Читаем Сводные. Люби меня онлайн бесплатно

Мирослава Королёва

— Мира, ты меня слышишь? Эй, малышка? Королёк...

— Ну не называй меня так, пожалуйста, — прошу я Ромку, который сидит за рулём и улыбается своей лучезарной улыбкой. — Роооом.

— Ладно, моя, не буду, — он тормозит машину возле универа и целует меня. Нежно проходясь по губам, вторгается в мой рот языком, и я закрываю глаза. Сама целую с особым пристрастием. Мы вместе уже три месяца. У нас всё было. Он хороший. Добрый. Заботливый. Все качества и сразу. Я нашла очень классного парня. Быть может, за всё мои страдания, не знаю.

Но жизнь вроде как перестала постоянно бить меня по лицу.

У меня даже появилась подруга. Она перевелась к нам с сентября. Её зовут Юля. Мы вместе учимся, в одной группе.

— Давай, идём, опаздываем, — подгоняю я Ромку.

— Да нифига не опаздываем. Дай обнять тебя, я соскучился... — он так крепко прижимает, хотя мы вчера виделись. Но порой он реально готов меня съесть.

— Так ты же обнимаешь, разве нет? — смеюсь я, пока мы милуемся возле машины.

— Ну, сладкая парочка, блин, не оторвать! — подъедает Юлька, хихикая.

— Завидуй молча, ага? — рубит Ромка, и мы все втроём выгребаем с парковки.

— Ты сделала курсач?

— Ну, пока нет. Так только, накидала... А ты?

— Тоже пока процентов тринадцать.

— Ладно, девоньки, я побежал, — склоняется он к моему уху. — Я тебя люблю.

— И я тебя, — улыбаюсь я, провожая его взглядом, а потом натыкаюсь на Юлины зелёные глаза. — Что?

— И яяяя тебяяя... — ухмыляется она, хихикая. — Аж тошно. Вам что вечеров вместе не хватает?

— Да чего ты пристала?! Нормально нам всего хватает! Противная какая, а!

Мы спорим и спорим... А потом нас ждут нудные и скучные лекции, на которых мы больше спим, нежели учимся.

Однако внезапно мне звонит мама. Обычно она никогда не звонит во время учёбы. Если что-то нужно, то пишет сообщением.

— Да, мам, что такое, я на парах, — шепчу под столом и слышу:

— Мира, Азхар попал в аварию. Приезжай срочно в больницу.

— Господи, как так произошло? — встречаю маму в людном коридоре и беру на руки пятимесячного Марата. — Зачем его с собой сюда взяла?!

— Няня не успела приехать.

Мама всхлипывает, падая обратно на стул. Рома стоит позади меня и обнимает. Он сразу же отвёз меня, как я позвонила. Всегда и везде меня поддержит.

— Я заберу его домой. Расскажи, что случилось...

— Въехали в них, по пути на сделку. Врач ещё не выходил. Я пока жду.

— Тебе волноваться нельзя, мам. Молоко пропадёт...

— Я знаю, но как не волноваться?

— Всё будет хорошо, давай дождёмся врача... Вместе.

Качаю на руках Маратика. Он такой крошечный и милый. Когда он родился, я вообще не могла на него налюбоваться. Не буду говорить, кого он мне напоминал. Это будет слишком очевидно. Но я ведь не могла испытывать плохие чувства к такому крошке… Нет, только не к нему. Его я очень люблю. Он — моя кровиночка. Засыпает прямо там, а уже через полчаса к нам выходит врач.

— Сильный удар пришёлся по затылочной части. Необходимо снять этот отёк. А для этого лучше ввести его в искусственную кому, — объясняет врач, а у мамы трясутся руки.

— Насколько это опасно?

— Опасно не сделать. Это единственный правильный вариант.

— Хорошо, а как быстро он очнётся потом?

— Этого я не могу сказать. Как только будете готовы, необходимо подписать бумаги. Потому что состояние сейчас крайне нестабильно...

Я успокаиваю маму как могу. Марат продолжает спать. Только теперь уже у Ромы на руках. А мама просто никакая. Её потряхивает, и она не может встать с места.

— Мам... Надо соглашаться. Выбора нет. Я уверена, он поправится. Всё будет хорошо.

— Мира, мне страшно...

— Всё... Я с тобой. Идём к врачу. Ром, подержишь его?

— Конечно.

— Аккуратнее, — добавляет мама и я кое-как тащу её подписать необходимые документы...

Мы возвращаемся в дом вместе. Приходится брать Марата на себя. Потому что мама, мягко говоря, никакая сейчас. И только когда он засыпает, я кладу его в кроватку и делаю нам с мамой горячий чай.

— Вот, попей... Уверяю, всё будет хорошо... Мам...

— Я так за него боюсь... У нас только родился ребёнок... Господи, спаси... Сохрани...

— Мам, я с тобой буду молиться.

Хочу её поддержать. Мне за неё тоже плохо. Душа не на месте.

— Спасибо, моя родная...

Я обнимаю её и придерживаю за руку. Рома уехал домой, когда привёз нас сюда. А теперь мне его не хватает, чтобы уже он меня поддержал, потому что мне не по себе.

Казаться сильной для кого-то ещё хуже. Потому что я вовсе не сильная... Этот мужчина спас нас. Он обеспечил нам безбедное существование. Подарил билет в жизнь. Принял. Был добр. Заменил мне отца. Я очень ему благодарна и не хочу, чтобы мама осталась одна в такой ситуации... С пятимесячным малышом на руках.

Мы ещё некоторое время сидим в обнимку, и я вдруг слышу звуки, доносящиеся из прихожей. Словно кто-то ковыряется в замочной скважине.

— Наверное, Дамир прилетел, — говорит мама, а у меня в мгновении мороз бежит по коже. Я просто цепенею, сидя на диване. Мне это что… Снится?

— А? Ты ему позвонила?!

— Конечно… Сразу же как узнала о случившемся...

Мирослава Королёва

Господи, куда бежать? Я не хочу его видеть. Не хочу!

Сжимаю кружку в руке, и каждый шаг, доносящийся из прихожей, тяжёлым грузом оседает в моей израненной душе. Старые раны… Они как на ладони…

— Дамир! Здравствуй, — бросается к нему мама. А я даже не смотрю.

Не смотрю. Не смотрю. Табу!

Я не видела его год... Я не смогу.

— Здравствуйте, — произносит он, а я чувствую, что ложка в кружке начинает издавать звуки, потому что мои руки трясутся.

Голос. Его голос режет меня. Полосует. На мелкие болезненные кусочки. Больно так, что я вся зажалась прямо на диване и не могу сдвинуться. Господи…

Почему так больно? Я ведь забыла… Я ни разу с ним не связывалась.

— Как Вы? — добавляет он. — Я уже был в клинике... Пойдёмте на кухню, поговорим.

Он будто специально уводит её, чтобы мы с ним не пересекались, и мне становится чуточку легче... Но настолько чуточку, что я судорожно хватаю тёплую кофту и выхожу на крыльцо, чтобы вдохнуть воздух. Иначе просто к чертям задохнусь здесь в этой гостиной.

Прохлада окутывает, и я хотя бы чувствую тело.

Господи, зачем?! За что?! Почему всё происходит заново?

Я думала, что похоронила боль глубоко внутри себя. Так почему же до сих пор так саднит и щемит? Если я буду и дальше это чувствовать, то не смогу находиться с ним в одном доме, а это значит — позорно сдамся своим старым ничтожным чувствам.

Но нет!

Зайца больше нет. Заец умер тогда, когда он улетел. Теперь есть я. Лучшая версия себя. Умная, сильная. Любящая своего парня. Имеющая друзей. Родителей. И хватит мне топтаться на месте, как какой-то жалкой дурочке. Хватит прятаться. Нужно взглянуть боли в лицо. Посмеяться и пройти мимо, чтобы жить дальше. Иначе я снова сломаюсь, а собирать себя ой, как сложно…

Я уже пробовала… Мне совсем не понравилось.

Убеждая себя снова и снова, я прохожу мимо кухни и вижу, что мама уже сидит одна.

— Ты в порядке? — спрашиваю, осмотревшись.

— Да, дорогая. Дамир пошёл к себе и принять душ после перелёта.

— Ясно.

— Мне показалось... Вы даже не поздоровались, м?

— Нет, мама. Не поздоровались.

— Мир... Всё так же... Болит? — спрашивает она, видимо, заметив всё по моему лицу. А я-то думала, они ничего не знали. Но, кажется, все всё тогда поняли, поэтому и не донимали меня вовсе.

— Нет, мама. Уже не болит. Всё хорошо, — отвечаю я сдержанно. — Пойду Марата проверю. Если захочет кушать, ты покормишь или смесь дать?

— Можешь смесь дать, потому что я выпила успокоительное... Не хочу, чтобы ему передалось...

— Хорошо, я поняла тебя...

Иду в детскую. Она у нас на первом этаже, недалеко от кухни. Стоит тишина, я подхожу к кроватке и понимаю, что малыша в ней нет. У меня чуть ли сердце из груди не выпрыгивает, пока я не оборачиваюсь и не вижу Дамира, который стоит возле окна и качает его на руках.

Кажется, я слышу его лёгкое пение, вроде мычание. И то, как свистящими порывами в моей душе взвевает разные болезненные воспоминания. Пытаюсь не слышно выйти, но доска издаёт скрип, и он оборачивается, заметив меня.

Наши взгляды пересекаются, а потом он вновь отворачивается.

— Я шёл мимо, он плакал, — объясняет он, рассматривая его. — Ты что-то хотела с ним делать?

Господи, заговори! Не будь трусихой! Иначе я тебя возненавижу!

Дав себе невидимый подзатыльник, я наконец открываю рот.

— Проверить, если проснулся — покормить, — отвечаю на автомате. И горжусь. Голос не дрогнул. Ответила максимально безэмоционально. Молодец, Мира, так держать!

— Он не спит. Возьмёшь тогда? — спрашивает он, а я не хочу его касаться. Ни за что. Даже пальцем.

— Положи его в кроватку. И я возьму, — отвечаю, на что Дамир будто удивляется моему такому поведению, но кивает и кладёт Марата туда.

Я же перенимаю его и спешу выйти, но слышу в спину:

— Позови, если помощь понадобится.

Только через мой труп — думаю я про себя. Но молчу.

Вообще лишний раз лучше не разговаривать. Пофиг мне, какие у него мысли, переживания. Я понимаю, что сейчас его отец при смерти, но даже так не могу его жалеть. Потому что до сих пор ненавижу.

Кормлю Марата из бутылочки и разговариваю с Ромой по телефону.

— Ты как там, красотка? Не отвлекаю.

— Мама сильно расклеилась... Я кормлю Марата. Переодену и пойду немного покажу ему что-нибудь из игрушек... Ещё… Сын Азхара вернулся.

— Тот самый сын? — спрашивает Рома. Он ничего о нас не знает. Только что у него есть сын, который улетел. Рома только переехал в город, учится на год младше. Я на втором курсе, он на первом, но мы ровесники. Да и он другой, сплетни никакие не слушает, а я ничего ему не рассказывала.

— Да, тот самый, который улетел, — отвечаю я.

— Понятно. Ну, будет твоей маме ещё помощник, — находит плюсы Рома. — Если хочешь, я могу сейчас приехать...

— Да нет, ни к чему, уже поздно... Завтра можно...

— Хорошо... Тогда давай, моя. Пока. Люблю тебя. Не грусти.

— И я тебя, спокойной ночи, Рома, — кладу трубку и чувствую на себе тяжёлый взгляд. Неожиданно оборачиваюсь и встречаюсь с карими, почти чёрными, как смоль, глазами.

— Ты что? Я кормлю.

— Я вижу. Пришёл проверить брата.

Ох, ну надо же. Год ему до него дела не было, а тут пришёл проверить. Чёртов клоун.

Я молча встаю, убираю телефон в задний карман своих джинсов и ухожу оттуда обратно в детскую, потому что у меня нет никакого желания смотреть на его наглую рожу.

— Стой, — окликает он меня и обходит спереди. — Мира, нам надо поговорить...

Мирослава Королёва

— Кому нам? Тебе надо? — спрашиваю, вспоминая, как он и попрощаться-то со мной нормально не захотел. А тут «нам надо поговорить!»

Надо же какая честь!

— Нам с тобой.

— Нет никаких нас с тобой. Я не хочу разговорить. Я и видеть-то тебя не хочу. Но приходится. Я сама уложу Марата. Мне не нужна твоя помощь.

— Я извиниться хотел.

— Ааа... Извиниться, — нервно смеюсь я себе под нос. И хватает наглости... — Ну тогда, конечно. Я тебя извиняю. Идёт.

— Мир...

— Мирослава, — поправляю я. — Для тебя я — Мирослава. И давай обозначим. Я не хочу тебя больше знать. Ни как брата, ни как знакомого. Вообще никак. Я даже высказывать тебе ничего не хочу. Не нужно тебе это знать. А мне не нужно знать ничего о тебе. До свидания, — я ухожу обратно в детскую, а он, слава Богу, остаётся позади и не идёт за мной.

Я бы могла сказать ему, как мне было больно. Как я с криком саму себя собирала, отрывала от воспоминаний о нём. Но зачем, если он не поймет? Он никогда такой боли не испытывал. Потому что только тот, кто умеет любить, способен познать её муки и всю горечь расставания.

Когда Марат окончательно засыпает, я выключаю свет, ставлю радио няню и ухожу принимать душ. Завтра придётся не идти на пары. Как-то тревожно оставлять маму одну. Она рассеяна сейчас. И за Маратом может не доглядеть. Выхожу в одном полотенце. Я всегда теперь моюсь на втором этаже. Привыкла, что это только моя душевая.

А сейчас в коридоре вновь напарываюсь на Дамира. Обхожу его стороной, глядя в пол, и закрываю дверь на щеколду. Вздыхая, еле-еле прихожу в себя. Я всё правильно обозначила, потому что рядом с ним я испытываю дискомфорт. А это само по себе неприятно и больно. Ложусь в кровать и переписываюсь с Ромой. Как вдруг внезапно над изголовьем звучит знакомый стук. Один раз могло и показаться, но нет. Он стучит снова. Видимо проверяя мои нервные окончания.

На четвёртый подобный раз я психованно надеваю на себя штаны и иду к двери его комнаты тяжелыми шагами. Стою там и даже не могу постучать. Ничего не могу сделать. Кулак так и завис в воздухе. Нет, я не могу. Проще накрыть голову подушкой. Только хочу уйти, как дверь открывается. А я позорно стою там как сталкерша. Будто подслушиваю или типа того. Он зависает передо мной и смотрит на меня. В одних трусах с влажными чёрными волосами. Они, кстати, стали короче. Черты лица ещё острее, чем были. Мужественный подбородок, скулы... Зачем я разглядываю его?! Зачем?

— Не стучи мне в стену! — грубо говорю я и направляюсь к себе. Разгневанно хлопнув дверью, ложусь в кровать. Надеюсь на первом этаже не было слышно, и Марат не проснётся из-за этого хлопка.

И снова стук в стену повторяется.

Мирослава Зайцева: «Завтра на пары не приду, с мамой останусь. Заезжай, если хочешь».

Роман Свиридов: «Конечно, заеду. Обнимаю тебя, девочка моя. Соскучился».

Тук-тук-тук... Тук-тук-тук...

Чёртова азбука Морзе. Он решил испортить мне жизнь снова или что?

Прислушиваюсь. Слышу шаги, а потом снизу моей двери засовывают бумажку. Я иду туда, разворачиваю и читаю.

«Мирослава. Я правильно написал? Мне реально жаль. Спокойной ночи».

Скомкав эту хрень, выкидываю в урну, выключаю свет и ложусь спать. Если он думает, что всё, что натворил можно решить по щелчку пальца сраной бумажкой, то ошибается. Общаться с ним я не собираюсь. Вообще.

Закрыв глаза, я засыпаю и выдавливаю их головы любые мысли о нём...

Ранним утром, встречаемся в ванной. Я чищу зубы, и он как раз заглядывает туда. Не здороваюсь, ничего, будто его там вообще нет. Полощу зубы, вытираю лицо полотенцем и ухожу вниз. К Марату. Мама, оказывается, уже встала. Покормила его, и он досыпает.

Завтракать приходится втроём. Но мы оба смотрим куда-то в пол, игнорируя друг друга. Мама что-то спрашивает у нас по очереди, но общего диалога, естественно, не получается. А затем, около восьми в дверь раздаётся звонок, и я бегу открывать.

— Рома! — врезаюсь я в него носом, повиснув на плечах.

Ромка обнимает и целует меня, пока никто не видит. Ну, почти никто.

— Привет, моя... — он смотрит за мою спину. — Привет, чувак, я — Роман, парень Миры.

Дамир как стоял с усмехающейся мордой, так и даже руку ему не подаёт. А затем просто разворачивается и уходит обратно.

— Я что-то не так сказал? — спрашивает меня Рома.

— Не обращай на него внимания, угу? Разувайся лучше. Чаем тебя напою. Спасибо, что пришел...

— А, кстати, — он лезет в карман. — Это тебе. — протягивает мне конфеты. — А-то ты стрессанула вчера. Шоколад лечит.

— Спасибо большое, — улыбаюсь я, поцеловав его в щёку.

Когда заходим на кухню, Рома здоровается с мамой и садится рядом со мной. А Дамир, конечно же, сидит напротив. Широко расставив ноги в разные стороны, показывает, кто главный самец на этой кухне. Мне даже смешно.