Читаем Свет остаётся онлайн бесплатно

Свет остаётся

Многомерность смысла, эмоциональная сила и утончённость формы – отличительные черты поэзии Елены Янушевской. В книгу «Свет остаётся» вошли стихотворения, написанные автором в период с 2020 по 2023 годы. Часть из представленных произведений была опубликована в литературных журналах «Плавучий мост», «Зарубежные записки», «Сура», «Вторник», часть – публикуется впервые.

Елена Валериевна Янушевская

Поэзия

Елена Валериевна ЯнушевскаяСвет остаётся

Моей матери

В русле пятистиший«Мне снилось, из оранжевого света…»Мне снилось, из оранжевого светасквожением прозрачным невесомымвплывают в малахитовое летомладенцы с беззаконной хромосомой,не принятые к пиршеству земному,и это шествие сквозь лепесток бездонно,не остановит их великий оумна коврике в тени рододендрона.Раз все источники энергий станут даньюнад ними возвышающейся силе,сирени куст подарит состраданье,когда о нём уже и не просили,и ссыплет в жменю таинств пятилистных,будто привет от эмбриона Жени,сирени цвет придёт евангелистоммужских надежд и женских поражений.Тоска остынет в русле пятистиший,зелёный лист зацепится за платье,и смысл блеснёт, последней капли тише,зачем же Сын был послан на распятье.СозерцательЗдесь берёза одна без грехаисцелована всуе девицами:золотится серёжек труха,смотрят листья зелёными лицами.Зная местность от А и до Я,подойдёшь в неглиже к подоконнику —и опять: «Эта жизнь не моя!»Над районом небесные конникиуплывают в закатный атлас,отливая то розой, то сливою,даже если прикинуть на глаз,всё равно в этом мире счастливые.Зимняя хроникаСнег пахнет яблоком и молоком,так тих, что подступает к горлу ком:на сизых елях антураж венчальный,вернее, саван – саван изначальней.Не забывать, не помнить ни о чём,рисуя вехи в темноте лучом:честней остаться летописцем снегана повороте трассы к центру века…Под небом опустевший тротуарбелел, как на паркете – пеньюар.Так время шло, читая лонг с экрана.Жёг репортаж из пустоты, как рана.В торговом центреПод белым небом февраляпьёт дева голубую матчу,а рядом затаился мачос ухмылкой в духе «У руля!»…Влюблённость – бабочка.И вдруглегко поймать, не покалечив, —косуху или плащ, как друг,набросить в вечности на плечи.Красные ягодыТеплеет блеск в лиловой оболочке:свет прибывает, снег – уже устал,а минус двадцать – просто проволочка,чтоб дать нам время разглядеть хрусталь…Минорный звон сверкающих кристаллов:отпет январь! Он за мираж погиб,когда пришёл февраль по нотам алым,ведя к экстазу белизны изгиб.«То света тьма, то света сердцевина…»То света тьма, то света сердцевина,меняет луч фактуру облаков,и, даже мёртвая, материя повинна:как будто вздрогнул пульс снеговиков!Жжёт жажда жить. И тянет – мимо, мимо —пройти в открытый в тишину портал:никто не вспомнит, как неутомимотот день порошей метки заметал.В февралеНочь заклинает отсветы весны,а мне б дождаться рейсовый автобус.Метель метёт – ни зги – огонь блесны…А кто ловец? Куда летит наш глобус?В тепле на кухне где-то жарят хек.Возможно, из небес достали рыбу.Там человека слышит человек…И мы с тобой, ну согласись, могли бы.КапельВ блеске белого снегазаливаются птицы,звонких звуков Онеганад кварталом струится.Март – старик или детка?порожденье природы! —раздаёт из пипеткисчастье странной породы:сквозь деревья фигурыпроступают за МКАДом,мчатся фурии-фуры,им иного – не надо.Ожидание у окнамногоэтажкиснегкуполов заострённые свечии заголосило синицзаоконное вечепейзаж до горизонта не живописенбезличенпоздней зимыв мегаполисе чёткая фичаожившие грезят: морекальвадосдевушка в сьюте…но это никак не коснётся,они это знают, сутижемчужного неба —где звёздыцарят в многослойном эфире…колеблются волны – звучит домофон —о запах весны в квартире!«Жизнь показалась не ошибкой…»Жизнь показалась не ошибкой,когда на слякоть выпал снег, —блеснула золотая рыбка,плывущая во льду навек.Всё ярче на сыром бетонеалмазный солнечный салют,и только ясно: все мы тонем —есть только миг, как нам поют.Прохожей«Чтобы скосить живых громады,костлявой нужен дофамин,любовник, впрочем, не один,кроваво-алый цвет помады…» —орала мартовская птицаохрипшим городским баском…Ах, дева с выбритым виском,и ты ведь смерти ученица!Первое религиозное впечатлениеЗакрываю глаза: беспризорные розы, ручные бабочки,перескоки солнечных зайчиков, и паутинка нечаянноприлипает к искусанной нижней губе, и матовыйженский голос в глубине анфилады из лип и сияниязовёт меня…Мама…Мама, что ж, у меня уже не получитсявот так напевать и остаться в дочерней памяти голосом,льющимся, как молоко только что из-под вымени,тёплым, густым и, что б ни случилось, не прокисающим.«Вплетая в звук обертона прохлады…»Вплетая в звук обертона прохладыи отдалённый, из мансарды, альт,играет дождь магические ритмыи превращает в облака асфальт.А ты по кронам лиственного леса,внутри зелёных в эту пору снов,идешь и видишь: влажные пролескиважнее всех иных первооснов.Но, как ни странно, в месяц яркой синиростки не кажутся мечтателю родней,чем бледный отблеск облачности в луже,и каждый всплеск – история о ней.Давний июльНенужный дар – в предчувствие любвипо коридору страха возвращаться,там не ответят, даже не зови,там плещет море лиственных оваций:в бордовой блузе, блёстки на висках,ты в первый раз в смертельном поединке —запечь в алмаз позор, и пух, и прахи боль подвесить к хрупкой паутинке.В гостяхСирень качается, сирень благоухает,как облако, сирень за шторами плывёт —в квартире изо льда, любимая, седая,улыбку смерти женщина не сожалея ждёт.Поёт в окне романсы юный соловей,поёт, что, как всегда, до слёз не в ту влюбился.А над густой иргой… нет, всё-таки левей…вселенский пульс мерцал, как до потопа, бился.«Я здесь была… Я помню этот час…»Я здесь была… Я помню этот час.Между реальностью разорвана границаи подсознанием, в окне анфасплывёт Луна и блесков вереница…А птах ночной горланит без проблем —от звонкой ноты в носоглотке жженье:не суетись, уснём не насовсем,раз не слабеет сила притяженья.«Для жизни слишком оказавшись хрупким…»Для жизни слишком оказавшись хрупким,на грани между жизнью и скорлупкой —застывшим кадром – скрюченный птенецнаходит свой, так говорят, конец…Апрель, весна, гарцуют в небе птицы,за руку веткой трогает сирень —куст понимает: страшно не родиться!И убегает в розовую тень.«Над полями, над садами…»Над полями, над садамидымка летняя легка,небожитель пролетает,или просто – облака…Как же выдержало сердце?Тромбы, бомбы не беда:не обнимемся с тобою,нерождённый, никогда.На жареИ вот плыву по ветру в белом сквере!Ещё порыв – и вишни полетяткружить легко, как птицы, в атмосфереи не успеют к октябрю назад —утешить шорохами пожелтевших перьеввечерний сплин иссушенных умов…Вернёшься в дом – стучатся ветки в двери,отречься требуя от пустотелых слов:мол, посмотри-ка, на столе нарциссы,всех выверенных истинней идей,не зная, что у точки есть абсцисса,глядят в окно на вальс полутеней.С пятницы на субботуПо воде, похожей на опал,воздух в мелкой лодке проплывал:по белёсо-розовой водетихо-тихо плыли мы нигде,проходя сквозь сон, короткий сон,безмятежно, точно в унисонбез одежд легли вдвоём на днобелой лодки – было нам даноплыть, обняв друг друга, по реке,замолчать, дышать, рука в руке,и текла зеркальная вода,будто не причалим никогда.«Во времена цветения жасмина…»Во времена цветения жасминалуна плыла и не меняла мину,и отчего-то – Боже, отчего же! —была, красотка, на меня похожа…Туман, пришедший в сердце с ностальгией,загустевает… Мы – уже другие.И отчего-то – Боже, отчего же! —бегут мурашки на ветру по коже.Оракул