Читаем Свет во мраке. (СИ) онлайн бесплатно

Вообще никогда не думала, что буду писать историю Джека. В первой книге из серии, мне просто нужен был человек, который бы расследовал пропажу главной героини. Потому что это было бы не правильно — девушка пропала, и её никто не ищет. Я видела его небритым, с косо повязанным галстуком, взъерошенными русыми волосами, с сигаретой в зубах и с дёргающимся глазом. Этакий борец за высшую справедливость. Одинокий, честный, правильный.

Как же его назвать? Ну, когда пишешь книгу про Карибские острова, то в ней просто обязан быть мужик по имени Джек. Ну, вы понимаете. Пусть будет Джек. Про фамилию я вообще не заморачивалась. Как-то давно читала зарубежный роман, и там у полицейского была похожая фамилия. Сойдёт. Повторюсь, я не видела Джека своим героем. Он был нужен для раскрытия и полноты сюжета, и только. Иначе бы я ни за что не выбрала ему фамилию с такой неудобной запятой вверху.

Во второй книге из этой серии пропал самолёт. И мне снова понадобился тот, кто будет в этом деле копаться. Кто-то въедливый, настойчивый и целеустремленный. Где этот парень с дёргающимся глазом? Доверю ка я снова расследование Джеку. Но самолёт упал в США, а Джек сидит в Скотланд-Ярде. Перекраиваем его жизненный путь. Пусть детектив бросает полицию и уходит на вольные хлеба. «Он что, дурак?» — Подумает каждый. Ну, тут я с вами согласна. Только дурак бросит такую работу. Многие мечтают попасть в Скотланд-Ярд, это своего рода элита в Лондонской полиции. Ну, ничего не поделаешь, Джек мне нужен в Вайоминге, и он уходит из полиции и становится частным детективом. Ну, допустим, из-за любви. А почему бы и нет? Пусть влюбляется. Тем более в первой книге я его наделила одной худенькой девицей. Вот пусть с ней и крутит роман. И бросает работу в Скотланд-Ярде, что бы чаще видеться со своей моделью. История для второстепенного героя вполне нормальная. Я это не расписывала, просто немного упомянула вскользь. Я считала, что этого более чем достаточно.

Не знаю, как ко мне пришла история Джека. Я изначально вообще не рассматривала его, как главного героя. Никогда. И тут в один день я вижу всю эту кашу в голове. Почему-то сцены идут с конца, и я смотрю, как Джек расстреливает маньяка в сыром подвале, пуля за пулей он стреляет в его ногу, руку. И понеслось.

Джек открылся мне сразу же. Это было так неожиданно для меня, ведь я не представляла Джека, как главного героя книги. Я как раз подошла к развязке второй истории про самолёт. Её ещё нужно было дописывать, а я уже все время думаю о Джеке и о его новом расследовании. Огромным усилием воли я заставляла себя закончить вторую историю. Получилось в целом так, как я и задумала. Но при написании конца второй книги перед моими глазами стояли сцены из третьей. Как обычно вперемешку. Самое сложное для меня — это упорядочить всё, разложить пазл, собрать все кусочки воедино, чтобы знать с чего начать и чем закончить. Кропотливая работёнка, я вам скажу.

И просматривая в мыслях историю Джека, я не видела рядом с ним хрупкую разодетую утонченную Сисиль. Нет.

Признаюсь, я неоднократно пробовала достучаться до Сисиль. Забраться ей в голову, посмотреть на вещи её глазами. Она меня не пускала. Я ломилась к ней, но ничего не выходило. Когда, наконец, я пробралась в её красивую головку, то там оказалось пусто. Основные мысли были о том, «как я смотрюсь перед камерой». И ещё немного её занимало — «куда бы сходить этим вечером».

Пока, Сисиль. Ты не моя героиня. Я тебя изначально никогда и не видела в этой роли. Так, что без обид. Ладно?

Ну и, конечно же, Джек будет переживать. Бедняга. Он же ради этой влюбленности даже работу бросил. Ты сильный парень, Джек. Всё наладится. Я тебе обещаю.

Я всегда иду по жизни с лозунгом, что не делается — делается только к лучшему. Значит, так оно и будет.

Теперь немного об истории Джека. Третья книга получилась, на мой взгляд, слишком жестокой. Слишком тяжелой. Но я не могу представить историю Детектива полиции, без убийств, которые ему необходимо расследовать. Жертвы, кровь, серийный маньяк и дождливый Лондон. Ну и настоящая любовь на этом мрачном фоне. Для тех, кому такой коктейль не по вкусу — проходите мимо. Я сразу предупреждаю, что это не добрая сказка.

И так. История третья:

В Майами было невыносимо жарко. Летнее солнце слепило глаза, и многие гости предусмотрительно прибыли в солнцезащитных очках. Но очки — это не спасение от зноя. Мужчины вынуждены были потеть в строгих костюмах, женщины страдали от жары в чёрных платьях и шляпках.

И все они хотели, чтобы церемония прощания с телом закончилась как можно скорее.

Джек презирал их всех. За равнодушие, скрытое под маской учтивой скорби. За напускные печальные гримасы, с которыми все оборачивались к нему, чтобы сказать, как им жаль. За то, что они не потеряли близкого человека.

За последнее Джек ненавидел этих людей особенно сильно.

И что это за фразочка: «Прощание с телом»? Он не хотел применять к Сисиль это безликое слово — тело. Оно так не подходило ей, и резало слух Джеку. Тело. И это про его Сисиль. Всё это не укладывалось в его голове. Словно какой-то плохой сон. И Джек всё ждал, что вот-вот проснется, освобождаясь из оков кошмара. Этого не происходило.

Настроение было настолько паршивым, что хотелось либо напиться, либо кого-то избить. Возможно, на повестке дня будет и то и другое. Кто знает?

Священник что-то рассказывал про долину теней и ещё какую-то чушь. Джек не обращал внимания. Он наблюдал за гостями, которые усиленно делали вид, что слушают проповедь. Кто-то то и дело поглядывал на часы, кто-то перешептывался, даже не притворяясь, что внемлет святому отцу, кто-то зевал. Кругом обман. Все насквозь пронизано фальшью.

Закрытый гроб утопал в цветах, но жестокое солнце было к ним беспощадно. Бутоны роз увядали прямо на глазах. Мгновенно. Так же получилось и с Сисиль. Она ещё три дня назад цвела, подобно розе. А потом её сердце просто остановилось.

Уже после Джек узнал, что у неё врожденный порок сердца. Сисиль никогда не говорила ему, что больна. Неужели она думала, что он отвернётся? Думала, что бросит, как только узнает о её болезни? Неужели она настолько не доверяла ему?

Джек ощутил горечь во рту.

По дороге с кладбища он шёл последним. Как-то неправильно было оставлять там её одну. Сисиль всегда боялась одиночества. Закурив очередную сигарету, он пустым взглядом смотрел в след этим разодетым людям, спешащим в свои машины, чтобы поскорее включить там климат-контроль и освежиться.

А Джеку было холодно. Озноб пробирал его до самых костей. Холод забирался прямо в сердце. И оно не хотело больше биться в его груди.

— Как ты, О'Нилл? — Джек почувствовал, как по плечу его похлопали, выражая поддержку.

— Терпимо, но бывало и лучше. — Джек поднял глаза и встретился взглядом с Джуллианом Блеквудом. Они неплохо ладили последнее время. Джек даже был шафером на его свадьбе. При мысли о том, что у Джула в жизни всё прекрасно и дома его ждет беременная Кэтрин, Джек испытал прилив раздражения, зависти и злости. Противнейшие из чувств. Они разъедают душу, подобно медленному яду, и Джек постарался избавиться от этих мыслей. На некоторое время ему это удалось.

— Держись, детектив. — Джул снова похлопал его по плечу. — Если захочешь пропустить по пиву вечером, то я с радостью составлю тебе компанию.

— Буду иметь в виду.

Отстав от всей этой разодетой процессии, Джек развернулся, и направился обратно к могиле. Это её родители настояли на том, что Сисиль должна быть похоронена именно здесь. В Майами она родилась, и это был их главный аргумент. Джек не спорил. Да и кто он такой, чтобы спорить? Так, то ли парень, то ли любовник. С которым Сисиль даже не захотела делиться своей болезнью. Может он не вызывал у нее доверия? Был не достоин? Снова эти мысли, разлагающие душу, оставляющие после себя неприятный привкус разочарования в жизни.

Джек потянулся в карман за пачкой сигарет. Сколько он сегодня выкурил? Он даже не считал. В очередной раз затянувшись, Джек повернулся к свежей могиле.

— Я побуду с тобой до вечера, детка, — тихо сказал он. — У меня билет на ночной рейс в Лондон. Не знаю, зачем я его взял. Думаю, что вся эта прелесть жаркого Майами не для меня. Вернусь домой, напьюсь. Дальше по ситуации.

Джек усмехнулся. Наверное, со стороны он кажется самым настоящим психом. Плевать.

— Ты ничего не сказала мне, Сисиль, — прошептал он, опускаясь на колени в зеленую газонную траву. — Почему ты мне так ничего и не сказала?

Год спустя.

Окурки. Везде. Пепельница была ими переполнена. Окурки в грязных тарелках, окурки в стаканах. Слой пыли на мебели. Смятая постель, стопки немытой посуды в раковине. Пустые банки из-под пива за диваном. Горы грязной одежды в корзине для стирки. Нет, раз в месяц или в два бывал такой день, когда Джек выносил из дома весь хлам, собирая его в чёрные мусорные пакеты. Но этот день был давно. Квартирка находилась далеко не в лучшем виде. Потолок посерел от табачного дыма, слой пепла устилал подоконник.

Ещё, будучи на службе в полиции, Джек не раз бывал в таких квартирах, и прекрасно знал, чем обычно заканчивают их хозяева.

Ничем хорошим.

И эта перспектива его не пугала. Он ждал конца.

За последнее время он так отдалился от всех. Раньше Джек думал, что у него есть друзья, близкие, знакомые, коллеги. Просто те, с кем можно посидеть вечером после тяжелого дня в баре. Или сходить на футбол.

И где сейчас эти люди? Стоило только перестать им звонить и уйти с работы, как все его дорогие «друзья» разбежались. Когда ты столкнулся с трудностями, никто не пришёл к тебе на помощь. Никто не позвонил. Никому, как оказалось, нет до тебя дела. Вот так и проверяется дружба.

Джек всегда был за взаимность в общении. Ему тоже стало на всех плевать.

Одиночество давало много времени для раздумий. Часы. Дни. Месяцы. В его распоряжении было столько времени, сколько у него осталось. Только думы были одни и те же. Презрение к обществу, сменялось ненавистью к нему же. Злость от собственного бессилия перетекала в апатию, тоску и уныние. Но дольше всего тянулись ночи. Бессонные, одинокие и вязкие, словно дёготь. Они затягивали его в пучину отчаяния. В темноте его кухни не было даже шанса предаться самообману. Ночь знала всё, что творилось у него на душе. Каждую рану, что так и не зажила. Каждый шрам. Каждый рубец. Это было и паршиво и немного тешило его самолюбие. Иногда полезно посмотреть правде в глаза, без прикрас, без напускной фальши. Пусть эта правда и не вызывает у тебя прилива радости.

Телефонный звонок под вечер был для него неожиданностью. Давно никто не беспокоил его уединенный покой звонками. Джек даже сомневался, сохранился ли у кого-нибудь его номер. Может, ошиблись? Скорее всего.

Он с трудом поднялся с дивана и, пошатываясь, устремился искать свой вибрирующий сотовый. На экране виднелся номер Metropolitan Police Service. А, старый добрый Скотланд-Ярд. Джек и так знал этот номер наизусть.

— Джек О'Нилл, — буркнул он в трубку, направляясь на кухню за сигаретами. Кажется, там ещё была начатая пачка.

— Как жизнь Джек? — на том конце провода говорил Комиссар Полиции Майкл МакКаллен. Голос у него не изменился за этот год. Такой же скрипучий и резкий.

— А, это ты, Майк. Иди на хрен.

— Вижу у тебя всё хорошо, О'Нилл, — продолжил, как ни в чём не бывало, его бывший начальник. — Я хотел с тобой поговорить.

— Мы уже говорим, — Джек щёлкнул зажигалкой, и закурил, выпуская клубы табачного дыма. Последняя пачка. Нужно сходить в магазин и купить пива и сигарет. Впереди ещё долгая ночь без сна, наедине с самим собой. Нужно к этому хорошенько подготовиться. Джек представил, как ночью будет в очередной раз сидеть на своей кухне и курить в потолок, ожидая наступление утра. Заманчивая перспектива. Для её реализации не хватает только пары пачек сигарет. Нет, лучше три пачки. Три пачки будет в самый раз.

— Я хотел поговорить о твоём возвращении. — Прервал его мысли Майк. — Ты ведь знаешь, что место детектива остаётся за тобой. Ты нужен в полиции.

— О, да ты что? Серьёзно? — Голос Джека переполнял сарказм. — Я завязал с этой общественной работой. Дальше без меня джентльмены, будьте так добры.

— У тебя дар к расследованиям, — не унимался Майк. — Ты же прирожденный сыщик, и ты знаешь это. С твоим уходом раскрываемость дел резко упала.

— Майк, люди убивали друг друга раньше. Делают это сейчас. И знаешь что? Мне на них по фиг. Я не хочу им мешать, пусть творят, что хотят. Пусть и дальше убивают друг друга. И ты не мешай мне делать тоже самое с собой.

— Как знаешь, Джек. Как знаешь. — Голос Майка стал разочарованным. — Если ты захочешь вернуться, то помнишь, где меня найти.

— Пока, Майки. — Джек нажал отбой, и швырнул телефон на кресло.

После всего, через что он прошёл за последний год, Джеку было плевать на что угодно и на кого угодно. Даже на самого себя. Мужчина горько усмехнулся и обвёл свою комнату тяжёлым взглядом.

Пора собрать по полу бутылки и освободить свои пепельницы. Может завтра? Да ну…Успеется. Джек снова закурил и уставился на вечерний город. На экране окна показывали Лондон. Город жил своей жизнью, круглосуточной, яркой, многоголосой. Тысячи людей куда-то спешили, к чему-то стремились. Чего-то добивались. Джек чувствовал, что стоит на обочине жизни. И это место его вполне устраивало. Желание жить умерло у него примерно с год назад. Да и что за сомнительное удовольствие идти туда, куда не хочешь идти, чтобы заработать деньги, которых у тебя и так достаточно. И потом покупать на заработанные деньги разный хлам, навязанный рекламой, который тебе на самом деле не нужен. Замкнутый круг. И в глубине души Джек был рад, что смог из этого круга вырваться. Обочина жизни — не самое худшее из возможных мест пребывания.

Джек не собирался возвращаться в полицию. Интерес заниматься расследованиями погас вместе с желанием жить. Последнее время Джек выбирался из дома только за пивом и сигаретами. Ну и кое-какой полу-готовой замороженной едой.

Проходя мимо зеркала, он невольно бросил взгляд на своё отражение. Из зеркала на него смотрел мертвец, исхудавший, осунувшийся, небритый, с отросшими волосами и горящими серыми глазами. Красавец. Джек усмехнулся, и отражение приняло ужасающий оскал. Внешность профессионального маньяка, подумал он. Сойдёт.