Читаем Сын врага (СИ) онлайн бесплатно
====== Глава 1. Заменённый наследник ======
— Это невозможно… Яд не мог так скоро попасть в кровь! — Чанакья потерянно разглядывал лежащего на его руках мёртвого младенца, пытаясь выискать в неживом тельце хоть какие-то признаки жизни. — Я так торопился! Я извлёк его из чрева Дурдхары почти мгновенно! Почему же он мёртв?!
После перерезания пуповины малыш сделал несколько вздохов, а потом его скрутило судорогой, и он затих. Чанакья положил ребёнка на постель рядом с остывающим телом покойной матери. Вишнугупта снова и снова нажимал двумя пальцами на грудину мальчика, из последних сил надеясь заставить биться умолкнувшее сердце, но всё было бесполезно. Наконец, отчаявшись, ачарья оставил младенца в покое, в ярости отшвырнул в сторону свой меч-посох, а затем стукнул кулаком по постели.
— Почему всё пошло не так? — бормотал он. — Я точно рассчитал дозу яда и время, необходимое для спасения. Он должен был выжить!
Чандрагупта стоял рядом и бесстрастно наблюдал за учителем, слушая его слова, но не понимая их значения. Происходящие вокруг него события нынешний повелитель Магадхи воспринимал словно нескончаемый дурной сон.
— Ладно. Ничего не исправить, поэтому горевать нет смысла. Нам нужен другой ребёнок, — Чанакья поднялся на ноги и пристально посмотрел на Чандрагупту. — В том положении, в котором ты находишься, тебе необходим законный наследник прямо сейчас. Промедление смерти подобно.
Чандрагупта встряхнулся и пошатнулся. На миг ему стало жутко от лицезрения собственной опочивальни: посреди залитого кровью ложа, повернув голову на бок, лежала разрешившаяся от бремени отравленная Дурдхара со вспоротым на скорую руку животом, а рядом покоился её первенец, скончавшийся от того же яда, что и мать. Подступивший ужас внезапно сменился нездоровым чувством эйфории. Чандрагупта понимал, что с ним что-то не так, подобных противоестественных чувств не должно присутствовать ни в одном нормальном человеке, но плакать не получалось. Наоборот, хотелось с облегчением вздохнуть, словно он сбросил неподъёмную ношу.
Учитель сказал: махарани Дурдхару по ошибке отравили люди Дхана Нанда, хотя их настоящей целью являлся, конечно, Чандрагупта. Звучало убедительно. Но тогда почему учитель сейчас заговорил про дозу яда и время, необходимое для спасения? Как он мог рассчитать и то, и другое, если Дурдхару отравил кто-то другой?
Сосредоточиться и поразмыслить об этом не получалось. Мысли сбивались и путались. Эмоции скакали, словно дикие лошади по лесу. Чандрагупта сдался. Видимо, с ним неладное творится от пережитой боли, и его внутренние страдания приняли такую вот странную форму…
— Где мы возьмём другого ребёнка, ачарья? — наконец, беспомощно вымолвил он. — Ради этого мне придётся снова жениться, ждать девять месяцев…
— Нет, — перебил его Чанакья. — Бесспорно, при случае ты снова женишься, — он даже не заметил, как Чандрагупта вздрогнул, услышав о перспективе нового брака, — но не сейчас. Я сам подберу тебе подходящую партию. Однако если свадьба ещё подождёт, ибо надо соблюсти приличия и пережить хотя бы год траура, то наследник тебе нужен прямо сегодня! Если кто-нибудь проведает о том, что ваш с Дурдхарой сын мёртв, это возродит надежду в бунтарях, мечтающих о возвращении на престол Дхана Нанда. Твои права непременно должны быть закреплены. Сам пойми: есть большая разница между сыном какого-то лесного кшатрия и отцом царевича, являющегося наследником Нандов! Сына Дурдхары мы никак не можем потерять.
— Но он уже потерян, — Чандрагупта печально смотрел на мёртвого малыша, вскользь подумав о том, что этот ребёнок — счастливчик. Ему нет необходимости жить в мире, полном лжи. Едва родившись, он снова ушёл наслаждаться светом в небесные миры.
— Ничуть, — тонко улыбнулся Чанакья. — Ты опять недооцениваешь своего учителя. Я заранее подготовил для тебя запасной вариант.
— Запасной? — голова отказывалась быстро соображать. Мысли поворачивались медленно и неохотно, словно плохо подогнанные колёса телеги.
— Тарини, — Чанакья лучезарным взглядом одарил своего растерянного ученика.
— Чем она поможет, если давно мертва? — при одном упоминании покойной жены Дхана Нанда мысли почему-то мгновенно прояснились. Зато от лицезрения Дурдхары, стремительно покрывающейся поверх смертельной бледности зеленовато-бурыми пятнами, его замутило.
— Неправда, — мягко промолвил Вишнугупта. — Ты никогда не задумывался о том, что Дхана Нанд не смог бы нанести своей супруге смертельный удар. Да, она потеряла много крови и едва не погибла, а он, пребывая в расстроенных чувствах, решил, будто Тара умерла. Царский лекарь давно был подкуплен мною и работал на меня. По первому моему требованию он готов был подтвердить что угодно. Решив, будто он убил жену, Дхана Нанд оставил её тело на полу опочивальни и уехал на битву, которую проиграл, после чего был изгнан тобой за пределы Магадхи. Ни он, ни его верный аматья Ракшас так и не узнали, что случилось с телом Тарини. Да царь и не спрашивал о ней… А я в общей суете, поднявшейся после изгнания последнего из Нандов, приказал тайно увезти раненую Тарини из Паталипутры и спрятать в Поураве. Всё это время за ней присматривали служанки, понятия не имевшие о том, за кем ухаживают. Им лишь сообщили, что истекающая кровью беременная женщина некогда помогала спасти из темницы их ныне покойного царя Малаякету и мужественно защищала тебя. Большего им не дозволено было узнать. Сейчас Тарини полностью здорова. Она по-прежнему тайно, никуда не выходя, живёт на женской половине дворца среди обычных служанок вместе со своим новорождённым сыном.
— Сыном?! — вяло удивился Чандрагупта.
— Несмотря на пережитый ею страх и глубокую рану под нижним ребром, она сохранила ребёнка. Её чрево оказалось не задето. Сыну Дхана Нанда, о котором наш изгнанный царь ничего не знает, сейчас исполнился ровно месяц от роду. Но этот ребёнок вполне сойдёт и за новорождённого, ибо он появился на свет чуть раньше срока и выглядит крохотным и слабым. Я позабочусь о том, чтобы его вскоре привезли сюда. Завтра утром мы его предъявим в сабхе. Нареки его Биндусарой. А я возьму на себя сочинение душещипательной истории о том, как в последний момент мальчик был спасён из чрева царицы Дурдхары, отравленной собственным братом. Клянусь, твой сын станет любимцем народа! Ему будут сочувствовать, а где сочувствие — там и преданность.
Чандра стоял и слушал своего учителя с таким видом, словно в него ударила молния. Чанакья наконец заметил это.
— Что с тобой? Тебе нехорошо? — спросил он.
— Вы хотите отдать мне сына Дхана Нанда? — дрогнувшим голосом уточнил Чандрагупта.
— Да.
— Вы хотите, чтобы я принял сына своего злейшего врага, воспитывал его, любил, будто родного, и лгал ему всю жизнь о том, кто его настоящие родители?!
— Да, — нетерпеливо кивнул Чанакья, всё ещё не понимая. — Что не так с моим планом? Он безупречен.
— Он… омерзителен! — выкрикнул царь Магадхи, теряя самообладание. — Вам, — он направил трясущийся палец на своего учителя, — всё равно, каково будет мне видеть его лицо каждый день?! Смотреть, как он растёт и всё больше напоминает своего настоящего отца! Я видеть не могу Дхана Нанда, а вы подсовываете мне его сына на всю оставшуюся жизнь?! Да я скорее усыновлю ребёнка прислуги!
Чанакья схватил Чандрагупту за плечи и встряхнул.
— Какая тебе разница, если ты уже женился на сестре врага и зачал с ней ребёнка?
— Я согласился на это исключительно ради блага Индии!
— Усыновить ребёнка Дхана Нанда тебе тоже необходимо ради блага страны!
— Нет, — Чандра вырвался из рук ачарьи. — Никогда. Не убеждайте меня, учитель.
— Каков упрямец! — вспыхнул Чанакья. — Твой родной сын тоже напоминал бы Дхана Нанда, потому что в нём текла бы кровь его сестры! Так какая разница: воспитывать племянника врага или сына врага?!
— Для меня разница есть! И преогромная! Кроме того, мать ребёнка ещё жива, и Тарини не захочет отдать своего единственного наследника кому-то, я уверен в этом!
— Отдаст, — убеждённо отозвался Чанакья. — Я уговорю её. Скажу, что так будет лучше для мальчика. Если сын останется с ней, его участью станет лишь служение во дворце Поурава. Всё, чего он сумеет достичь — превратиться в ничем не выдающегося брамина. Если же Тара отдаст Биндусару тебе — ты вырастишь из него царя. Какая мать откажется от такого блестящего будущего для своего ребёнка?
— Но ей ведь не позволено будет радоваться его возвышению, находясь с ним рядом?
— Разумеется, нет, — лицо ачарьи стало жёстким. — Никто не должен заподозрить настоящее происхождение мальчика. Мы даже имя ему поменяем, чтобы не осталось никаких следов его прошлого.
— А как его зовут сейчас? — заинтересовался Чандра.
— Неважно. Для тебя и для всех он станет Биндусарой. Вот посмотришь, Тара не станет противоречить, как это до сих пор иногда делаешь ты. Она — моя верная ученица, — заметив, что Чандрагупта уже открыл рот, собираясь протестовать, Чанакья сурово припечатал. — Ты уже видел, как трудно получить власть. Ты осознал, через какое количество испытаний нужно пройти, чтобы стать царём. А удерживать власть ещё труднее. Только ум и находчивость помогут тебе остаться на троне, куда волей богов и благодаря моей мудрости ты попал. Если ты начнёшь проявлять слабость — тебя ждёт бесславный конец, как это случилось с Дхана Нандом. Кстати, любить сына Дхана Нанда тебе вовсе не обязательно. Он и без любви вырастет отличным воином. На самом деле ему даже не отец нужен, а учитель, который указал бы ему правильный путь. И гуру у него появится, — Чанакья важно приосанился. — Поверь, тебе не потребуется возиться с мальчишкой. Лишь иногда дари ему царские подарки, ласково трепли по волосам и называй сыном. Остальное сделаю я.
Чандра ещё раз покосился на тело супруги, на мёртвого младенца, лежащего рядом с ней, и кивнул.
— Хорошо. Будь по-вашему. Я согласен.
Ему неведомо было, с каким трудом младенца отрывали от матери…
Оставив Чандрагупту во дворце скорбеть о Дурдхаре и отдавать распоряжения по поводу её похорон, Чанакья отправился в Поурав, где изложил бледной, растерянной Тарини свои планы насчёт её сына. Вопреки его ожиданиям, бывшая махарани вовсе не пожелала расстаться с мальчиком. Она сказала, что предпочтёт уйти вместе с ним в ашрам и прожить там столько времени, сколько ей и ребёнку позволят боги. Выслушав её ответ, Чанакья приказал своим ученикам, сопровождавшим его в поездке, вырвать младенца из её рук. Когда же Тарини принялась кричать и отчаянно звать на помощь, угрожая рассказать правду о себе, Чанакья лишь усмехнулся:
— Кто поверит тебе, что ты была царицей Магадхи, если всем известно: махарани Тару убил муж. Твоего лица никто из простого народа не вспомнит, ибо ты украшала собою трон Магадхи недолго… Слуг, знавших тебя, давно нет в Паталипутре. Я их заменил. Братья Дхана Нанда мертвы. Твоя мать полгода тому назад тоже внезапно скончалась. Кто подтвердит, что ты действительно Тарини?
— Но даже если никто не узнает меня, всем, живущим в этом дворце, известно: у меня был ребёнок, — беспомощно пролепетала Тара. — Мой сын не может просто так исчезнуть!
Чанакья очаровательно улыбнулся: на обеих его щеках появились крохотные ямочки, придававшие его лицу выражение детской невинности и заставлявшие тех, кто его плохо знал, верить каждому его слову.
— О каком ребёнке вы говорите, дэви Тарини? Об этом? — он указал кончиком посоха на младенца, который закатывался от плача на руках одного из учеников милосердного ачарьи. — Ошибаетесь. Это сын покойной махарани Дурдхары, царевич Биндусара. А ваш сын умер месяц тому назад в этой комнате. Я сам проводил последние ритуалы для него. Забыли? А мои ученики помнят! Что значит один ваш голос против десятков других голосов?
— Нет, — только и смогла вымолвить Тарини, падая на колени и простирая руки к малышу, который с этого мгновения перестал принадлежать ей. — Ты чудовище, Чанакья!
— Я? — не переставая улыбаться, промолвил брамин. — Возможно. Но как назвать вас, своими руками убившую деверя, многократно предававшую своего супруга и других его братьев? Даже ракшаси не способна строить заговоры против собственного мужа! Вы хуже ракшаси, дэви Тарини. Подумайте об этом. Прощайте, — и Чанакья покинул комнату.
— Если будет продолжать настаивать на том, что у неё был сын, а она сама — бывшая махарани Магадхи, свяжите её, заткните рот и отвезите в ашрам к гуру Нагендре, — жёстко сказал Вишнугупта, обращаясь к слугам, молчаливо стоявшим за дверью. — Передайте уважаемому ачарье, что доставленная вами женщина обезумела, и ей необходимо полное уединение в подземелье и строгое ограничение в питании, ибо только это излечит её повредившийся рассудок.
Слуги покорно кивнули, хором ответив лишь одно:
— Всё сделаем, господин. Не извольте беспокоиться.
Забрав ребёнка, Чанакья отправился назад в Магадху. Лёжа ничком на полу в комнате для служанок, глухо рыдала Тарини, царапая ногтями соломенную циновку, брошенную возле её нехитрого деревянного ложа.
— Как я и предполагал, услышав про трон Магадхи, Тарини отказалась от сына. Она не потребует его назад и ничего никому не расскажет. Держи, — с довольным видом Чанакья положил на колени Чандрагупты черноволосого младенца с огромными тёмно-карими глазами, которые мальчик с любопытством таращил в потолок, пытаясь понять, куда он попал.
— Ух, какой! — только и смог вымолвить Чандра, невольно улыбаясь в ответ на открытую детскую улыбку. Некоторое время он неотрывно глядел на малыша, а потом потрогал кончиком пальца маленький сжатый кулачок. — Тёплый, — рассмеялся царь Магадхи, неожиданно испытав прилив нежности. Осмелев, Чандрагупта погладил мальчика по голове, а затем взял на руки и попытался убаюкать. — Неужели я ему нравлюсь?
