Читаем Сверхзадачи онлайн бесплатно
Сверхзадачи
Сборник коротких абсурдных зарисовок, ироничных и грустных. В этих странных историях, на грани фантастики, ясно проступает абсурдность реалий современной жизни.
Проза / Проза прочееСоздано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Я начал писать.
Как-то вдруг.
Неожиданно.
Написав что-то, я показал своё творение приятелю.
– А где сверхзадача? – спросил меня приятель.
Задумавшись об этом странном слове, я пошёл в библиотеку.
Узнав, что такое сверхзадача в творчестве, я долго не мог её
найти.
А когда нашёл, не мог от неё отвязаться.
Везде мне мерещились сверхзадачи.
Сверхзадачи не давали мне покоя.
Сверхзадачи мучили моё воображение.
Сверхзадачи подорвали моё здоровье.
Тогда я поставил цель – уничтожить сверхзадачу.
Но через какое-то время я понял, что цель – уничтожить сверхзадачу – сама становится сверхзадачей. Поняв, что начинаю сходить с ума, я лёг спать.
Мне снилось, что я Геракл.
И я сражаюсь с гидрой.
Гидру звали Сверхзадача.
И как только я отрубал одну из голов, на её месте отрастала новая.
Как только я уничтожал одну сверхзадачу, на её месте возникала новая.
Это продолжалось целую вечность.
Но вдруг!
Неожиданно мне пришла в голову мысль. И я выковал меч абсурда,
кольчугу белиберды и щит дадаизма.
Но тут я упал с кровати, проснулся и забыл, о чём думал.
Лето. Письменный стол. На столе лежит только что выпотрошенная форель. Над ней уже кружат мухи. В комнате двое мужчин. Они негромко беседуют.
– Так Вы утверждаете, уважаемый Георгий Петрович, что не существует чёрных дыр? – спрашивает один из них, полный человек с бородкой.
– Чёрные дыры – это миф! – отвечает второй, длинный и худощавый.
– А я, – говорит полный, – говорю, что они есть! И в подтверждении моих слов могу доказать Вам это!
– Ну-ну, – ухмыльнувшись во весь рот, показывая пару гнилых зубов, начинает издеваться Георгий Петрович, – и каким образом Вы это сделаете?
– А вот, благоволите посмотреть сюда!
Полный человек берёт за хвост только что выпотрошенную форель и с размаху кидает её в стену.
На стене чёрной краской нарисован круг. Форель попадает в центр круга… и… исчезает.
– Вот! – торжествуя, говорит полный. – А вы говорили…
– Постойте, это как? – выпучив глаза, начинает тараторить худощавый, – так ведь не бывает!
– Я вас предупреждал, – улыбается полный. – Людям верить надо.
– Ведь это гениально! – восклицает Георгий Петрович, – вы только что открыли чёрную дыру! Это же Нобелевская, чёрт подери!
– Ну, – скромничает полный, – какая там Нобелевская…
Худощавый подбегает к нарисованному на стене кругу и начинает ощупывать его.
– Что такое? – озабоченно говорит он. – Ничего необычного, круг как круг. Что за фокусы? Где чёрная дыра?
– Никаких фокусов, любезный Григорий Петрович, – отвечает полный. – Если что-то попадает в чёрную дыру, то уже нет никакой возможности вернуть это обратно.
– Так где же дыра! – начиная раздражаться, вспыхивает худощавый. – Это просто стена с нарисованным на ней кругом! Вы что издеваетесь надо мной?!
– Ничуть не издеваюсь, – с улыбкой мартовского кота говорит полный, – чёрной дырой была форель…
Григорий Петрович смотрит на оппонента и выпивает два стакана водки.
Лето. Письменный стол. На столе стоит кастрюлька. В комнате двое мужчин. Они негромко беседуют.
– Вот, драгоценный Георгий Петрович, – говорит один из них, полный человек с бородкой, – я изобрел формулу красоты.
– Да будет вам, – хмурясь, отмахивается второй, худощавый. – Я после вашей чёрной дыры в себя прийти не могу.
– Клянусь вам, любезнейший! – говорит полный. – Вы же знаете, я никогда не вру!
– Ваши бредни, – раздражённо шипит худощавый, – начинают меня утомлять. Я вам, прекрасный изобретатель, сейчас всю морду набью.
– А вы попробуйте мой эликсир, – сладко улыбаясь, говорит полный, – и всю вашу злобу как рукой снимет.
Полный берёт за ручки кастрюльку и начинает через марлю переливать бесцветную жидкость в стакан.
– Вот, – улыбаясь, говорит он. – Пейте до дна! Пейте и ничего не бойтесь!
Худощавый брезгливо берёт стакан и принюхивается.
– Что это? – гримаса брезгливости падает на его лицо. – Что за вонь? Черт разберёт, чем эта гадость только пахнет! Чего вы туда намешали?
– Я не могу рассказывать про все ингредиенты, – лукаво улыбаясь, говорит полный, – вот сперва опубликую своё изобретение, а уж потом…
– А я пить эту бурду не буду! – взрывается худощавый. – Не буду и всё!
– Ну и кому вы навредите? – насмешливо говорит полный. – Да и бог с вами, не пейте. Только и любви никогда не постигнете.
– А может, её и вовсе нет? – задумчиво говорит Георгий Петрович. – Вовсе нет… любви этой… и красоты тоже… я её не видел.
– Да видели! – радостно говорит полный. – Только забыли! И любовь свою первую и стихи, наверное, в юности писали и страдали.
– Страдал, – задумчиво, глядя в одну точку, говорит худощавый. – Её Викой звали, Виктория… победа. Победила она меня лет так двадцать тому назад.
Он выпивает стакан и продолжает.
– Вот сейчас всё так отчетливо вспомнил. И речку, и скамейку нашу. Мама её нас гоняла, не хотела, чтобы она со мной была. А мы друг другу клятву верности давали. Виктория… Она уже старенькая теперь, наверное. Чем вы мне напоили? Жестокий вы человек!
– — Ничего, – торжествуя, говорит полный. – Это просто смесь водки с дерьмом.
– Что?! – заорал худощавый. – А эликсир?
– Формула красоты, – нравоучительно говорит полный, – не в эликсире, а в качестве ваших воспоминаний и представлений о прекрасном. И ещё добавьте мечтательности и меланхолии, смятения чувств. Ну и вашей прекрасной души! Вот, дорогой мой Георгий Петрович, настоящая формула красоты! Или вы со мной будете спорить?
Худощавый посмотрел на своего оппонента, задумался и спорить не стал.
– Да и я тоже бы не стал. А вы?
Лето. Письменный стол. За столом сидят двое мужчин, полный и худощавый, и тихо беседуют.
– А вы знаете, уважаемый Георгий Петрович, – говорит полный с улыбкой, – вчера вечером, моясь в душе, я понял, почему мне суждено величие. Я четко осознал, что я бог.
– Вы, дорогой мой, – хохочет худощавый, – вчера грибов переесть изволили. Вот вам мозг то и вспучило!
– Ну… – тянет полный, – а хотите, докажу?
– Опять чего-нибудь выкинете эдакое, – говорит худощавый. – Хватит с меня ваших фокусов.
– Помилуйте, мой друг, – говорит полный, – какие фокусы. Вот, извольте взглянуть.
Полный берёт чистый лист бумаги и рисует на нем человечка.
– Вот, благоволите! – довольно говорит он. – Я создал жизнь! Правда, пока в двух измерениях. Ну чем я не бог?
– Да, интересная игра, – соглашается худощавый, – можно в неё поиграть. Если вы бог, то я буду дьявол. Согласны?
– Конечно, конечно, – кивает головой полный, – и что вы собираетесь делать?
– Ну, человечек у вас один, и значит ему грустно. Вот я тут нарисую тоску. Немного дождя, старый, дряхлый, ссутуленный дом и издохший пёс у порога.
– Ага! Ну, а я в свою очередь, – оживляется полный, – нарисую ему любовь. Вот эта красавица очень спасет его от тоски.
– Ну и красавица! – фыркает Георгий Петрович. – Не могли посимпатичнее нарисовать?
– Сойдёт! – машет рукой полный. – И вот у нашего человека есть подруга! Нарисую весёлую свадьбу. А если есть женщина, то есть и дом, и уют, и всё прекрасно. Вот я тут солнышко пририсую.
– Какая карамельная идиллия! – со злостью говорит худощавый. – А болезней не хотите? Нарисую я вам кучу вирусов, заразы всякой и бедности.
– Ничего! У нас же есть любовь! Вот тут будет технический прогресс, пенициллин, антибиотики. А насчет бедности, нарисую я ему хорошую работу с достойной зарплатой.
– — У вас на всё есть козыри! – задумчиво говорит худощавый. – Вы вынуждаете меня на крайние меры. Вот вам война!
– А я его беречь буду. – Радостно замечает полный. – Он же верит в меня! Да и жена его любит.
– Хорошо, – озабоченно говорит Георгий Петрович, – я вижу, вас голыми руками не возьмешь. Ну не будь я дьявол, если не придумаю чего-нибудь. Я сейчас его искушать буду! Вот много женщин, алкоголь. И пусть его на работе повысят. Гордыни немного не помешает. Пусть он начнет задумываться, что жена его недостойна.
– Хитры вы, – задумчиво говорит полный. – Ничего, я ему сейчас испытание устрою. Урок, так сказать, преподам. Катастрофу сделаю. Пусть он в больницу попадет, а жена будет за ним ухаживать. Вот он и почувствует настоящую любовь.
– Какой же вы бог! – смеётся худощавый. – Вы ему сейчас увечья нанесли.
– Ничего, это для его же пользы, – смахивая набежавшую слезу, шепчет полный, – для его же пользы…
– Всё у вас прекрасно, да? – наклоняясь над листом, шипит Георгий Петрович. – А я кое-что придумал. Я ему дар сочинительства дам. И он на вас едкую эпиграмму напишет!
– Это за все-то мои заботы? – огорчается полный. Но, быстро взяв себя в руки, говорит, – я же бог, я должен прощать. Он просто не ведает, что творит! Пусть он покается, и я его прощаю.
– С вами нет никакой возможности играть, – — озлобленно говорит худощавый, – всё у вас хорошо да гладко. А вот я сейчас…
Договорить он не успевает. Прямо перед глазами у двух собеседников появляются несколько жирных чёрных полос.
– Что это? – не сговариваясь, шепчут оба. – Что это такое?
Но тут откуда-то сверху громко звучит детский голос:
– Да ну вас! Чего вы сидите и болтаете? Я хотел картинку нарисовать, как наш сосед с другом за столом чай пьют. А вы всё время болтаете! Я папе нажалуюсь! Дураки какие-то!
Георгий Петрович наклонятся над чёрной полосой так, чтобы было видно полного, и говорит ему:
– А давайте, господи, водки выпьем?
«Георгий Петрович! Я, как честный, благородный человек, заявляю вам, что между нами все дружеские отношения прерываются. После того, что вы высказали в адрес одной известной вам особы несколько ужасных фраз, я не могу больше с вами общаться.
Вы, Георгий Петрович, подлый и грубый! Ноги вашей больше не будет на моём дачном участке! И более того, я очень жалею, что был с вами знаком и даже дружен. Вы враг мой! С наихудшими пожеланиями вам. Ваш бывший друг».
«Ну и чего вы взъерепенились, мой любезный изобретатель? Подумаешь, что я сказал вашей соседке, что она намазанная мартышка? Но это же правда! А на правду обижаться нельзя, мой полный друг. Поселилась напротив вас какая-то дура. И вы сразу деградировать начали. Раньше хоть чего-то изобретали, чёрные дыры открывали, а теперь… Да и не надо мне таких друзей! Пропади вы пропадом вместе со своей соседкой!»
«Ах так! Я возмущён вашими словами. Вы даже не раскалились! Я вызываю вас на дуэль. Жду вас в полдень на перекрёстке. Выбирайте оружие и дайте мне знать!
P.S. Георгий Петрович! Вы сами дурак! А я девушка умная! Я техникум закончила! Вот!»
«Ждите, ждите, жирный подкаблучник! А я не приду! Оружие я выбрал. Убейтесь об стену сами. Знать вашу стаю не желаю! Всё!»
«В таком случае, Георгий Петрович, я объявляю вам войну! Ждите незамедлительного нападения!»
«Одумайтесь, мой друг! Вспомните Троянскую войну! Давайте мириться. Предлагаю первый и последний раз».
«Друг мой, Георгий Петрович! Простите меня за всё. Приходите сей же час ко мне. Мне очень плохо. Она бросила меня! Сбежала с местным агрономом. Забудем всё! Приходите, водки выпьем».
Ровно в восемь утра в квартире Георгия Петровича прозвучал телефонный звонок.
Прозвучал резко в тишине, напугав толстого кота, который с перепугу сиганул в прихожую и наделал на полу лужу. Георгий Петрович поднял трубку и сердитым голосом спросил:
– Кто этот самоубийца, который осмелился разбудить меня в выходной день?
– Это я! – голос в трубке был взволнован. – Я ваш друг!
– Слушай, толстяк! – зарычал Георгий Петрович. – У тебя должны быть очень веские причины звонить мне! Если ты позвонил только ради того, чтобы пожелать мне доброго утра, то берегись. Я убить тебя могу.
– Очень веские! – заверещала трубка. – У меня дома сидит снежный человек! Ну, знаете, тот, с Гималаев. Приезжайте, сами всё увидите.
– Я приеду и убью вас обоих! – трубка с грохотом упала на телефон. Кот наделал ещё одну лужу уже побольше.
Через полчаса Георгий Петрович сидел на диване в квартире своего приятеля и грозно ворочал глазами. В руках у него была увесистая сковорода.
– Где ваш йети? – зловещим голосом спросил он. – Если это шутка, то она будет последней в вашей жизни.
– Какие тут шутки, – толстый покосился на сковородку, – сейчас я вам его покажу. Я его в ванную отправил, а то от него нехорошо пахло. Через пять минут я покажу вам Андромеда.
– Вы что, назвали его Андромед? – заулыбался Георгий Петрович. – — Хорошее имечко, нечего сказать.
– Оно ему подходит, – всё ещё глядя на сковородку, сказал толстый. – Андромед – красивое имя.
В ванной щёлкнула задвижка, и перед друзьями предстал двухметровый богатырь с огромной чёрной бородой и непомерно длинными руками.
– Вот он, – торжествующе сказал толстый. – Вот он, снежный человек, головная боль всех уфологов.
– Здравствуйте, – ошарашенно сказал Георгий Петрович. – Добро пожаловать в цивилизованный мир.
– Урр-Апр-горр… – прорычал Андромед, – ик-мрарр-горуу… – со смаком закончил он.
– Да… – протянул Георгий Петрович, – красноречиво. – Он что, совсем не понимает по-нашему?
– Всё он понимает! – отозвался толстый. – Только не говорит. Ну, как собака.
– Агр трас гав гав! – резко повернувшись к толстому, сказал Андромед. – Трарр горутррр придурр!
– Что он сказал? – поддавшись вперед, спросил Георгий Петрович. – Вы его понимаете?
– Немного, – ответил толстый. – Он не очень доволен, что я его сравнил с собакой. Он считает, что собака – грязное животное.
– А он кем себя считает? – со смешком сказал Георгий Петрович. – Чистой расой чтоли? Он, наверное, и мылся-то первый раз в жизни. Вы посмотрите в ванной, может он у вас мыло съел.
Андромед жёстко посмотрел в глаза Георгию Петровичу, вырвал у него из рук сковороду и ударил его по голове.
– Ох! – Георгий Петрович сполз с дивана. – Зовите полицию! Он же дикий! Питекантроп, точно!
– Йграрр, тфурр! – — Андромед плюнул на ковер. – Ирграрр наррушш хераарр! – и вышел из квартиры.
– Ну что вы натворили! – завопил толстый. – Это же было научное открытие!
– Этот ваш дикарь мне голову разбил, – злобно отозвался Георгий Петрович. – У вас водка есть? Несите скорее!
Андромед вышел из подъезда и пошел в сторону лесопарковой зоны. Там у него был спрятан летательный аппарат. Мысли его были не очень.
– Да, – думал он. – Нельзя им ещё в космос. Не доросли они ещё до космоса. Рылом не вышли. Ладно меня оскорбили. Я прощу. А если бы оскорбили расу колондзианцев? Эти не простят и уничтожат Землю за считанные секунды. Нет, рано ещё этим дикарям в космос. Рано.
В квартире Георгия Петровича раздался телефонный звонок.
– Алло, – сказал он, поднимая трубку, – я слушаю, говорите!
