Читаем Свадьба с мертвецом онлайн бесплатно

Ян Сикоревич. Мелина Боярова

Раскаленный шар полуденного солнца выжигал все, что попадалось ему на пути. Своими безжалостными лучами-палачами он испепелял мир в доступном ему пространстве. И казалось, что если бы солнечные лучи могли не только переотражаться в зеркальной поверхности воды, а и изгибаться, подобно гигантским змеям, проникая в самые заповедные, сокровенные и потаенные места (под крыши домов, тенты, всевозможные укрытия и щели), то этот день был бы последним на земле. Но даже и у такого могущественного образования природы, как солнце, была своя обида на создателя. Тот отнял у него часть открытого пространства, где солнце по идее должно было быть полновластным хозяином. Это была тень. Если перевести это на человеческий язык, то солнце никогда не могло посмотреть тени в лицо. Она всегда скрывалась за тем, кто был его жертвой. Страдалец отпускал за собой тень. Почему же тень не является защитником? Почему же так странно устроен мир, почему часто то, что должно защищать живое существо, само прячется за спину? Нет, тень — это не сила, это не укрытие. Это боль всего живого, это мука и страдание, которые сами ищут покровительства. Странно — боль нуждается в защите? Люди часто стесняются тени, которую они отбрасывают. Люди думают, что это всего лишь тень, которая обволакивает их контуры Они не понимают, что тень — это их боль, а ее не приукрасишь никакими изощренными костюмами, платьями и безделушками. Она такая, как есть. Это наказание за все, что человек сделал не так в жизни. Каждый человек отбрасывает кроме видимой тени еще и невидимую, состоящую из страдания. И чем дольше живет человек, чем длиннее его жизненный день, чем он старше, тем длиннее тень страданий тащится за ним по пятам. Потому что солнце его жизни садится вcе ниже и ниже, а тень прожитых лет все длиннее.

Эта книга о любви и страдании, которые переходят одно в другое, как игра света в волнах моря или зыби от ветра в маленьком озерце. Где это случается, не играет роли. И эти переходы любви в страдание порождают иногда раковую опухоль души — ненависть. Человек может прожить жизнь, как камыш, в излучине маленькой реки, лишь иногда затапливаться половодьем да и то лишь раз в году. А может человек и прожить щепкой унесенной в океан и вся его жизнь будет тогда борьба со стихией, когда одни штормы сменяют другие и некогда поднять голову от неприятностей, которые ураганами проносятся над ним. Они заливают его душу страданием и неприятностями, постоянными препятствиями, когда уже руки опускаются и хочется уйти камнем на дно. И в конце жизни душа превращается в обкатанный волнами камешек, выброшенный прибоем на берег. Да, уже нет острых углов, сглажены прощением и временем противоречия, душа приспособилась, ей уже ничего не страшно. Но время ее закончилась. Камешек души выброшен шипящей волной прибоя на берег. Все что ему остается — это пена воспоминаний.

Так уже устроен мир, что за все приходится платить. Но самую большую плату люди приносят за любовь. И денежные купюры тут не принимаются. О если бы можно было заплатить за высокую любовь деньгами! Но суррогат продажной любви только издевательски подчеркивает эту истину. За настоящую любовь люди платят страданием. И чем сильнее чувство, чем ярче эта обманчивая звезда, которая влечет за собой (да вы догадались — мечта) тем дороже приходится платить. То есть страдать. Это непреложный факт. Если со мной не согласны, то давайте поспорим. Вот вы мне скажете: «A как же те, кто в любви и заботе друг о друге прожили длинную жизнь, наполненную счастьем?». «А я вам скажу: — пусть и так». В этом факте я с вами соглашусь. Но! Наступает час расплаты за любовь — смерть вырывает одного из этого, казалось бы, счастливого, вечного круга. И чем сильнее была любовь, тем сильнее страдание того, кто остался на земле. Он теперь один.

Только наивные юные души верят в непорочность мечты. Но какое право мы имеем отнять у них эту святую веру? Прозрение придет потом… Но, даже зная это наперед, души не перестают мечтать, не перестают любить. А в основном люди постоянно расплачиваются за свою химеру, за мечту. Потому что человеку нужна эта разменная монета — страдание, он так устроен, без этой невидимой бумажки нет интереса, нет движения, нет динамики жизни. А она преподносит все время очередные заботы, очередные препятствия. И человек, как лошадка в беге с препятствиями на стадионе, несется к подброшенным судьбой цели — к финишу, преодолевая страдание на своем пути. Ведь кажется, что финиш уже рядом, вот она цель, вот она любовь, осталось немного. Нужно лишь, стиснув зубы, напрячься, а нет! После достижения цели, она оказывается промежуточным финишем, а главная цель впереди. И так до бесконечности. А случается — бежит человек по жизни, отбрасывая тень страданий, не замечая иногда, что давно пересек финишную черту, что он достиг цели, что его любовь рядом. Но так уж устроены некоторые, что им хочется продолжать свой бег. И они сами бегут от того, к чему стремились. Они бегут от своей любви, неся груз страдания за спиной. И чем сильнее им кричат вдогонку: «Остановись!» — тем сильнее их бег. И это упрямство, свойственное человеческой натуре порождает ненависть. Но опомнись человек! Еще не поздно вернуться! Тебя ждут.

Дверь страдальчески скрипнула и ударила в спину.

— Зачем же по заднице бить? — парень повернулся и погрозил кому-то невидимому в полумраке. Потом ему стало как-то не по себе. Контраст между залитой светом, шутками, смехом и вином гостиной и темной тихой комнаткой, в которой он очутился, внушал благоговейный трепет. За мгновение до этого парень втолкнул в тишину и трезвость маленькой гостиной пьяную гостью, вырвав ее прямо из застолья, как грибник вырывает найденный гриб из грибницы. Девушка громко икнула и поинтересовалась:

— A что мы тут будем делать?

— Посмотрим, сымпровизируем, все зависит от…слушай, хватит кудахтать, помоги лучше место очистить.

Они оказались в комнатке, где на кровати были свалены горкой куртки, плащи пальто и вообще все, в чем люди приходят на вечеринку, но бросают впопыхах перед застольем. Из соседней комнаты доносился непрекращающийся смех, взвизгивания на фоне музыкального сопровождения; и все это проскальзывало в маленькую щелочку створки двери, словно дразнящее веселье возмущалось тем, что из его рядов вырвали таких важных персон. Но молодые люди никуда не собирались уходить.

— С-слушай, а зачем ты меню сюда притащила? — парень уперся взглядом в троящееся изображение девушки, которая в этом почти полном мраке казалась привидением, — Я тебя боюсь.

— Ха-ха, хи-хи-и, — тихо, как мышка взвизгнула особа женского пола.

— Ну, ладно, что мы стоять будем, давай расчистим место, а там и вспомним, что сюда привело.

Пара стала сметать не церемонясь с заваленной кровати на пол всю скучающую там верхнюю одежду, словно интересней на свете и работы не было. Девушка все это делала с таким куражом, что когда последняя куртка освободила кровать, даже расстроилась. Она хотела сесть, но промахнулась и, как куль с песком, обрушилась на груду верхней одежды, словно заранее подготовила себе мягкую осадку. Пытаясь помешать падению, парень схватил ее за руку, а поскольку сам еле держался на ногах, то свалился на пол рядом с «компаньoнкой». Оба сделали несколько попыток встать, но безрезультатно. Девушка не прекращала подхихикивать, только периодически икала, а потом внезапно замолкла и затаилась. Ей вдруг стало страшно. Парень рядом на полу не внушал ни спокойствия, ни доверия. Какой из него защитник? Сам лежит, как прикованный. Ей захотелось ущипнуть его, она протянула руку и что-то схватив, сжала между пальцами изо всех сил.

— Сдурела? Больно же! — послышалось из темноты комнаты.

— Ой извини! Не хотела. Я думала тебя ущипнуть в другое место, а попала в глаз.

— Дурочка, если бы ты так глаз ущипнула, то я уже превратился бы в генерала Кутузова под Москвой накануне Бородинской битвы.

— А куда я попала? — с нескрываемым любопытство произнесла девушка.

— Ты о доме или части тела? — и не дожидаясь ответа молодой человек произнес:

— Нос мне прищемила. Ясно! Ну и пальцы у тебя, как прищепки. Дьявольская сила!

— Это потому, что я выпила немного.

— Немного? Я думаю, что это после много еще немного.

Девушка опять засмеялась в темноте. Парень продолжил:

— Теперь ты моя должница. Я тоже должен что-то сделать тебе неприятное.

— А что?

— Сейчас узнаешь.

— Погоди, чур даю тебе 30 секунд, делай все, что хочешь, но через 30 секунд, я свободна!

Парень задумался.

— А как ты в темноте 30 секунд различишь?

— А я буду в уме считать.

— Ну так начинай!

Девушка не успела даже вздохнуть как парень впился в ее губы своими. Она почти лишилась дара речи, да и если бы хотела, то не могла бы произнести ни слова. Как ей вдруг захотелось бросить счет, но силой воли заставила себя продолжать считать. На счет двадцать семь, ей дали возможность вздохнуть, она же ведь почти задохнулась, а парень схватил ее за левую грудь и сжал крепко; ей стало по настоящему больно, но почему-то сладко. Когда Настя, а так звали пленницу, досчитала до тридцати, она вырвалась. Потрясение было таким сильным, что сразу весь хмель улетучился. Ей стало стыдно. Угрызения совести застали вскочить натянуть на себя первое попавшееся пальто и выскочить из квартиры ни с кем не попрощавшись. Стыд заливал ее по самую макушку: «Как она могла до такого докатиться? Она, которая считалась в классе образцом нравственности. Даже с мальчиками еще не целовалась никогда!» То, что произошло там, в комнатке за гостиной, жгло ее совесть каленным железом. «Вот и произошло мое падение, теперь я, как все». Теперь cестра младшая, Марианка, будет над ней надсмехаться. Она, которая всегда

старалась быть примером для малышки.

На улице хлестал дождь, а может был беспросветный туман, а может еще какая напасть. Если бы у бегущей из последних сил девушки спросили, какая погода, она бы не ответила. Ей было все равно. Главное, что на душе — мрачно и противно. Она совершила сегодня грехопадение и должна наказать себя за это! Вот возьмет завтра и будет голодать! И никакие призывы и мольбы тети-мамы не помогут сесть за обеденный стол.

Внезапно какая-то крупная дождевая капля прижала ее плечо. Что за чудеса? Разве бывают капли размером с футбольный мяч?

— Извините.

«Что это? Капля еще умеет и разговаривать?».

Наконец до Насти дошло, что ее догнал и остановил какой-то человек. Девушка испугалась. Глухое время, она посреди темной улицы и какой-то типчик. Даже идиоту ясно, что хочет мужчина от незнакомой женщины ночью на улице? Это она проходила уже в своем воображении. Но голос ей показался знакомый. «Боже!» Она все вспомнила. Страх сразу отступил, как утренний туман под первыми лучами солнца.

— Это вы?

— Да, я, вы выскочили, как угорелая, и перепутали пальто, может быть это ваше?

Настя рассмеялась. В руках у парня были на выбор: пальто, куртка, плащ и что-то еще.

— Да вы же ограбили людей! Подумают, что гостя пригласили уголовника.

— А я и есть уголовник.

По спине девушки опять побежали мурашки: «Что-то я расхрабрилась». Но потом, вспомнив всю ситуацию в комнате, она залилась звонким смехом, видимо вызвал проклятие проснувшихся людей, под чьими окнами они находились в этот момент.

Как-то незаметно они дошли до ее дома. Настя вдруг сказала, неожиданно для себя:

— Знаете, молодой человек…

— Максим зовут меня…

— А меня Настя, давайте отнесем чужие вещи обратно, хозяева видимо уже нагулялись и домой хотят.

На голове у девушки красовался чей-то берет и шарфик тоже был явно не из ее гардероба. Потом она оглядела свое пальто. Случилось чудо, но из кучи белья она вытащила, убегая, таки свое пальто. А может быть она сегодня вытащила свой лотерейный билет? Ей не хотелось расставаться с этим стройным парнем, обладателем густой шевелюры и горящих, словно сверлящих насквозь глаз. А отнести вещи был замечательный повод продлить это импровизированное свидание. Она оглядывалась во все попадающиеся им зеркальные витрины, словно пытаясь разгадать, как она смотрится с этим красавчиком? Сильно ли проигрывает на его фоне? Настя считала себя довольно миловидной: ее резко выдвинутый вперед подбородок говорил о присутствии воли, а крутой лоб, уходящий в лес закрученных перманентом кудрей, о недюжинном уме. И глаза у нее были под стать — голубые с зелеными искорками. И не такая уже она и малышка: ее глаза упираются как раз ему плечо.

Когда они вернулись, гулянка уже закончилась. Все находились в каком-то летаргическом состоянии. Кто сидел на стуле, опустив упавшую голову на грудь, кто в маленькой комнатке на кровати, кто даже на полу, да и под столом тоже кто-то умудрился «свить себе уютное гнездышко». Положив в уголок комнаты пальто молодые люди вышли тихо, на цыпочках, чтобы не потревожить заснувших на «боевом» посту загулявших. По всем законам жанра, парень, когда они достигли крылечка дома Насти должен был попросить у нее телефон и спросить, когда они встретятся. Но едва они достигли Настиного дома, Максим развернулся спиной и пошел восвояси.

Весь остаток ночи девушка проплакала в своей комнате. А чтобы не разбудить сестричку, спавшую на соседней кровати, как только ее начинали сдавливать рыдания, «гасила» себя подушкой. И к утру подушка была, словно побывавшая под соленым дождем.