Читаем Священная война онлайн бесплатно

Саладин. Священная война

Джек Хайт

Книга третья трилогии о Саладине

Я не был с Саладином в годы после Монжизара, и слава Богу. Я знал его с детства, но человек, которым он стал после поражения, был мне чужд. Он поклялся взять Иерусалим и принялся за дело с беспощадной энергией, на которую страшно было смотреть даже издали. Он сплотил свой народ как никогда прежде, выковав из враждующих эмиров и недружественных племен единое, смертоносное оружие.

В Иерусалиме король и его придворные почти ничего об этом не знали. Они знали лишь, что Саладин обратил свой взор на другие земли и что впервые за много лет воцарился мир. Но они растратили это время в пустых престольных дрязгах, и когда наконец разглядели надвигающуюся угрозу, было уже слишком поздно...

Из хроник Яхьи ад-Димашки

Декабрь 1181 года. Каир

Юсуф плотнее закутался в плащ из шкуры пантеры. Пронизывающий северный ветер нес с собой колючий дождь и далекий стук молотков каменотесов. Зимняя непогода не остановила ни возведение цитадели на холмах к югу от Каира, ни ежемесячный смотр войск, который намеревался провести Юсуф. Флажки над армейскими рядами намокли и понуро обвисли, но воины под ними держались в седлах прямо, невзирая на дождь, промочивший их кафтаны и собиравшийся каплями на вороненых кольчугах.

— Ты славно потрудился, — сказал Юсуф младшему брату.

Именно Селиму он поручил восстановить армию после разгрома при Монжизаре. Четыре года назад войско Юсуфа дошло почти до самого Иерусалима, но было застигнуто врасплох и разбито христианами. Юсуф потерял тысячи воинов. После этого он дал брату пять лет на восстановление войска. Селим управился за четыре. Теперь перед ними стояла пятнадцатитысячная армия — больше, чем до Монжизара.

— Ты заслужил новое имя, брат: Сайф ад-Дин.

— Шукран Аллах. — Селим поклонился, не слезая с седла. — Меч Ислама. Доброе имя.

Юсуф пришпорил коня и поехал вдоль рядов. Он проехал мимо муштарават: четыре тысячи всадников в шафранно-желтых кафтанах поверх кольчуг — отличительном знаке его личной гвардии. У каждого в руке легкое бамбуковое копье, в другой — небольшой круглый щит. За спиной — изогнутый лук, у бедра — сабля. Дождь звонко барабанил по их стальным шлемам. Это были самые искусные воины Юсуфа, и среди них — его старейшие друзья. Он кивнул, проезжая мимо Хусама с его золотым зубом и Назама — худого, лысого воина, быстрого, как змея. Юсуф приветствовал и других, но в глаза бросалось отсутствие многих. Несравненные лучники Лиакат и Увайс, великан Кадир — все они пали при Монжизаре.

За его воинами в желтом следовали мамлюки его брата и эмира Каракуша. Одни носили джавшаны — жилеты из сотен крошечных, соединенных меж собой стальных пластинок. Другие были в кольчугах или стеганых хлопковых куртках, подбитых сталью. Затем шли пять тысяч воинов легкой конницы, все в стеганых жилетах, а из оружия у них были лишь луки и легкие копья. В самом конце Юсуф проехал сквозь ряды пехоты. Пять тысяч воинов держали высокие щиты и длинные копья, которые позволили бы им отразить натиск конницы.

Миновав последний ряд, Юсуф развернул коня и поскакал обратно к голове войска.

— Есть дела, которые мне надобно рассудить? — спросил он Каракуша.

Кряжистый эмир с седеющей бородой кивнул.

— Пленных! — крикнул он, и стража вытолкала вперед троих.

К разочарованию Юсуфа, одним из них оказался его двоюродный брат, Насир ад-Дин. Это был не первый раз, когда юношу приводили к нему на суд. Насир ад-Дину было всего семь, когда умер его отец Ширкух. Он вырос при дворе в Каире и крепко сдружился с племянником Юсуфа, Убадой. Юсуф пожаловал двоюродному брату в правление Хомс в надежде, что власть научит его порядку, но Насир ад-Дин еще ни разу не был в своих землях. Он предпочитал оставаться в Каире, живя на доходы от Хомса. Каракуш указал на него:

— Насир ад-Дин был застигнут в казармах пьяным, с двумя женщинами. Одна из них замужняя.

Насир ад-Дин, тонкий, как тростинка, дрожал, хотя скорее от страха или стыда, нежели от холодного ветра. Он уставился в землю у ног Юсуфа.

— Взгляни на меня, кузен, — приказал Юсуф. — Объясняйся.

— Я… я не хотел ничего дурного, — сбивчиво начал Насир ад-Дин, а затем слова полились торопливым потоком. — Трое моих людей в прошлом месяце достигли восемнадцати лет. Их освободили, и они стали полноправными мамлюками. Военачальник должен разделять с воинами не только горести, но и радости. Так учил меня отец. Я повел их отпраздновать к Чандре. Боюсь, я и впрямь сильно напился.

— А замужняя женщина? Кто она?

— Она не назвала своего имени, малик. И не сказала, что замужем. Клянусь! Я…

— Довольно.

Было время, когда Юсуф, возможно, и простил бы кузену его прегрешения. В конце концов, он и сам когда-то спал с чужой женой. Но то был другой Юсуф — Юсуф до Монжизара, до пустыни.

— Своим пьянством и распутством ты опозорил и себя, и нашу семью, — сурово произнес он. — Мало найдется преступлений более гнусных, чем спать с чужой женой, да еще и делать это прилюдно, в казарме, среди своих воинов… — Юсуф покачал головой. — Получишь десять ударов плетью и заплатишь сто динаров человеку, которого оскорбил. С завтрашнего дня ты изгнан из Каира. Отправляйся в свои земли в Хомсе и учись править мудро и справедливо. Молюсь ради твоего же блага, чтобы я больше не слышал о тебе дурных вестей.

Насир ад-Дин открыл было рот, чтобы возразить, но передумал.

— Слушаюсь, малик.

Следующим подвели лысого толстолицего мужчину. Мокрый кафтан облепил его круглое брюхо.

— Повар Шаад, — объявил Каракуш. — Уличен в воровстве.

— Малик, да никогда! Я повар уже двадцать лет, а то и больше! Я служил вашему дяде, Ширкуху! Я…

Юсуф обнажил меч, и повар умолк.

— Что он украл?

— Каждый месяц он утаивал часть денег, отпущенных на еду для воинов.

Шаад рухнул на колени в грязь.

— Всего один раз, малик! Клянусь! Смилуйся!

Юсуф спешился.

— Ты разжирел на еде, что предназначалась твоим товарищам. Лишишься своей должности и понесешь наказание для воров.

Он подал знак стражникам, и те схватили повара сзади. Один вытянул его правую руку. Другой взял полосу ткани и туго перетянул ее чуть ниже локтя, чтобы остановить кровь, которая вот-вот должна была хлынуть. Когда Юсуф занес меч, повар забился и задергался.

— Я отрублю тебе руку, — сказал ему Юсуф. — Стой смирно, если хочешь, чтобы удар был чистым.

Шаад перестал вырываться, и Юсуф опустил меч. Повар потерял сознание. Стражники оттащили его прочь, оставив отрубленную кисть лежать на плацу. У Юсуфа жгло в животе, но он почти не замечал этого. В последнее время боль была постоянной.

Он снова сел в седло, когда подвели последнего пленника. Это был очень красивый мужчина с ухоженной черной бородой и золотистыми глазами.

— А этот что натворил?

— Изнасилование, малик. Дочь торговца стеклом.

— Свидетели есть?

Каракуш указал на четверых мужчин в шелковых кафтанах. С ними была женщина в никабе, скрывавшем все, кроме глаз.

— Четверо мужчин, как того требует закон, малик.

Пленник встретил взгляд Юсуфа не дрогнув.

— Не было никакого насилия. Она сама этого хотела, малик.

— Он лжет! — выкрикнул один из мужчин в шелках. — Взгляни, что он сделал с моей дочерью, малик.

Женщина откинула никаб. Щека ее была в синяках, губа — разбита и окровавлена.

— Он обесчестил ее. Какой выкуп за невесту я теперь за нее получу?

— Мамлюка забьют камнями, как велит закон, — объявил Юсуф. — А ты получишь возмещение за свою потерю. Сто динаров.

Отец еще отвешивал благодарные поклоны, а Юсуф уже развернул коня и в сопровождении стражи поскакал в Каир. Он продрог, промок и был мрачен, как это часто бывало с ним после свершения правосудия. Больше всего на свете ему хотелось горячей ванны и сытного ужина, но этому не суждено было сбыться. Едва он сбросил плащ в дворцовой прихожей, как к нему, прихрамывая, поспешил аль-Фадиль. Крохотный горбатый секретарь страдал подагрой.

— Птицы принесли вести, — сказал аль-Фадиль. Юсуф нахмурился. — Это важно, малик.

— Пойдем со мной, — бросил Юсуф и зашагал дальше, к своим покоям.

— У меня письмо из Барки. Говорят, султан Альмохадов готовит флот, чтобы двинуться на Триполи, что на африканском побережье.

Лоб Юсуфа прорезала складка. Больше года назад он отправил Убаду завоевывать побережье к западу от Египта, но победы племянника не принесли ничего, кроме хлопот.

— Сократи гарнизон. Иншаллах, пусть султан забирает у нас Триполи. Содержание этого города обходится мне дороже, чем та дань, что он платит.

— Будет исполнено, малик. — Аль-Фадиль извлек из одного из карманов, которыми были усеяны его шелковые одежды, еще одно послание. — Вести из Александрии. Еще два корабля спущены на воду и присоединились к вашему новому флоту.

Юсуф лишь кивнул. На миг он остановился и схватился за стену. На лбу выступил пот, а в животе будто провернулся нож.

— Вам дурно, малик?

— Легкое недомогание… — Юсуф выпрямился и пошел дальше по коридору.

Он не мог думать об Александрии, не вспоминая Турана. Юсуф отправил старшего брата править городом после его провала в походе на Монжизар. За несколько коротких месяцев Туран наделал долгов более чем на двести тысяч золотых динаров, а затем умер от того, что официально объявили чрезмерным употреблением гашиша. Юсуф знал правду. Это было правосудие, но память о смерти брата все еще причиняла ему боль.

Когда они дошли до кабинета Юсуфа, аль-Фадиль протянул ему клочок бумаги.

— Я счел, что вам лучше прочесть это наедине.

Юсуф пробежал глазами послание, написанное крошечным, как того требовала голубиная почта, почерком. Аль-Салих мертв. Юноша был правителем Алеппо и сыном Юсуфа — плодом его связи с Азимат, когда та еще была женой его господина, Нур ад-Дина. Юсуф уронил донесение и подошел к окну. Он так вцепился в подоконник, что костяшки пальцев побелели.

— Здесь не сказано, как он умер.

— Похоже, его убили, малик.

— И кто теперь правит в Алеппо?

— Двоюродный брат мальчика, Имад ад-Дин. Город ему отдал его брат, Изз ад-Дин, что правит в Мосуле.

Юсуф повернулся к аль-Фадилю.

— Этого нельзя так оставить. Начинай собирать казну для похода.

— На Алеппо?

— На Мосул. Настоящая угроза — Изз ад-Дин.

Будучи правителем Аль-Джазиры, плодородных земель между Тигром и Евфратом, Изз ад-Дин был богат и людьми, и деньгами. Юсуф встречал его еще юношей при дворе Нур ад-Дина. Даже тогда Изз ад-Дин был честолюбив.

— Я не смогу взять Иерусалим, если мне придется еще и защищать Дамаск от Изз ад-Дина и его брата. Мы выступим весной, когда кончатся зимние дожди. А теперь иди и скажи моему брату Сайф ад-Дину, чтобы начинал собирать оружие и припасы.

— Будет исполнено, малик. — Аль-Фадиль направился к двери, но в пороге помедлил. — Еще одно. Я получил известие, что ваша жена Азимат едет сюда из Алеппо.

Юсуф не видел Азимат много лет. После свадьбы она осталась в Алеппо с их сыном. Ему не хотелось встречаться с ней сейчас, но отказать он не мог.

— Когда она прибудет, устрой ее со всеми удобствами.

Аль-Фадиль поклонился и вышел. Юсуф вернулся к окну. Он вспомнил те далекие ночи в Алеппо, когда он пробирался к Азимат в покои через окно. Они рисковали всем. Они зачали дитя. И вот теперь это дитя мертво.

Дверь за спиной Юсуфа со скрипом отворилась, и он, обернувшись, увидел Шамсу. Его первая жена уже не была той красавицей, какой он ее встретил. Годы оставили тонкие морщинки в уголках ее глаз и губ и заострили черты лица, отчего скулы стали заметнее. Но в ее темных глазах он по-прежнему видел ту самую дразнящую смесь вызова и обещания. Она улыбнулась, сверкнув ровными белыми зубами. Затем улыбка ее угасла.

— Тебе нездоровится, хабиби.

— Я в порядке.

Она подошла и обняла его за талию.

— Ты слишком много работаешь. Пойдем. Надо снять с тебя эту мокрую одежду. — Она принялась развязывать шнуровку, крепившую его золоченый джавшан.

Юсуф мягко отстранил ее.

— Есть дела, жена. Нас ждет война на севере. — Он сел и положил на колени походный столик. Он потянулся было за пером, но Шамса выхватила его из его руки.

— Это уж точно может подождать, пока ты не примешь ванну. Дороги еще несколько месяцев будут непроходимы.

Юсуф взял другое перо. Он не хотел в ванну. Он хотел с головой уйти в работу, чтобы прогнать мысли о Туране, об аль-Салихе и о человеке, которого он сегодня приказал забить камнями.

— А мы должны быть готовы выступить, как только они станут проходимы. Я не могу дать Имад ад-Дину время укрепиться в Алеппо. — Юсуф взял лист бумаги. Сосредоточенно нахмурившись, он начал составлять послание аль-Мукаддаму, своему наместнику в Дамаске.

Шамса мгновение смотрела на него.

— Ты не один, хабиби, — тихо сказала она. — Раздели свою ношу со мной.

— Нет. — Юсуф боялся, что она перестанет называть его любимым, если узнает обо всем, что он совершил. — Я — правитель, Шамса. Это не твоя ноша.

***

Февраль 1182 года. Каир

Юсуф с непроницаемым лицом ждал в приемном зале дворца. Азимат должна была прибыть с минуты на минуту, и, несмотря на внешнее спокойствие, Юсуф чувствовал, как по спине струится пот. Он облачился в царские одежды: одеяние из тяжелой золотой парчи, высокий белый тюрбан и усыпанный драгоценностями меч у пояса. Чуть позади стояли Селим и Шамса, а также его дети. Аль-Афдалю и его брату аль-Азизу было уже десять и девять лет — почти достаточно, чтобы получить в правление собственные земли. Оба ерзали, не в силах унять мальчишескую энергию. Аз-Захир, который был на два года младше аль-Азиза, стоял недвижно, точная копия отца. Младшие дети — Исхак, Масуд, Якуб и Дауд — стояли в стороне с кормилицами и шестью дочерьми Юсуфа. Юсуф заметил набухшую грудь своей старшей дочери, Халимы, рожденной от рабыни. Скоро ей придется подыскивать мужа.