Читаем Сводный гад онлайн бесплатно

Тренировка на сегодня закончена, но мы не спешим с пацанами расходиться.

Валяемся на матах.

— Иван, не забудь, что у тебя сегодня важная встреча, — проходит мимо нас тренер.

Забудешь тут. Вроде взрослый уже, а внутри трясëт как ребёнка.

— Яшин… Ну чего не рассказываешь? — толкает кулаком меня в бедро Марат.

— Да что-то не знаю… Душно мне от этого как-то. Хреново. Лучше бы я и не знал про него, — обнаженно дрожит мой голос.

— Отец же, ты чего? — присаживается Марат.

— Отец… — болезненно улыбаюсь. — Мне девятнадцать. Я давно самостоятельный. Нахера мне теперь отец? Где он раньше был, когда меня в интернате прессовали? Вот Бессо Давидович меня вытащил, — киваю на тренера. — Он и батя. А о чем с родным разговаривать — не представляю.

— Да ладно тебе, не бери близко к сердцу, — фыркает Шмель. — Пусть бабла отвалит. Он же состоятельный дядька. Тебе не помешает. Хату свою выкупишь. А дальше — с днём рождения, да с новым годом друг друга поздравлять будете.

— Ну да…

Но мне настолько удушающе болезненно от мысли про встречу с ним, что даже денег его не хочу. Хотя мне сейчас очень нужны. Детские обиды всплывают из тени, что ли?

— Не надо так, — хмурится Марат. — Вдруг он нормальный. Надо познакомиться, пообщаться… Это родной человек. У тебя их много — разбрасываться?

У Марата классные родоки, его позиция мне понятна.

— Не знаю я! — подлетаю на ноги. — Как пацану спетлять хочется, если честно…

— Ты разговаривал с ним?

— Бес разговаривал.

— Ну и чего Бес говорит?

— А Бес, говорит, — присаживается к нам на маты Бессо, — что Алексей Михалыч готов проспонсировать нам ещё одну группу интернатовской малышни, выделив на неё ежегодный грант из своего ведомства. Если Иван до выборов мэра города готов пожить в его доме, и попробовать… соединиться с семьёй.

— То есть, меня покупают? — вытягивается моë лицо.

— Типа того.

— Потому что я — компромат?

— Видимо, да.

— Да пошёл он! — зло луплю кулаком в висящую рядом грушу.

— Да, — поджимает губы Бес. — Пошёл он и восемь мальчишек из твоего интерната.

— Это нечестно! — падаю на спину, закрывая глаза.

— Это нечестно, — соглашается Бессо. — Жизнь она вообще далека от идеала, пацаны. Но в наших силах точечно делать её лучше для кого-то.

— Я должен согласиться??

— Это только тебе решать, Иван. Ты в обоих случаях будешь прав. Но я бы дал отцу шанс. Если он тебя покупает, это не значит, что не сможет полюбить.

— Да нахрен мне его любовь?! Сколько? До выборов — сколько?

— Три недели.

— Я согласен!! — с ненавистью выплевываю я. — Но встречаться сегодня не хочу. Пусть скинет адрес, приеду и всё. Я не невеста, смотрины устраивать!

Бес отходит, мы снова все падаем на маты.

— А что там за семья, хоть?

— Он, жена его, дочь…

— У тебя есть сестра??

— Угу… Мажорка какая-то… Ярославна.

Уже минут сорок меня в машине ждёт Эдик возле дома. Сегодня он на ужин не приглашён. Обычно отец к нему благоволит, но здесь сказал категорическое — нет. Почему?

— Ма-а-ам? — закатываю я глаза, тыкая пальцем в часы.

— Ждём отца, — недовольно разводит руками.

Татьяна, наша горничная, выжидающе смотрит на маму — подавать ли горячее, которое уже, наверное, холодное.

— Ждём, — недовольно бросает и ей.

Встаю из-за стола, чтобы поторопить папу. На цыпочках крадусь к кабинету. Дверь открыта, говорит с кем-то по телефону.

— Нет, Борис. Я не просил покупать парня! Зачем вы поставили так вопрос, черт вас побери?! Да, я понимаю, что уговаривать его некогда. Хорошо! — раздражённо. — Он взял деньги? Согласился, да, пожить у нас? Это для меня главное пока. Во сколько нам это обошлось? В четыре ляма? Мм… Хороший у парня аппетит, — оттягивает ворот рубахи.

— Пап… — заглядываю.

Какого он там парня купил с «хорошим аппетитом»? Четыре…

Скидывает вызов.

— Пап, ты мне машину обещал на день рождения!

— Извини, Ярославна, это пока не вписывается в мой пиар-проект. Пиарщики запретили тебе иметь собственную в восемнадцать. Это вызывающе может быть воспринято электоратом.

— Класс… — сдуваюсь я, обиженно.

— Это временно. Иногда можешь брать мамину.

Потратил мои бабки на какого-то там «мальчика» — так бы и сказал! Четыре! Раба мы что ли купили с сотней встроенных опций?! Может, это сексуальный раб? С Эдиком каши не сваришь…

Мы присаживаемся за стол.

— Ещё один прибор, — распоряжается отец.

Бабушка приедет?

Родители напряжены и не смотрят друг на друга, делая по глотку вина.

Мне кажется, они поссорились. Мама недовольно поджимает подрагивающие губы и молчит.

Порываюсь сбежать, поглядывая в окно, но папа словно хочет что-то сообщить. И я не решается.

Подозрительно перевожу взгляд с мамы на него и обратно.

— Вы же не разводитесь, правда?

— Нет! — синхронно.

— А что тогда случилось?

— Ну, давай, скажи ей! — с вызовом шипит мама.

Он хмурится, опуская взгляд.

— У меня есть сын, Ярославна.

Застываю взглядом в пространстве.

— Это неожиданная новость для меня.

Смысл сказанного слегка не доходит.

— В общем, наша семья теперь станет больше, и мы должны его тепло встретить.

— Сын, в смысле… — торможу я, не догоняя, что он несёт. — Встретить…

О, боги!!

Этого «мальчика» за четыре миллиона он имел в виду?!

— Брат?! У меня что — есть брат?? — морщусь я.

— Что за интонации, Ярославна? — строго прищуривается отец.

— Ну, извини, папа. Жизнь меня к такому не подготовила! Он что с нами будет жить?? — вспоминаю содержание телефонного разговора.

— Конечно. Он же мой ребёнок.

Я тоже — хочется капризно фыркнуть мне. Но я всё время забываю, что не родная дочь ему. И всë же — любимая. Официально удочеренная. И терять любовь отца я не хочу!

— А почему не со своей матерью?

— Она давно умерла. Он жил в интернате.

— Господи… — страдальчески закатываю я глаза. — Ты хоть раз общался с публикой из интерната? А я — да! С твоей лёгкой депутатской руки, когда ты меня отправил в лагерь отдыха вместе с ними!

Таня кашляет в дверях, где-то на заднем фоне. Мысленно со всей злости припечатываю ей ладонью по спине.

— Они быдлят, бухают, наркоманят, пакостят, воруют и постоянно врут! — продолжаю я, повышая тон.

— Он мой сын, Ярославна. Его зовут Иван. Он хороший парень.

— Да откуда тебе знать — какой он?!

— Алексей Михайлович… — негромко пытается вклиниться Таня.

— Я хочу узнать! — игнорирует её отец.

Лицо идёт пятнами.

— Да, Боже… — взрывается мама. — Купи ему квартиру и тачку. Почему мы должны страдать от того, что ты когда-то там накуролесил…

— Ему — тачку?! — обиженно вскрикиваю я.

— А ну-ка молчать! — рявкает отец. — Иван будет жить с нами. Приготовь ему комнату, Ольга. А Ярославна, прикуси свой язык, ясно?

— Ясно… — сдуваюсь я.

Когда папа в таком настроении, лучше не спорить.

Брат! Не было печали…

Гопник, какой-нибудь, да?

— Папочка я тебя умоляю, давай после моей днюхи, а? — складываю умоляюще ладони. — Я не хочу, чтобы мои друзья…

Таня кашляет громче и настойчивее. Да чтоб еë!

Синхронно оборачиваемся.

Подпирая плечом косяк арки и сложив на груди руки, рядом с ней на входе в столовую стоит парень с небольшой спортивной сумкой и гитарой в чехле за спиной.

Смотрит на нас так, как я бы смотрела, возможно, на клубок неядовитых змей, в который нечаянно наступила. Я не боюсь змей… Просто — брезгую.

Отец раздражённо ставит со стуком бокал.

— Таня… — с досадой зажмуривается, сжимая переносицу.

— Да ладно, — пожимает плечами парень. — Зато всë сразу понятно.

— Иван, — встаёт отец. — Это моя вина…

Уводит его в кабинет.

Обиделся он! На четыре ляма отца развёл с порога… Тот перед ним теперь стелиться будет, — бешусь я. Бедный родственник!

Тоже с грохотом ставлю бокал, расплескивая сок.

— Я пойду, мам?

— Сиди, — цедит она, сминая салфетку.

— Там — Эдик.

— Теперь у нас только Иван в приоритете, — недовольно.

Пипец…

Алексей Михайлович, вспоминаю я.

— Ты присаживайся, Иван, — нервно улыбнувшись, показывает мне на кресло.

Обходит свой монолитный бордовый стол, садится в кожаное кресло. Но не опирается на спинку. Что-то растерянно перекладывает туда-сюда. Плечи напряжены. Решительно отодвигает от себя файлы с документами. Поднимает на меня взгляд.

Мы зависаем, разглядывая друг друга. У меня сводит челюсти от напряжения. Отец?.. Я на него похож. Без всякого теста на ДНК очевидно. У нас даже одинаковый залом на лице — ямочка от улыбки. С одной и той же стороны.

Присаживаюсь напротив.

— Иван… Это я виноват. Не предупредил, не подготовил морально семью. Им как снег на голову… Они обе извинятся.

— Зачем? — усмехаюсь прохладно. — Искренность дороже вежливости.

— И всë же.

— Не стоит, Алексей Михайлович. Извинения мне будут ещё более… неприятны.

— Алексей Михайлович… — хмурится, отрицательно качает головой.

— А как? — пожимаю плечами.

«Отец» как-то… вынужденно. И если уж по-честному, ничем пока не заслуженно.

Переводит тему.

— Я хочу поблагодарить тебя, что ты не отказал.

— Надеюсь, Вы будете хорошим мэром.

— Я бы хотел оказаться в первую очередь хорошим отцом для тебя.

— Во-вторую, — поправляю его, продолжая равнодушно улыбаться. — Искренность дороже вежливости, ладно?

— Хм… — вглядывается в глаза. — Какой ты… Ершистый. Очень рад знакомству… сын, — просаживается его голос.

— Я бы не торопился радоваться. Вряд ли я впишусь… Вот в это всë, - обвожу взглядом кабинет. — Вы же личное дело моё наверняка запросили. Ваша наследная царевна права! — развожу руками.

В детстве я отжигал по беспределу, пока Бес меня за шкирку не выдернул.

— Ты маленький был… Не понимал.

— Да всё я понимал.

Просто по-другому там было никак.

— Ты выводов не делай пока, хорошо, Иван. Ярославну я разбаловал, каюсь. Но в душе она девочка хорошая. Она переосмыслит, когда узнает тебя ближе.

— Не узнает.

— Узнает! — давяще.

Ноздри рассерженно вздрагивают.

— Мне важно, чтобы мои дети не были по разные стороны баррикад. Я с ней обстоятельно поговорю.

— Аа…

Отлично, я ещё и публично должен с этой змеёй дружить? Ладно… Должны будете, пацаны, вспоминаю я группу мелких, что отобрал Бессо. Там среди них одна девчонка, Стася. Малая, но офигенная. Пацанов только так месит. Пусть ей повезёт попасть к Бесу, как мне когда-то.

— Ты, Иван, не стесняйся, сразу скажи, если этот переезд какие-то проблемы твоему спортивному графику создаёт. Будем оперативно решать, — переходит на деловой тон Алексей Михайлович.

— Ну есть немного, конечно. От метро до вас проблема добраться. А такси на вашу «Рублевку», как путёвка в космос стоит.

— Будем решать. Скинь мне свой график.

— Ну и турник не помешал бы.

— Будет. Что-то ещё?

— Да всë… - пожимаю плечами.

Алексей Михайлович снова зависает, глядя мне в лицо.

— Ты извини, что так вышло, Иван. Я про тебя не знал.

Киваю. Ну чо я ему могу сказать? «Извини…» Простые все такие…

— А ты обо мне? — виновато.

— Мама что-то там показывала на фото. Но я мелкий был. Не запомнил особо. Я и её-то почти не помню. А потом всë сгорело.

— А почему не искал?

— Кого? — закатываю глаза. — Может, она мне вообще случайного дядьку на фотке показала. Да и зачем? Это же Вам сейчас надо, потому что всплыла инфа, а…

— Нет, подожди, — нервно усмехнувшись раскрывает ладонь, тормозя меня. — Ты неправильно понял моё предложение.

Ой, да ладно! — терпеливо и громко выдыхаю я.

Его телефон звонит. Бросает взгляд на экран.

— Черт! Это важно.

— Окей. А комната где?

— Минуту! — бросает в трубку.

— Давай, сначала, все-таки поужинаем, Иван.

— Нет, тут уж Вы извините, но я не голоден.

Их горничная уводит меня на второй этаж.

— Ярославна! — рявкает внизу Алексей Михайлович. — Зайди.

Ярославна…

И имя красивое. И девка красивая. Жалко, что сука. А так бы подружились… Братьев у меня целая команда. Сестры — нет.

Повалявшись, включаю музканал. Ощущение — как в клетке. В этой спальне только спать. Хочется быстро куда-нибудь нарезать. Дом большой. Но куда мне идти-то здесь?

Выхожу босиком из комнаты на открытый балкон.

Спиной ко мне в кресле — Ярославна.

С телефоном в руке.

— Короче, я никуда не еду, — обиженно. — Потому что… В двух словах не расскажешь. Нет, ко мне тоже нельзя. Отец наказал. Я накосячила.

Бросает на колени пачку сигарет, вытаскивает одну, прикуривает.

— Осталось ему меня только с сигаретами поймать, и ни машины мне, ни дня рождения тогда!

На пальцах бликуют колечки с бриллиантами.

Аха… Покуриваем, значит, втихаря.

Вытаскиваю телефон, включаю видео. На таких девочек лучше иметь компромат…

— Если я ещё и курить брошу у меня нимб прорежется, — стряхивает пепел в цветы. — Мне же ничего нельзя! Всë компрометирует отца! — ядовито.

Вздрогнув, оборачивается.

— Эй, ты чего делаешь?! — подскакивает с кресла, пачка летит на пол.

— Создаю противоядие.

Прячу телефон в карман.

— Немедленно сотри! — возмущённо.

Привыкла распоряжаться? Со мной не прокатит.

Усмехаясь, поднимаю её пачку, достаю сигарету, прикуриваю.

Мстительно поджимая губы достаёт телефон, начинает снимать.

— Иии? — выпускаю дым струйкой в её сторону. — У нас, Бастардов, есть одно большое преимущество перед Наследниками. Ни тачка, ни день рождения априори не предполагается. Нам нечего терять! И мы можем делать всё… — затягиваюсь с кайфом, — что нам вздумается.

Опускает обескураженно телефон.

Считаю сигареты в пачке.

— Попробуй стащить хоть одну.

Кладу трофей у своей двери на столик.

— Сотри видео, — нахмуривает с угрозой брови.

— Попроси вежливо. И я подумаю, — падаю на кресло.

— Пошёл ты… — надувая губы, уходит к себе.

С грохотом закрывает дверь.

Мда. Всегда мечтал в детстве, чтобы своя семья, свой дом. Где не надо бороться за место под солнцем. Но и здесь приходится поляну вытаптывать.

Из-за того, что вырубился от скуки ещё до заката, подрываюсь часов в пять. И голодный ворочаюсь в чужой постели. Не то, чтобы у меня есть своя. Я постоянно где-то, у кого-то… Диваны, раскладные кресла, просто — каремат на полу… Но именно эта вот кровать ощущается огромной и чужой. И вроде всë мягко и роскошно. Но мой внутренний радар ловит недоброжелательность окружающих, и как в интернате, сплю только одним полушарием мозга, всегда готовый к какому-нибудь трешу и пиздецам.

А может, просто вчерашний разговор всколыхнул детские страхи. С нашими пацанами на любых казённых койках спится спокойно!

Выползаю на балкон, зевая, разминаю спину. Падаю в упор лёжа и отжимаюсь, разгоняя кровь.

Короче, надо идти вниз. Сделать себе завтрак.

Вытаскиваю из сумки свой спортпит. И, натянув джинсы, спускаюсь.

Пересекаюсь с Алексеем Михайловичем в столовой.

— Доброе утро.

— Вот, Иван, — протягивает кредитку. — На расходы, такси и прочее.

Смотрю на чёрную пластиковую карту в его пальцах. И…

Интуитивно брать мне её не хочется.

— М… Нет, спасибо. Я всë-таки сам это буду как-то решать.

— Не понял.

— Ну, Вы уже Бесу документы подписали на тот грант? Подписали. Я свою часть договора тоже выполню.

А брать деньги лично я не хочу. Он наверняка начнёт давить и указывать потом — как мне жить. Вон, царевне, например, нихрена нельзя. А мой образ жизни не продаётся.

— Я сам найду деньги.

— Ладно, обсудим вечером этот вопрос, — смотрит на часы. — Чувствуй себя как дома.

Да уж…

— Ольга Валерьевна сейчас придёт с пробежки, приготовит тебе завтрак. Прислуга приходит к десяти.

Захожу на кухню.