Читаем Сын моего сына онлайн бесплатно

Тихий

Ну вот и все, — произношу про себя, когда люди начинают потихоньку расходиться. Одни грузятся в кортеж состоящий из черных автомобилей, другие в автобусы. Я еще раз смотрю на Сашину фотографию и прошу управляющего кладбищем, проконтролировать, чтобы всё сделали как положено. Достаю из портмоне несколько зеленых купюр и всовываю ему в руки.

Безразлично глядя перед собой, я последним покидаю кладбище и направляюсь к машине. Заметив меня у ворот, охранники тут же выбрасывают сигареты и выравниваются по стойке смирно. Один из них распахивает передо мной дверь внедорожника.

— Ну, что Аркаш, нашли девицу? — спрашиваю у моего начальника охраны.

— Да. Девушку нашли. Даже адрес пробили.

— Пацанёнок при ней?

— Да, — кивает. — Правда, у него со здоровьем какие-то проблемы.

— Какие проблемы? — спрашиваю таким тоном, от которого хочется залезть под тачку и не высовываться лишний раз.

— Что-то там с речью… то ли, со слухом. Не разбираюсь я в этом, — пожимает плечами. Тимур Эльдарович, еще распоряжения на сегодня будут?

— Нет. На сегодня все свободны.

Сажусь на заднее сидение и достаю из кармана сигареты. В голове звенит тишина. Машина медленно выезжает с территории кладбища. Звонит телефон, но я игнорирую его, не в силах говорить с кем-то сейчас. Пусть этот мир подождет, пока я в тишине буду переваривать произошедшее.

Перед глазами снова всплывает образ моего племянника. Санька я любил и воспитывал как родного. Он был сыном моей покойной сестры, которую мы потеряли много лет назад. С тех пор я взял на себя ответственность за воспитание парня, стараясь дать ему все самое лучшее, чтобы тот вырос достойным человеком.

Саша был моим крестником, и поэтому я чувствовал за него особую ответственность. Я старался заменить парню родителей, которых тот потерял слишком рано. Учил его всему, что знал сам, пытался направить на правильный путь. Но несмотря на все усилия, что-то пошло не так. Или я сделала что-то неправильно. Может, слишком многое ему позволял? Или же наоборот, был чрезмерно жесток с ним? Мне всегда казалось, что я был справедлив.

Наказывал, когда он этого заслуживал. Баблом закидывал, чтобы не чувствовал себя обиженным. В лучший вуз его элитный устроил, думал мужиком нормальным станет. Будет жить по понятиям.

А оно вон как вышло!

Гадёныш наркотой увлекаться начал. И в результате влетел в дерево, находясь в пьяном угаре, да еще и под кайфом. Хорошо, хоть никого не покалечил.

Погиб так глупо и бессмысленно.

Хорошо, что ребенок у него остался, — эта мысль неожиданно мелькнула в его голове и зацепилась там как заноза.

С силой выдыхаю племяш действительно крутил роман с какой-то девчонкой, но я тогда не придал этому значения. Я был занят своими делами. Да и Санек мне казался достаточно взрослым на тот момент, чтобы лезть в его личную жизнь.

Говорили, что она залетела, и вроде как даже ждала, что Сашка женится на ней. Я тогда только махнул рукой — мол, это временное увлечение, молодость, гулянки. Я был уверен, что он скоро одумается и вернётся к учебе, к жизни, которую я для него планировал.

Теперь же, после его смерти, я начал вспоминать эти слухи о ребенке и задумался всерьез. Если у него действительно остался ребенок, то это мог бы быть мой шанс исправить то, что я не смог исправить с племянником.

— Как девицу зовут? — хлопаю ладонью по кожаному подголовнику переднего сидения и Аркадий моментально оборачивается.

— Ангелина, — отвечает.

— А мелкого? — задумчиво хмурюсь.

— Что с ними делать будем? — осторожно интересуется мой безопасник.

Тимур беру в руки сигарету и медленно затягиваюсь, делая длинный выдох. Взгляд мой устремился в окно, но мысли вертятся вокруг мальчика и его матери. В голове начинает формироваться план.

— Мы поедем к ним, — твёрдо отвечаю. — Хочу увидеть их своими глазами, понять, в каком они состоянии.

Аркадий кивает. Он хорошо знает, что я редко принимаю такие личные решения с наскока.

— Понял, Тимур Эльдарович. Организую всё.

Выбрасываю недокуренную сигарету в окно, наблюдая, как она падает на асфальт и гаснет под колесами проезжающей мимо машины.

Ангелина

— Что ты на меня уставилась? Давай, вещи свои собирай. Люди серьёзные, тебя долго ждать не будут, — моя мачеха вытаскивает из шифоньера спортивную сумку и начинает туда выворачивать из полок все мои вещи.

Щиплю себя за руку, чтобы понять, что не сплю.

— Мама, что вы делаете? — вскрикиваю от безысходности, но она словно не в себе продолжает метаться по нашей с Даней комнате.

— Думала, нагуляешь своего недоделанного, и мы с отцом всю жизнь на ваши реабилитации работать будет?

— Что вы такое говорите? Это же ребенок!

Её слова отзываются во мне острой болью.

— У меня тоже есть ребенок! Студентка, между прочим. Мне еще её на ноги поднимать, так что давай, поторапливайся! Не заставляй себя ждать!

— Папочка, миленький, что же это⁈ — бросаюсь к отцу, но он сидит словно немой. Даже голову на меня не поворачивает. Словно не замечает происходящего, или не хочет ничего замечать.

Подхватываю испуганного Даню на руки и отступаю вглубь комнаты.

Мачеха же, словно в ярости, продолжает паковать вещи, желая избавиться от нас как можно быстрее.

— Папа, ты что, правда молчать будешь? — на глаза наворачивались слёзы.

Сыночек, чувствуя моё волнение, лишь крепче прижимается ко мне, его маленькие ручки судорожно цепляются за мое платье.

Отец, всё так же не поднимая головы, тихо произносит:

— Геля, это лучшее, что мы можем для тебя сделать… Ты сама знаешь, что здесь тебе с Даней не место. Тебе нужна помощь, а мы её дать не можем. Люди, которые за тобой приехали, они… они смогут позаботиться о вас.

Я не могу поверить своим ушам. Всё, что я сейчас слышу, кажется, мне каким-то кошмаром. Неужели мой родной отец, готов вот так легко отказаться от меня и своего внука? Неужели мачеха так сильно ненавидела меня и Даню?

— Но я не хочу уходить! Это наш дом тоже! Папа, как ты можешь⁈ — говорю сквозь зубы.

— Геля, — голос отца звучит устало и почти безжизненно, — пойми, мы не справимся. А Даня… ему нужны другие условия. Они обещали помочь.

— Кто они⁈ — всхлипываю чувствуя, как сердце сжимается от ужаса. — Что это за люди⁈

Но отец больше ни слова не отвечает. Мачеха, закончив с вещами, резко поднимает голову и, уставившись на нас, бросает:

— Всё. Хватит. Давай, одевайся и дуй вниз, — в её голосе злоба и мне становиться очень страшно.

Меня охватывает настоящее отчаяние. Я понимаю, что в этой ситуации я одна. Никто не собирается за меня бороться, никто не собирается поддержать. Единственным, кто остался со мной, был мой сын. Я крепче прижимаю Даню к себе, пытаясь найти в его тепле хоть какое-то утешение.

Мачеха хватает меня за локоть и тащит в коридор. Подводит к двери, открывает её и выталкивает нас на лестничную клетку. Бросает вслед за мной сумку, а затем захлопывает её перед носом.

— Все будет хорошо, маленький, — шепчу в светлую макушку.

У меня даже слез нет от шока.

Сумка с вещами лежит у моих ног, а за дверью слышатся приглушенные звуки — мачеха что-то говорит отцу, но слов было не разобрать. Яс трудом вдыхаю, чувствуя, как мои легкие сдавливает паника. Слишком быстро, слишком резко всё это произошло. Моё сердце стучит в бешеном ритме, а в голове скачут мысли, одна другой страшнее.

Даня, тихо всхлипнув, своими ручками крепче обхватывает меня за шею. Это придаёт мне сил. Я не могу позволить себе сейчас сломаться — не ради себя, а ради сына. Он единственный смысл моей такой никчемно жизни.

Медленно приседаю, чтобы взять сумку и перекинуть её через плечо. Тяжесть на спине напоминанием, что теперь я одна. Поднявшись, снова посмотрю на дверь, за которой осталась наша прежняя жизнь, но тут же отворачиваюсь. Больше нет смысла пытаться стучаться в неё или ждать, что отец передумает. Это место больше не наш дом.

Спускаюсь по лестнице, шаг за шагом, стараясь сохранять равновесие с ребёнком на руках и сумкой за плечом. Шум моих шагов глухо разносится по пустой лестничной клетке.

Когда выхожу на улицу, передо мной открывается вечерний город — шумный, безразличный и холодный. У дороги возле дома стоит большой автомобиль с тонированными стеклами. Черный как смоль. Красивый, если честно. Возле машины крутятся двое молодых мужчин.

— Ангелина! — окликает меня один из них. — Не бойтесь, — делает несколько шагов в нашу сторону. Меня зовут Аркадий. Это все ваши вещи? — снимает с моего плеча сумку.

Мужчина производит впечатление доброго человека.

— Да, это всё… — тихо отвечаю и замечаю, как передо мной открывается задняя дверь.

Сейчас мне остается только вскрикнуть, потому что перед нами, в открытой двери автомобиля, появляется мужчина, от которого веет спокойной уверенностью и непреклонной силой. Его черные волосы, аккуратно подстриженные и слегка взъерошенные, обрамляют лицо с резкими чертами и легкой небритостью, придающей ему вид небрежной элегантности. Густая щетина подчёркивала челюсть, делая его облик ещё более мужественным. Глаза, тёмные и проницательные, смотрят прямо, без лишних эмоций, но в их глубине ощущается внутренняя мощь, которую он держит под контролем. Его фигура достаточно подтянута и спортивна.

Мужчина одет в безупречно сидящий дорогой костюм темного цвета, явно сшитый на заказ, который подчёркивает его статус и вкус. В каждой детали — от гладкой ткани костюма до дорогих запонок на манжетах рубашки — сквозит не только богатство, но и дисциплина, умение подбирать только лучшее и требовать того же от окружающих.

Этот мужчина излучает опасность, но не агрессивную — скорее, как тигр, уверенный в своей силе и не видящий необходимости доказывать её окружающим.

Каждое его движение, плавное и уверенное, словно говорит, что он привык контролировать ситуацию и других людей, привык к тому, что его слово — закон.

Слова замирают на моих губах, когда наши взгляды встречаются. Мужчина медленно осматривает меня с головы до ног, оценивая, прежде чем слегка кивнуть, как будто делая внутреннее одобрение.

— Не бойтесь, — произносит он спокойным, но уверенным голосом, в котором слышится металл. — Мы позаботимся о вас.

Его уверенность и непоколебимость передаются даже в словах, и я, несмотря на охвативший меня страх, чувствую, что могу положиться на него, хотя разум и подсказывает мне бежать.

Зачем я разглядываю этого мужчину? Наверное, пытаюсь хоть что-то понять…

— Садитесь в машину, Ангелина.

Я все еще прижимаю ребенка к себе и смотрю на мужчину в упор.

— Кто вы такой? Что вам от меня нужно?

— Не заставляйте меня применять к вам силу. Садитесь, — давит интонацией.

В другой момент я бы не рискнула говорить с этим человеком подобным тоном, но сейчас мне уже нечего терять.

— Я сейчас вам все объясню, но только не здесь, — отвечает, не теряя спокойствия. — Дождь начинается, — поднимает глаза к небу. — Ребенок намокнет.

И вправду, начинает моросить небольшой дождь.

Мужчина меня не трогает, лишь выжидающе смотрит. По его взгляду я понимаю, что спорить и сопротивляться бесполезно.

Тяжело вздыхаю.

Во мне всё разрывается на части. Встречаюсь с глазами этого мужчины, полного скрытой опасности, но также и некой непоколебимой решимости. Чувствую себя словно загнанная в угол, без возможности отступить.

Дождь усиливается, превращаясь в холодный моросящий поток, который сразу прилип к её волосам и одежде. Сынок, почувствовав влагу, беспокойно двигается на руках. Вода начинает стекать с моих волос и стекала каплями по лицу, словно слёзы, которые я почему-то не могу выдавить из себя.

Я понимаю, что сопротивление не принесет мне ничего хорошего. В глубине души, ещё теплится надежда на лучшее.

Собрав остатки сил, я чуть расслабляю руки, держащие Даню, и, всё ещё напряжённо, киваю.

— Хорошо, — делаю шаг к машине. — Но я всё равно хочу знать, кто вы и зачем это всё.

Мужчина держит дверцу автомобиля, словно приглашая меня внутрь, но при этом не пытается торопить или толкать. Его взгляд остается непроницаемым, а голос — ровным и спокойным:

— Меня зовут Тимур. Там внутри детское сидение. Посадите ребенка и пристегните ремнем безопасности.

Оказавшись в теплом салоне, я еще раз оглядываюсь на дом, в котором осталась вся моя прежняя жизнь.

Тимур закрывает за нами дверь, и автомобиль, мягко урча мотором, медленно трогается с места, увозя нас в неизвестность.

В дороге висит тишина, только Тимур и водитель коротко переговариваются между собой. Я тоже молчу. Даня тихонько дремлет, да и меня саму начинает укачивать. Веки становятся такими тяжелыми и сами собой захлопываются.

Я вижу маму. Она прижимает меня к себе, словно маленькую, и гладит по голове. Боже, как же мне хорошо сейчас. Она смотрит на меня своим добрым, теплым взглядом, а затем мягко прижимается к виску губами. Она всегда так делала в детстве.

— Просыпайтесь, — раздается над головой насыщенный голос.

Открываю глаза и ловлю очередной приступ паники, вспоминая подробности сегодняшнего дня.

Глубоко вдыхаю.

— Вам плохо? — в голосе мужчины проскальзывает тревога.

— Да, мне плохо, — со злостью отвечаю я. — Мне очень плохо. И хуже, кажется, некуда.

Ответа на свой выпад я не получаю.

— Вам помочь с ребенком?

— Нет! — буквально выкрикиваю я и игнорирую его протянутую руку, самостоятельно выбираюсь из машины.

Достаю ребенка, и изо всех сил стараясь не разреветься, оглядываюсь по сторонам — понятия не имею, где мы! Это что, подземный гараж?

— Это мой дом, — Тимур Эльдарович отвечает на мой немой вопрос. — И, к слову, ваш теперь тоже.

Подземный гараж освещен тусклым светом, отблески которого холодно ложатся на стены. Даниил всё ещё спит у меня на руках, его теплое дыхание — единственным, что дает мне силы держаться.

Я поворачиваюсь к Тимуру, который стоит в нескольких шагах, наблюдая за мной.

— Нам дом? — мой голос звучит тише, чем мне того бы хотелось.

Тимур, не сводя с меня глаз, делает шаг вперёд, стараясь держать дистанцию.

— Вам знаком парень по имени Александр Тихий?

— Нет, — дергается мой голос.

Конечно, знаком! Я, наверное, даже если и захочу его забыть, то не смогу. Данька напомнит. Каждый день напоминает про этого мерзавца.

Тимур чуть хмурится.

— Знаком, — кивает. — По глазам вижу, что врешь. Саши больше нет, — грустно говорит он.

Мне становиться не по себе от его слов. Чувствую, как по спине ползет неприятный холод.

— Вот так, — жмет плечами. — Жизнь слишком коротка. Особенно у тех, кто её не ценит. Но есть я, — он тут же переключает всё внимание на себя. — Меня зовут Тихий Тимур Эльдарович. Александр был моим единственным наследником.

— Вы его отец?

— Я его крестный отец, если быть точным. И брат его покойной матери.

Вам, Ангелина, не нужно бояться меня. Здесь вы в безопасности. Вам не придётся ни о чём беспокоиться — ни о себе, ни о вашем сыне. Но сейчас вам нужно отдохнуть, а завтра я отвечу на все ваши вопросы.

Я хочу еще что-то сказать, но вдруг осознаю, что слишком устала, чтобы продолжать этот разговор. Моё тело сейчас находиться на грани истощения, а сознание путается в страхах и догадках. Но взгляд Тимура остается тёплым и уверенным, каким бы опасным он ни казался.

— Я не знаю, могу ли я вам доверять, — тихо произношу она.

— Я понимаю, — отвечает Тимур. — Но вам нужно хотя бы попробовать.

Сглатываю, ощущая в горле комок.