Читаем Сын василиска Волошина онлайн бесплатно

Этот роман — авторский вариант продолжения крайне неоднозначной повести С. Ярославцева (псевдоним Аркадия Натановича Стругацкого) «Дьявол среди людей» (1993), с ранними вариантами названия: «Человек, которого было опасно обижать», «Имя ему — Кимм», «Охота на василиска», «Несчастный мститель», «Бич Божий».

'Василиск — человек,

который страшно мстит обидчику,

сам того не желая, инстинктивно,

зачастую не зная об этом.

(Из дневника Бориса Стругацкого, начало 1986 года)

Ган Эден

Дьявол не был единственным змеем в Ган Эдене. Как минимум, нас было двое, Дьявол и я — василиск. Но разгневанный Яхве изгнал из Ган Эдена меня, да ещё и анафемствовал девятью карами, обратив в «Зеркало Зла»! И всё из-за этой лукавой и сластолюбивой бевы Хавы, сначала прельстившей к себе в любовники, а после прогнавшей несчастного Самаэля — мужа строптивой бевы Лилит. И ещё корчившей из себя беспорочную, пока Яхве не отдал её этому простаку Адаму, которого она тут же в травах и…

В общем «познал Адам Хаву». Лишила она его невинности, загодя насытив плодами с Древа «Эц а-Даат», которые притащила откуда-то в подоле, сплетённом из длинных волокон кобрезии, единственной на ней одежде.

А меня эта бева Хава оговорила. Сказала Яхве, что это именно я искусил её попрать обетование не есть с Древа:

«Жена сказала: — Змей обольстил меня и я ела» (Быт.3:14)

Вот нелепое творение Яхве! Может перепутала меня с Дьяволом? Он ведь тоже был змеем!

А я ничего не знал. Сидел себе на мшистом камушке среди изумрудных трав на берегу тихого озерца с прохладной хрустальной водицей, любовался на своё отражение в воде и радовался:

— Ах-х, какой у меня славный гребень, ровный, мягкий! Ах-х, какие у меня красивые и выразительные глазки!

Но меня, увы, наказали, несправедливо обвинив. И отъяли мои чудесные зелёные ножки, и заставили ползать на брюхе, враждовать с людьми и питаться прахом. Как вздорного дождевого червя!

И Ган Эден стал первым полем Великой битвы Добра и Зла, где Зло сразу же победило Добро! И все благие намерения Яхве потерпели фиаско. И стал Он яростен, жесток и мстителен. И от Него теперь моё обречение:

Злоумышлял против — будешь истреблён! Преступил — лишишься разума! Намеривался или посмотрел косо — навали в штаны!

И всё из-за какой-то лживой бабы!

И как только меня теперь не называли — змей, дракон, гад, кокатрис, злюка, аспид, ехидна, ермунганд, цефа… василиск.

Баба бьет задом, передом,

а дело идет чередом.

(А. В. Суворов)

Проклятое место

14 ноября 1777 года. Кубань.

На должность командира Кубанского корпуса был назначен из Санкт-Петербурга генерал-поручик Александр Васильевич Суворов, будущий российский генералиссимус. Прибыв на место он собрал совещание командиров корпуса. Внимательно выслушал жалобы на бесчинства черкесов и над подробной картой местности вместе с Суворовым склонился весь его штаб:

— Господа офицеры! В Евангелие писано:

«Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен; кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту мечом».

Черкесским инвазиям на Русь боле не бывать! Учиняем сотворение кордонной линии. Откель черкесы завсегда прут? Значит на броду через реку Псыжъ (Кубань) и зиждем «Пост №1» — сторожевой казацкий секрет с редутом. Где именно? А вот здеся — у дуба, сжегшегося от молоньи в старые годы!

И через два года «Пост №1 у Горелого Дуба» стал казацким хутором Романовский. Рейдам черкесских банд на российские земли пришёл конец! И проклинали черкесы Пост №1. Сколько храбрых джигитов на нём полегло, рассечённых пополам казацкими шашками по самой середине, от головы и до самого седла.

Всем был хорош казацкий хутор Романовский — богатый, быстро рос. Но с конца XIX века, от строительства железной дороги, хутор этот был неожиданно облюбован преступниками разных мастей — местными и кочующими. Воры и душегубы из Владикавказа, Ставрополя, Кавказских Минеральных Вод и других городов юга России прибывали сюда ненадолго по железной дороге. Совершали свои злодейства и скрывались от полиции на подножках проходящих поездов. Ищи-свищи их! Забивались упыри в укромные уголки и там отсиживались, пока не пропивали и не проигрывали в карты всё награбленное. А потом вновь выходили на «дело».

Кражи, разбои, грабежи и убийства, в том числе и самосуды, в Романовском были обыденным явлением. Бывали дни, когда там находили по три и более трупа: на кладбище, у полотна железной дороги, в канавах, а то и прямо посреди улицы.

Такое вот было проклятое место!

И только в 1921 году, уже при Советской Власти, как известно, ни в Бога, ни в чёрта не верившей, казацкий хутор Романовский получил статус города с наименованием Кропоткинский в честь анархиста Петра Алексеевича Кропоткина. И Горисполкому этого города россияне сегодня и обязаны «Днем семьи, любви и верности», утвердившим сей международный праздник своим решением ещё 8 июля 1975 года.

Вася собрался рождаться

19 августа 1991 года, понедельник, утро. Город Кропоткинский Краснодарского края РСФСР. Квартира семьи Волошиных.

Квартира находилась на втором этаже добротного четырёхэтажного трёхподъездного дома, построенного для своих рабочих локомотивным Депо, в котором старшим сменным механиком трудился глава семейства Ким Сергеевич Волошин. Семья не так давно переехала на жительство в Кропоткинский из Ташлинска Ольденбургской (бывш. Новоизотовской) области:

«Потеплее здесь, — говорили Волошины, — И люди поспокойнее».

А по телевизору… Что за фигня⁈ По всем программам давали балет «Лебединное озеро».

— Пойдём, Ким! Чувствую, пора мне, — сказала супруга хозяина Людмила Семёновна Волошина.

Худенькая молодая женщина уже одетая по-уличному. Левой рукой она поддерживала свой огромный живот. Встала с жёсткой кровати, на которой сидела всё последнее время, а в правую руку взяла давно приготовленный пакет с больничным — ситцевый халатик, тапочки, мыло, зубная щётка.

— Ку-у-уда⁈ — начал метаться по комнате её супруг Ким Сергеевич, лысый как биллиардный шар и с чёрной бархатной повязкой через один глаз, — Такси, Люся, сейчас вызовем! Поедем. Дождик же на улице.

Он схватился за трубку домашнего телефона, но жена слабо улыбаясь остановила его:

— Дольше прождём, Ким. А он… или она ждать не станет. Пойдём потихонечку. Ничего, рядом же, успеем. Поди не размокнем, плащики наденем.

Действительно, от дома до городской больницы в которой находился роддом, спокойного пешего хода было не более десяти минут.

— Тася, Тасечка! — взволнованный супруг подозвал высунувшуюся из дверей второй комнаты девочку, — Пойдём-ка, проводим маму в магазин за братиком. Или за сестричкой. Ты кого хочешь⁈

— Бга-ти-кя, — ответила девочка.

Она сама надела сандалики, дождевичок и пошла в коридор открывать и придерживать родителям двери.

— Ну с Богом! С местечка… — выдохнул Ким Сергеевич и осторожно, поддерживая жену под локоть, начал медленное движение в коридор.

Вася родился

Вечер того же дня. Там же.

— Тасечка, милая, братик у тебя родился! — радостным шёпотом сообщил дочке уже слегка выпивший Ким Сергеевич, только что пришедший домой из роддома. Все нянечки и врачи им там были расцелованы и одарены. Кто конфетами, кто букетами, а главврач — бутылочкой армянского коньяка 5 звёзд.

— Как назовём братика⁈ — спросил дочку отец.

— Васе-е-ечка, — протянула девочка.

— А что⁈ Мне нравится! Вася-Василёк! И маме думаю понравится. На-ка конфеток! — Ким Сергеевич протянул дочке большой кулёк с дорогими шоколадными конфетами, — Угости ребят во дворе. Скажи, у тебя братик Вася родился. Радость у нас!

А из включенного телевизора неслось:

— … Президент СССР Михаил Сергеевич Горбачев болен и не может исполнять свои обязанности!

И по всему СССР сейчас шёл та-а-акой выброс человеческих проклятий! Даже вороны на ветках не каркали, придавило их энергией этих проклятий! И все младенцы, рождённые в этот день, энергию этих проклятий естественно впитали! А в Кропоткинском ещё и от черкесских проклятий и от упырей дореволюционных. Совершенно жуткая смесь получилась!

Гибель отца

19 февраля 1992 года, среда. Кубань. Через полгода.

Снега уже не было, а комаров ещё не было и Ким Сергеевич Волошин рыбачил в истоке речки Бейсуг, в семи километрах от Кропоткинского. Это в некотором отдалении от города, безлюдно и некому пугаться. Летом массы речных кровососов к Киму даже не приближались. А рыба наоборот садилась на его пустой крючок как заведённая. А то и выскакивала из воды прямо к нему в руки — окунь, щучка, судачок, подлещик, пескарики. И на уху и на жарёху с избытком. Угостить семью свежей рыбкой, это правильное дело! Но каково было видеть этот процесс обычным людям?

А Ким Сергеевич рассуждал:

'Бедный разум мой человеческий не поспевает за моей мощью. В моём лице создался невиданный юридический прецедент. Я не устанавливаю преступление. Доказательством преступления является моя кара. Казнён — значит злоумышлял. Лишён разума — значит преступил. В штаны навалил — значит намеревался причинить ущерб…

Но мне от этого радости мало, одна душевная смута. Во-первых, злоумышление злоумышлению рознь, а наказания какие попало. Та девчонка Таську по снегу поваляла, шалость детская, невинная. И погибла…

А эти полковники, что сговаривались меня ракетами ущучить, всего лишь поносом отделались. Много, много их, и сильны они, и все против меня. Но я хоть и один, но сильнее их всех. Я для них Дьявол, источник всех зол. Ладно, если хотят жить, пусть научатся вертеться. Пусть привыкают к сосуществованию с Дьяволом. Хотят мира — будет им мир, а к войне я готов всегда.

Но не о них моя забота. Васька, Васенька, Василёк мой, сыночек. Так-то всё вроде хорошо. Люсенька здорова, Таська уже и слышит и говорит довольно внятно, одно слово, глухонемая, а-ха-ха! Васька розовый и резвый, лихо ползает по комнате, смеётся-заливается, когда его к потолку подбрасываю. И лезть к ним я отучил. Два раза лезли, вспомнить противно. А может и больше двух раз. Да пока всё вроде хорошо. Но боязно мне, боязно!

Ведь Васька — моя плоть и кровь! Люся его рожать боялась. Что, если перешло к нему от меня всё моё? Нет, не боязно мне, а страшно. Бесовское отродье! Мать манной кашей пичкает — злоумышление. Тут же удар — и конец. Сестрёнка на прогулке в лужу не пускает — злоумышление. Удар — и конец. А удар по матери или по Таське — это моментально мой ответный удар. Мощь моя, как всегда, намного опередит мой бедный разум.

Страшно мне, страшно! А может быть обойдётся? Господи, глупо ведь наделять младенца такими силами!

Вот опять! Ещё кто-то попался. Летят сегодня, как мошкара на огонь. Знают же, как у меня: напавшего — истреби. И всё равно летят'.

Темнело и пора было уходить домой. Ким собрал удочку, аккуратно уложил улов в рюкзак, набросил лямки на мощные плечи. Пошёл! По просёлку Ким взошёл на взгорок, сильно напоминающий Голгофу, кто её видел.

И вдруг…

Прямо у него под ногами взорвался очень мощный термофугас, заложенный прямо посередине просёлка! Что-то мигнуло в Мироздании и Ким Волошин исчез. И только на дереве повисла неширокая полоска чёрного бархата, а на месте взрыва зияла глубокая яма, окаймлённая бугристым ободом из застывшей стекловидной массы. Из ямы поднимался сероватый пар и несло химической вонью.

«Кровавая пятница»

20 августа 2005 года, суббота. Через четырнадцать лет и один день.

Газета «Вечерний Кропоткинский», №34.

«Кровавая пятница»