Читаем Сын палача онлайн бесплатно
Стемнело, когда двое бродяг, обойдя стороной небольшую деревню, вновь очутились на почтовой дороге. Кружной путь оказался для них утомительным: ливший весь день дождь превратил вспаханные поля в настоящее болото.
Один из бродяг был очень высок ростом, небритый, в полинялом оборванном пальто, застегнутом на все пуговицы, с помятой шляпой на затылке. Рядом с ним его светловолосый спутник с остроконечной бородкой выглядел малышом, хотя был коренаст и выше среднего роста. За время пути они не обменялись ни единым словом; лишь тот, что поменьше, оглядывался время от времени, проверяя, не преследует ли их кто-нибудь. Вскоре путешественники вновь свернули с дороги, пересекли поле и подошли к краю необработанной полосы.
— Еще немного и будем на месте, — проворчал светловолосый, на что другой только усмехнулся. Он, казалось, был совершенно безразличен ко всему происходящему, хотя на самом деле примечал каждую деталь. Проходя мимо полусгнившего столба с дорожным указателем, долговязый попытался прочитать надпись, но в наступившей темноте это ему не удалось. Незаметно он переложил свой револьвер в наружный карман пальто.
Ждать помощи было неоткуда. Карло забрал его в свой невзрачный автомобиль в окрестностях Сити и долго колесил, избегая центральных улиц, пока не убедился, что слежки нет. И вот теперь они оказались за городом в абсолютно незнакомом Гентеру месте.
Бродяги взобрались на холм, заросший сорной травой, и увидели перед собой каменоломню. Повсюду валялись ржавые тачки и рельсы. В стороне, на самом краю обрыва, приютилась деревянная постройка. Карло направился к ней.
— Нервничаешь? — спросил он насмешливо.
— Не очень, — ответил Гентер. — Вероятно, «лягушки» там, в сарае?
Карло тихо засмеялся:
— Он там один. Лягушка поднимается из каменоломни. Под хибаркой есть потайная лестница, а само строение висит прямо над пропастью. Отличная идея, не правда ли? Даже миллион шпиков не смогут его здесь поймать.
— Ну, а если они окружат каменоломню?
— Неужели ты думаешь, что его не предупредят об этом своевременно? Лягушка все знает, — усмехнулся Карло и, взглянув на руку спутника, успокоил его: — Не бойся, будет не очень больно. Зато у тебя теперь везде всегда будут друзья. Если ты захвораешь или будешь голодать, «лягушки» придут к тебе и помогут. Если попадешься, тебя станут защищать лучшие адвокаты. Ты будешь выполнять только серьезную работу и сможешь заработать кучу денег. Разве это не превосходно?
Они находились шагах в двенадцати от постройки, сделанной из крепкого дерева. В ней была одна дверь и окно, закрытое ставнями. Карло подал Гентеру знак остановиться, а сам приблизился к двери и постучал. Затем перешел к окну, ставня которого чуть приоткрылась. Последовал довольно долгий разговор шепотом, после чего Карло возвратился.
— Он сказал, что для тебя есть работа, на которой ты заработаешь тысячи. Тебе везет! Знаешь Рош-Моор?
Гентер кивнул. Он прекрасно знал это аристократическое предместье.
— Там живет человек, которого нужно убрать. Он каждую ночь возвращается вечерним поездом и идет домой пешком. Дубинкой его легко будет устранить. Один лишь удар — и готово.
— Почему это должен сделать именно я? — поинтересовался Гентер.
— Все новички должны что-нибудь сделать, чтобы доказать свою храбрость. Ну, что ты на это скажешь?
— Будет исполнено, — не задумываясь, ответил Гентер.
Карло подвел его к окну:
— Стой здесь, а левую руку просунь в окно.
Гентер засучил промокший рукав и сунул в щель голую руку. Кто-то внутри схватил его за кисть. Тотчас Гентер почувствовал прикосновение чего-то мягкого и липкого. «Клеймо», — подумал он и приготовился к боли, которая не заставила себя ждать. Это была боль тысячи уколов. Затем руку его отпустили. Выдернув ее, он увидел следы крови, смешавшейся с краской рисунка, который оставил на его руке татуировщик. Это было изображение лягушки.
— Не смажь, — произнес приглушенный голос из лачуги. — А теперь можешь войти.
Ставни захлопнулись. Вскоре открылась дверь, и Гентер вошел в абсолютно темное помещение. За его спиной невидимая рука задвинула засов на двери.
— Твой номер девятьсот семьдесят первый, — произнес глухой голос. — А теперь возьми это.
Гентер протянул руку, и в нее вложили конверт. Казалось, что таинственная «лягушка» видит даже в темноте.
— Это твои дорожные деньги и карта местности. Если ты истратишь деньги на себя или не прибудешь туда, куда тебя посылают, то будешь убит. Понял меня?
— Да!
— Потом ты получишь еще деньги, которые уже сможешь расходовать на себя. Теперь слушай внимательно. В Рош-Мооре живет банкир Хелуэль Джонес… — говоривший, видимо, почувствовал, что новобранец удивленно вздрогнул. — Ты его знаешь?
— Да, я когда-то работал у него, — ответил Гентер, осторожно вынимая револьвер.
— До пятницы с ним должно быть покончено. Убивать его не обязательно, но если это случится, тоже не беда…
К этому времени глаза Гентера привыкли к темноте, и он стал различать фигуру говорившего. Тогда, сделав шаг в сторону, Гентер внезапно схватил «лягушку» за руку и процедил сквозь зубы:
— У меня в руке револьвер. Я инспектор Гентер из полицейского управления, и при малейшем сопротивлении буду стрелять.
На мгновение наступила абсолютная тишина. Затем Гентер почувствовал, как его руку, в которой он держал револьвер, выдернули резким профессиональным движением. От нестерпимой боли инспектор выпустил револьвер, но в ответ сумел нанести противнику удар ногой. Тот охнул и ослабил захват. Началась отчаянная схватка. Гентер случайно коснулся лица противника и с удивлением обнаружил на нем плотную маску. Тут же раздался звон разбитого стекла, и Гентер почувствовал резкий, обжигающий запах. Он попытался глубоко вздохнуть, но начал задыхаться…
Человек в маске с минуту подержал обмякшее тело в своих руках, а затем грубо бросил его на пол.
Утром лондонский полицейский патруль нашел в саду пустующего дома тело инспектора Гентера и вызвал скорую помощь.
Человек, отравленный концентрированной синильной кислотой, умирает быстро. Спустя десять минут после того как «лягушка» разбил стеклянный баллон, полицейский был мертв.
На шоссе при въезде в Хорсхем у автомобиля, который вел Дик Гордон, лопнула шина на заднем колесе и одновременно закончилась вода в радиаторе. Водитель быстро заменил колесо и пошел к садовой калитке дачи, находившейся рядом с шоссе. Это был одноэтажный домик старинной постройки. Однако внимание молодого человека привлек вовсе не он и не прекрасный сад, в котором благоухали чудесные провансальские розы, а белокурая красавица, сидевшая с книгой в руках в тени деревьев.
Заметив Дика, девушка быстро встала.
— Простите за беспокойство, — приподнимая шляпу, извинился он. — Но мне нужна вода для машины.
— Идемте, я покажу вам колодец.
Мелодичный грудной голос еще больше усиливал очарование незнакомки. В нем звучали покровительственные нотки. Дик знал этот тон: так разговаривают взрослые девушки с юношами-одногодками. Гордону было уже тридцать, но благодаря моложавому бритому лицу он вполне мог сойти за восемнадцатилетнего.
— Вот колодец, а вот ведро, — сказала девушка. — Я бы позвала служанку, чтобы она помогла вам, но у нас ее никогда не было, да и вряд ли будет.
— Жаль девушки, лишившейся такого хорошего места, — улыбнулся Дик. — По-моему, здесь чудесно.
Она ничего не ответила, но когда Джек, набрав воды, вернулся к машине, незнакомка пошла следом и стала с любопытством рассматривать желтый автомобиль Гордона.
— Вы не боитесь управлять такой большой и мощной машиной? — спросила она.
Дик выпрямился.
— Бояться?! — шутливо возмутился он. — Это слово я давно вычеркнул из своего лексикона!
На мгновение девушка смутилась, но затем, весело рассмеявшись, спросила:
— Вы не через Уэльфорд проезжали?
Дик утвердительно кивнул.
— Тогда вы, вероятно, встретили моего отца?
— Я встретил лишь мрачного седого мужчину средних лет с большим коричневым ящиком на спине.
— Где вы его встретили?
— Приблизительно в двух милях отсюда, а может быть, и ближе. Надеюсь, я не вашего отца описал?
— Да, я думаю, это был именно он. Мой отец — фотограф-любитель. Он снимает фильмы из жизни птиц, зверей и насекомых…
Дик отнес ведро на место и теперь искал предлог, чтобы задержаться подольше. В это время из дома вышел высокий красивый юноша.
— Элла, отец вернулся?
— Мой брат Рай, — представила его девушка. — Я сказала этому молодому человеку, — продолжала она, обращаясь к брату, — что ему не следовало бы управлять такой мощной машиной. Вы помните ужасную катастрофу у Нортхемского перекрестка?
Рай улыбнулся:
— Понимаю — новый заговор против меня! И все это лишь для того, чтобы я не получил мотоцикла! Отец, надо вам сказать, думает, что я обязательно собью кого-нибудь, а Элла полагает, что я сверну себе шею.
В это время Дик увидел входящего в калитку мужчину, которого раньше повстречал на шоссе. Тот остановился, подозрительно посмотрел на Гордона и пробурчал:
— Добрый день! Машина испортилась?
— Добрый день! Нет, всего лишь не хватило воды.
— Беннет, — представился мужчина. — Надеюсь, вы ее получили? В таком случае, всего доброго.
Он посторонился, чтобы пропустить Дика, но тот открыл калитку и в свою очередь стал ждать, пока пройдет Беннет, говоря при этом:
— Моя фамилия Гордон. Очень вам благодарен за гостеприимство.
Мужчина со своей тяжелой ношей прошел мимо и направился в дом, а Дик снова обратился к девушке:
— Вы ошибаетесь, если думаете, что управлять такой машиной трудно. Не хотите сами попробовать? Или, может быть, ваш брат?
— Я с удовольствием, — ответил Рай. — Мне никогда еще не приходилось управлять таким прекрасным автомобилем.
Он быстро забрался в кабину и умело тронулся с места.
Когда машина исчезла за поворотом, девушка сказала:
— Напрасно вы ему это разрешили. Рай, видите ли, очень честолюбив, и ему все время снятся миллионы. Эта поездка может расстроить его.
В эту минуту из дома вышел Беннет. Увидев их вдвоем, он нахмурил брови и мрачно промолвил:
— Вы позволили мальчику прокатиться? Мне было бы приятнее, если бы вы этого не делали.
— Мне очень жаль, — ответил Дик. — Да вот он уже возвращается.
— Замечательно! — воскликнул Рай, выпрыгивая из машины и с восторгом ее осматривая. — Господи, если б она была моя!
— Но она не твоя, — сердито перебил его отец, но тут же, смягчившись, добавил: — Возможно, когда-нибудь у тебя будет целый десяток таких автомобилей.
Дик хотел уже проститься, но тут Беннет неожиданно обратился к нему:
— Не хотите ли разделить с нами нашу скромную трапезу? Тогда вы сможете объяснить моему неразумному сыну, что обладание такой машиной приносит не одни только радости.
Дик с восторгом согласился.
— Вы первый человек, которого отец пригласил к обеду, — удивленно сказала девушка, когда Беннет ушел.
Рай, улыбнувшись, подтвердил:
— Да, он не очень-то общительный человек. Недавно я просил его пригласить к нам Фило Джонсона, но он даже не дослушал меня. А между тем этот Джонсон — славный малый. Он принадлежит к категории людей, с которыми очень легко подружиться. Элла может это подтвердить. К тому же он личный секретарь моего хозяина. Вы ведь слышали об объединении Майтланда?
Дик утвердительно кивнул. Мраморный дворец, в котором мистер Майтланд разместил свои конторы, был одним из самых великолепных зданий Лондона.
— Я служу там в конторе, — продолжал Рай, — и Фило мог бы для меня многое сделать, если б отец его пригласил. А так я обречен всю жизнь оставаться мелким служащим.
— Глупо порицать папу, — перебила его сестра. — Возможно, и ты будешь когда-нибудь богачом…
Во время обеда Элла Беннет сидела рядом с Диком. Она сама прислуживала за столом и когда подала фрукты, Беннет сказал, глядя на Гордона:
— Все же вы не можете быть таким молодым, каким выглядите. Сколько вам лет?
— Я уже очень стар, — улыбаясь, ответил гость, — Мне тридцать один год.
— Тридцать один? — воскликнула Элла, покраснев. — А я с вами разговаривала, как с юнцом.
— А вы предположите, что я в сущности, юнец, — серьезно ответил Дик. — Хотя мне и приходится иметь дело с убийцами, ворами и вообще дурными людьми. Я возглавляю отдел прокурорского надзора.
Джон Беннет побледнел и выронил нож, которым чистил яблоко.
— Гордон! Ричард Гордон! — промолвил он глухо.
На секунду глаза их встретились.
— Да, так меня зовут, и мне кажется, что мы уже где-то с вами встречались!
— Надеюсь, это было не по долгу службы, — заметил Беннет, и лицо его стало непроницаемым.
Возвращаясь в Лондон, Дик мучительно пытался вспомнить, с каким эпизодом из его жизни могло быть связано имя Джона Беннета. Однако все его попытки оказались тщетными.
Сержант Эльк менее всего походил на сыщика. Был он высокого роста, худой. Одежда на нем болталась. К тому же он сутулился, и это еще больше усиливало его жалкий вид. Он неизменно ходил в одном и том же желто-коричневом костюме и сером пальто, застегнутом доверху. С его бледного лица не сходило мрачное выражение. Ему не везло с повышением: он неизменно проваливался на экзамене по истории из-за своей полной неспособности запомнить какую-либо историческую дату. Однако Дик Гордон, знавший Элька лучше всех его непосредственных начальников, считал, что сержанта это вовсе не так уж тяготило, как полагали окружающие.
— Нет покоя на этом свете бедным грешникам, — сокрушенно вздохнул Эльк, усаживаясь в предложенное ему кресло. — Я думал, что после командировки в Соединенные Штаты получу отпуск.
— Дорогой Эльк, — начал Гордон, — я бы хотел узнать по возможности все о Лоле Бассано. И особенно меня интересует, почему она сблизилась с Раем Беннетом? Вчера, выходя из клуба, я случайно увидел их вместе и последовал за ними. Они проболтали в кафе битых два часа, Еще понятно, если бы Рай ухаживал за девицей, но они, как я мог расслышать, говорили только о деньгах. А мне известно, что Беннет — всего лишь мелкий служащий у Майтланда, и у него в кармане нет ни пенса… Пусть вас не удивляет, что я заинтересовался этим, — смущенно добавил он. — Дело в том, что недавно я познакомился с семейством Беннетов, и оно довольно-таки заинтересовало меня.
Эльк, задумавшись, курил.
— Беннеты… — проговорил он наконец. — Рай Беннет производит хорошее впечатление. Я немного знаю его: мне приходилось пару раз бывать в конторе Майтланда в связи с мелкими кражами, совершенными уборщицами. Там-то мы и познакомились. У него есть сестра, очень красивая. А вот их отец, несомненно, какой-то мошенник. У него нет постоянной работы, но он очень часто исчезает на целые дни, а когда возвращается, то выглядит довольно скверно. Этот Беннет давно меня интересует, но сколько я ни наблюдал за ним, все безрезультатна! Он переменил уйму всевозможных профессий, а теперь увлекся киносъемкой. Но я бы многое дал, чтобы узнать ею настоящую профессию…
Что же касается Лолы Бассано, то я ею займусь. Она очень эффектная девица. Хотя лично мне хищницы не нравятся. — Эльк умолк, а затем произнес тихо: — Итак… Гентер мертв? И вы полагаете, что в этом замешаны «лягушки»?
