Читаем Свяжи меня онлайн бесплатно

Всем женщинам, которые мечтают попасть в плен к татуированному мафиози — иногда самые красивые клетки выбираем мы.

Привет, читатель.

Это предупреждение, чтобы вы знали, что эта книга — МРАЧНЫЙ роман, как и многие другие мои книги. Если у вас есть какие-либо триггеры, было бы неплохо действовать с осторожностью.

Помимо собственнического и неуравновешенного антигероя, который не принимает "нет" в качестве ответа, и множества пикантных сцен, в этой книге затрагиваются некоторые деликатные темы. Как всегда, в этой книге хороший конец и никакого обмана.

Если у вас есть какие-либо триггеры, то лучше всего прочитать предупреждения и не продолжать, если какие-либо из них могут сработать для вас. Однако, если ни одно из вышеперечисленных не представляет для вас проблемы, читайте дальше и наслаждайтесь!

Катарина

Голубое свечение множества мониторов заливает мой офис неземным светом, пока я просматриваю строки кода. Последний проект моего стартапа по кибербезопасности требует внимания. Тем не менее, мои мысли возвращаются к сообщению от моего отца, оставшемуся без ответа на моем телефоне.

Стук в дверь нарушает мою концентрацию. — Мисс Лебедева, люди на три часа уже здесь.

— Спасибо, Сара. Пусти их. — Я сворачиваю код и поправляю блейзер, отбрасывая мысли об отце.

Входят двое мужчин в строгих костюмах, их начищенные ботинки стучат по деревянному полу. Тот, что постарше, протягивает руку. — Мисс Лебедева, я Дэвид Чен из VentureTech.

Я пожимаю ему руку, отмечая его крепкое пожатие. — Пожалуйста, присаживайтесь.

— Ваше предложение по решениям безопасности на основе блокчейна впечатляет. — Он открывает свой ноутбук. — Хотя некоторые из наших инвесторов выразили обеспокоенность по поводу... определенных семейных связей.

Моя челюсть сжимается. Конечно, они обеспокоены. — Моя компания работает независимо, мистер Чен. Имя Лебедевых могло открыть двери, но я прошла через них благодаря своим собственным заслугам.

— Репутация вашего отца...

— Она не имеет никакого отношения к моей работе. — Я вывожу нашу последнюю систему безопасности на экран конференц-зала. — Это то, что должно заинтересовать ваших инвесторов. Мы разработали квантово-устойчивый протокол шифрования, который на годы опережает конкурентов.

Дэвид наклоняется вперед, его прежние колебания забыты, когда я знакомлю его с техническими характеристиками. Это мой мир — единицы и нули, чистый код, прозрачные транзакции. Никаких кровавых денег, никаких долгов за услуги, никаких тел, закопанных в бетон.

Мой телефон снова жужжит. Номер отца. Я отключаю его, не глядя.

— Ваша приверженность законному ведению бизнеса достойна восхищения, — говорит Дэвид, закрывая свой ноутбук. — Но вы понимаете нашу потребность в должной осмотрительности.

— Абсолютно. — Я встаю, разглаживая юбку. — И вы обнаружите, что все, связанное с LebedevTech, безупречно. Я позаботилась об этом.

После того, как они уходят, я, наконец, читаю сообщение отца: Семейный ужин. Сегодня вечером. Обсуждению не подлежит.

Я удаляю его и возвращаюсь к своему коду. Он больше не может заставить меня быть той, кем он хочет. Я создала здесь что-то настоящее, что-то чистое. И я никому не позволю затащить меня обратно в эту темноту.

Я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу окна своего офиса, наблюдая, как горизонт Бостона растворяется в сумерках. Городские огни напоминают мне строки кода, на которые я смотрела, — каждый из них — светящаяся точка в обширной сети. Однако, в отличие от моих чистых алгоритмов, сеть связей в этом городе опутана влиянием моего отца.

Мои лабутены стучат по мрамору, когда я направляюсь к лифту. Охранник кивает, и я ловлю его быстрый взгляд на кобуру пистолета у него под курткой. Люди отца, всегда начеку. Защита, как он это называет. Клетка, я знаю, что это такое.

Дорога домой в моей Тесле кажется слишком короткой. Из моего пентхауса открывается другой вид на тот же город — выше, более удаленно. Таким, какой я стараюсь быть. Приглашение на сегодняшний благотворительный вечер лежит на моем кухонном столе, рельефные буквы играют на свету. “В поддержку жертв организованной преступности”. Ирония от меня не ускользает.

Я захожу в свою гардеробную, проводя пальцами по дизайнерским платьям. Каждое было куплено на мои собственные деньги, которые я заработала тяжелым трудом, все, что досталось мне от отца, было возвращено. Черный Valentino, который я выбираю, стоит достаточно, чтобы прокормить семью в течение нескольких месяцев.

В ванной я начинаю делать привычный макияж автоматически. — Ты не можешь спасти всех, — всегда говорит отец, когда я упоминаю о своей благотворительной деятельности. — Мир держится на силе, а не на доброте. — Но я видела последствия его власти — в полицейских отчетах, к которым у меня не должно быть доступа, в газетных статьях о пропавших без вести и в пустых глазах жен, потерявших мужей в результате бандитских разборок.

Бриллиантовое ожерелье, которое я надеваю на шею, кажется тяжелым. Подарок на день рождения от моей матери, вероятно, купленный на кровавые деньги отца. Однако это единственная вещь, которая у меня есть, которую она подарила мне перед смертью, и я никогда не смогу заставить себя вернуть ее. После смерти матери у моего отца осталась только я, и иногда я думаю, что это единственное, что делает его человеком.

Я разглаживаю платье, разглядывая свое отражение. Женщина, смотрящая на меня в ответ, выглядит лощеной, успешной и законной. Все, чем я старался стать, но тень отца все еще омрачает границы.

Я сажусь на кожаное сиденье своей Tesla, меня обдает знакомым ароматом. Улицы Бостона блестят от недавнего дождя, светофоры окрашивают мокрый асфальт в меняющиеся цвета. Мои пальцы постукивают по рулю на каждом красном сигнале светофора, требование отца поужинать все еще не выходит у меня из головы.

Впереди появляется место проведения благотворительного гала-концерта — сплошь стекло и современная архитектура, камердинеры в красных куртках спешат открыть двери автомобилей. Я отдаю ключи и расправляю плечи, прежде чем войти внутрь.

Бальный зал гудит от бостонской элиты. Хрустальные люстры отбрасывают радужные блики на бокалы с шампанским и дизайнерские платья. Я прохожу между группами людей, кивая знакомым лицам, принимая воздушные поцелуи от светских жен. Моя улыбка кажется приклеенной. Это совсем не моя сфера деятельности, но если я хочу добиться успеха, то такого рода нетворкинг вполне ожидаемо.

— Ты слышала о новом проекте застройки? — Жена магната недвижимости сжимает мою руку.

Я делаю вид, что слушаю, а сам ищу ближайший путь к отступлению. Эти разговоры истощают меня — вся эта поверхностная болтовня скрывает под собой более темные дела. Я в любой день предпочту спокойную ночь с ноутбуком

Я вежливо улыбаюсь болтающей женщине. — Извините, мне нужно кое с кем поздороваться. — Ложь срывается с моего языка с отработанной легкостью, когда я высвобождаюсь из ее хватки.

Пробираясь сквозь элиту Бостона, я беру бокал шампанского у проходящего официанта и совершаю свое тактическое отступление. Дальний угол бального зала, частично скрытый за большой цветочной композицией, предлагает убежище от удушающей светской беседы. Я глубоко выдыхаю, чувствуя, как мои плечи наконец расслабляются, впервые с тех пор, как я приехала.

С этой выгодной позиции я наблюдаю за присутствующими в зале технологическими предпринимателями, смеющимися с политиками, юристами, чокающимися бокалами с врачами, и разбросанными повсюду партнерами моего отца, притворяющимися законными бизнесменами. Благотворительная организация может искренне помогать жертвам организованной преступности, но от меня не ускользает ирония того, кто финансирует эти мероприятия.

Я допиваю остатки шампанского, пузырьки остро ощущаются на языке. В моем клатче снова жужжит телефон. Отец, без сомнения, удивляется, почему меня нет на его ужине. Пусть удивляется. Я заслужила эту независимость, построила эту жизнь кирпичик за кирпичиком, код за кодом.

Цветы рядом со мной источают свой тяжелый аромат — лилии и розы, слишком сладкие, как фальшивые любезности, которыми обмениваются в этой комнате. Я ненадолго закрываю глаза, прикидывая, сколько еще мне нужно пробыть здесь, прежде чем уйти, не повредив отношениям с потенциальными инвесторами.

— Могу я спросить, почему такая красивая женщина, как вы, прячется по углам на вечеринках?

Низкий голос пугает меня. Я поворачиваюсь лицом к незваному гостю в моем тихом убежище. Поразительные каштаново-карие глаза впиваются в мои. Высокий, широкоплечий мужчина с темными волосами и в идеально сшитом смокинге стоит позади меня. Его улыбка застает меня врасплох — искренняя, доходящая до глаз.

— Мне нужна была минутка, — открыто признаюсь я.

Его улыбка сногсшибательна. — Могу я предложить вам выпить? — Он поднимает два бокала с шампанским. — Ты выглядишь так, будто тебе это не помешает.

Смех вырывается прежде, чем я успеваю его остановить. — Так очевидно?

— Только для товарища по несчастью. — Он протягивает один бокал. — Я двадцать минут изучал предложенные Кевином Дженкинсом проекты парковочных сооружений.

Я не должна принимать напитки от незнакомцев, особенно из списка врагов моей семьи. Но что-то в его непринужденных манерах заставляет меня все равно потянуться за шампанским.

— Извините, я не расслышал вашего имени. — В его голосе слышен намек на акцент, который я не могу определить.

— Катарина Лебедева.

Тепло в его глазах сменяется расчетливостью, когда он делает размеренный глоток шампанского.

— А ты? — Я сохраняю легкомысленный тон, хотя и становлюсь настороженной.

— Эрик Иванов.

Шампанское горчит у меня на языке. Конечно. Ивановы — соперники моего отца в бостонском преступном мире. Я слышала шепотки об Эрике, бывшем военном брате, который занимается их более физическими деловыми отношениями.

— Интересный выбор мероприятия. — Я указываю на баннер «В поддержку жертв организованной преступности», висящий над сценой. — Довольно иронично, ты не находишь?

Выражение его лица не меняется, но он крепче сжимает бокал с шампанским. — Возможно, у всех нас есть свои причины находиться здесь.

— Да, я уверена, что Ивановы глубоко обеспокоены благополучием жертв организованной преступности. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить и резче, чем намеревалась.

— А Лебедевы — нет? — Его темные глаза пристально смотрят в мои, в их глубине ясно читается вызов.

Мы стоим молча, два волка в дизайнерской одежде, притворяющиеся овцами. Вокруг нас бостонская элита продолжает свою подпитываемую шампанским болтовню, не обращая внимания на хищников в своей среде.

— В отличие от некоторых, я действительно имею это ввиду, когда говорю, что не хочу иметь ничего общего с организованной преступностью или моим отцом. — Я делаю еще глоток шампанского, пузырьки остры на языке. — Моя технологическая компания работает совершенно отдельно от интересов моего отца. Я удостоверилае в этом с первого дня.

Выражение лица Эрика остается нейтральным, но что-то мелькает в его темных глазах. — Благородные намерения.

— Не намерения. Факты. — Я ставлю свой бокал на поднос проходящего официанта. — Каждая транзакция, каждый контракт, каждая строка кода законны и прозрачны. Это больше, чем я могу сказать о деятельности вашей семьи.

— Вы, кажется, хорошо осведомлены о нашем бизнесе. — Теперь в его голосе слышится раздражение.

— Я точно знаю, чем занимаются Ивановы. — Я разглаживаю платье — жест, который помогает мне сохранять самообладание. — Я потратила годы на создание чего-то чистого, чего-то, что помогает людям. Мое присутствие здесь сегодня вечером поддерживает реальных жертв. Но ты? — Я прямо встречаю его взгляд. — Мы оба знаем, что ты здесь ради шоу.

Его челюсть сжимается. Воин под дизайнерским костюмом проступает на мгновение — в его позе, в том, как его пальцы сжимают бокал с шампанским, в том, как его глаза осматривают комнату.

— Вы строите предположения, мисс Лебедева.

— Нет, я констатирую факты. В «инциденте», произошедшем в прошлом месяце в доках, явно замешаны Ивановы. Трое погибших, двое пропавших без вести. Прошу меня извинить. — Я отворачиваюсь от Эрика, не дожидаясь его ответа. Мои каблуки стучат по мраморному полу, пока я пробираюсь сквозь толпу, но тяжесть его взгляда преследует меня, как физическое прикосновение.

Я присоединяюсь к группе, обсуждающей последние технологические инновации, заставляя себя сосредоточиться на их разговоре о квантовых вычислениях. Слова захлестывают меня, в то время как мою кожу покалывает от осознания. Он все еще наблюдает — я чувствую это.

Я беру новый бокал шампанского у проходящего мимо официанта, стараясь не смотреть в сторону Эрика. Но мой предательский разум продолжает вызывать в воображении образы этих темных глаз, того, как его костюм облегал широкие плечи, как его большие руки затмевали изящный бокал с шампанским.

Прекрати, ругаю я себя. Этот человек — Иванов. Руки его семьи в крови, как и у меня. Я слишком много работала, чтобы дистанцироваться от этого мира, чтобы позволить влечению затуманить мой разум.

Но когда я меняю позу, чтобы лучше слышать чей-то комментарий о безопасности блокчейна, я мельком вижу его в другом конце комнаты. Он стоит отдельно от толпы, хищник среди овец. Его поза передает осведомленность солдата. Дрожь пробегает по моей спине, и это не имеет никакого отношения к кондиционированию воздуха в бальном зале.

Я отхожу от группы и направляюсь на балкон подышать свежим воздухом. Прохладный ночной ветерок проясняет мою голову, но никак не замедляет пульс. Я встречала много опасных мужчин — выросла в их окружении. Почему этот человек действует на меня по-другому?

Возможно, потому, что, в отличие от остальных, которые прячут свою жестокость за вежливыми улыбками и дизайнерскими костюмами, Эрик открыто носит свою мрачность. В этом есть что-то почти честное, в нем самом.

Я хватаюсь за перила балкона, отгоняя эти мысли. Не имеет значения, насколько он привлекателен или то, как от его акцента по моим венам разливается тепло. Некоторые границы не следует пересекать, и связь с Ивановым возглавляет этот список.

Эрик

Я встаю до рассвета, мышцы напряжены после еще одной беспокойной ночи. Встреча с Катариной Лебедевой прокручивается в моей голове, как кадры с камер наблюдения, которые я не могу стереть. Ее зеленые глаза впились в мои с силой, которая обошла мою обычную защиту.

Мой кулак соприкасается с боксерской грушей, удар эхом разносится по частному тренажерному залу в моем пентхаусе. Левый хук. Правый кросс. Ритм должен прояснить мою голову, но ее сладкий аромат жасмина остается.

— Рано встал, брат? — Голос Николая прерывает мою концентрацию.

Я ворчу, набирая очередную комбинацию. Цепи гремят над головой.

— Ты здесь с четырех. — Он появляется в поле моего зрения. — Это ведь не имеет ничего общего с дочерью Игоря Лебедева?

Мои челюсти сжимаются. От следующего удара шов сумки лопается.

— Я так и думал. — Николай скрещивает руки на груди. — Я видел, как ты наблюдал за ней прошлой ночью.