стала реликтом, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы найти её в хорошем состоянии. Тем более приятно, когда человек понимает в этом толк! Так разговор на время переключился на аппаратуру.
Ей нравились старые джазовые вокалисты, и, как результат, зазвучали Фред Астэр, Бинг Кросби.А между ними затесалась "струнная серенада" Чайковского, которую сменил Нэт Кинг Коул.
Мы поглощали сэндвичи, салат, рыбу. Когда закончилось вино, я достал из холодильника баночное пиво, и мы принялись за него. Благо, пиво всегда наставлено в холодильнике плотными рядами. Дело в том, что один мой знакомый владеет небольшой фирмой и уступает по сходной цене неизрасходованные подарочные талоны на пиво.
Сколько бы он ни пил, цвет лица оставался неизменным. Я тоже не слабак, если дело доходит до пива. Опять-таки, и она выпила несколько банок за компанию.
Таким образом, менее чем за час на столе выстроились двадцать четыре пустые банки. Так, ерунда! Тем временем закончилась музыка. Она выбрала другие пять пластинок, и первой зазвучала композиция "Эаджин" Майлза Дэвиса.
- Есть немного травки. Не хотите?
Я засомневался. Дело в том, что только месяц назад я бросил курить. Сейчас как раз настал переломный период, поэтому я боялся, не пропадут ли мои старания даром. Но, в конечном итоге, решился. Он достал со дна бумажного пакета алюминиевую фольгу, насыпал соломку на лист сигары и плотно закрутил его, смочив край языком. Затем подкурил от зажигалки, несколько раз затянулся, проверяя, что она действительно подкурена и протянул мне. Марихуана оказалась отменного качества. Некоторое время мы без слов передавали сигару по кругу, делая за раз по одной затяжке. Майлз Дэвис уступил место вальсам Иоганна Штрауса.
Когда мы докурили сигару, она сказала, что хочет спать. И всё из-за трёх банок пива впридачу к конопле на фоне недосыпания! Она действительно быстро засыпает.
Я отвёл её на второй этаж в спальню. Быстро раздевшись до трусов, она надела одолженную у меня майку, нырнула в постель и уже через пять секунд засопела. Я спустился вниз, покачивая головой.
Сидя в гостиной на диване, её любовник уже готовил вторую сигару. Крепкий паренёк! По правде говоря, мне сейчас хотелось нырнуть в постель рядом с нею и тоже уснуть крепким сном. Но это было бы не по-хозяйски. Мы закурили. Продолжали играть вальсы Штрауса. Почему-то вспомнился спектакль смотра самодеятельности в начальной школе. Я играл тогда роль дядьки из перчаточной лавки. К перчаточнику приходит лисёнок купить перчатки. Но денег лисёнку не хватает.
- Тогда ты не сможешь купить перчатки, - говорил я. (Такая отрицательная роль.)
- Дяденька! Но маме так холодно, что шкурка на лапках трескается, упрашивал лисёнок.
- Нет, не годится! Накопи денег и приходи снова. Тогда:
- Иногда жгу сараи! - сказал он.
- Прошу прощения?.. - Я слушал несколько рассеянно и решил, что лучше переспросить.
- Иногда жгу сараи! - повторил он.
Я посмотрел на него. Он обводил ногтём контур зажигалки. Затем глубоко затянулся, подержал дым секунд десять и потихоньку выдохнул. Дым выплывал из его рта наружу, совсем как эктоплазма. Он передал мне косяк, проговорив:
- Хорошая всё-таки вещь!
Я кивнул головой.
- Эту привезли из Индии. Я выбирал самого лучшего качества. Когда куришь её, вспоминаются всякие странные эпизоды вместе с цветом и запахом. Вот такая штука!
При этом память: - до сих пор он несколько раз щёлкнул пальцами, выдерживая небольшие паузы, - :совершенно изменяется. Вы так не думаете?
Я согласился и тут же вспомнил суматоху на сцене во время спектакля, запах краски, картонные декорации:
- Хотелось бы услышать о сараях, - сказал я.
Он посмотрел на меня, при этом на его лице по-прежнему отсутствовало какое-либо выражение.
- Можно начинать?
- Конечно, - ответил я.
- Всё очень просто: разбрызгиваю бензин, подношу горящую спичку. Вспыхивает, и на этом конец. Не проходит и пятнадцати минут, как огонь спадает.
