Читаем СВА-2: Темнотропье онлайн бесплатно

Дем Михайлов.

Темнотропье.

Глава первая.

Ступени перемен.

Лестница… лестница ведущая к солнцу и свободе! И затаив дыхание, я поднимаюсь по ней все выше и выше.

Дрожащая нога ступает на очередную ступеньку. Голова поднимается выше, и я с упоенным восторгом вперяю жадный взор в яркое солнечное сияние ставшее чуть ближе. Вот и свобода! Вот и ты, милая! Здравствуй, яркое солнышко, я так по тебе скучал…

Вершина лестницы. Я добрался.

Плавающая в утомленных темнотой глазах мешанина из солнечных бликов и ярких зеленых цветов несколько упорядочилась, и калейдоскоп сложился в цельную картинку.

Я увидел ветвь, усеянную глянцевыми зелеными листьями и белоснежными цветами.

Дерево! Настоящее дерево! Это хорошо!

Затем я узрел вертикальный столб яркого солнечного света среди покачивающихся древесных листьев.

Солнечный свет — это тоже хорошо! Это прекрасно!

Меня окружают серые стены с сидящими и ползающими на них множеством солнечных зайчиков.

Зайчики это очень хорошо… от серых стен повеяло чем-то грустным…

Ноздри уловили вкуснейший запах сдобы.

Булочки! Это просто великолепно! Пышные и с хрустящей корочкой…

Взгляд опустился чуть ниже, и я увидел чьи-то удивленно раскрытые глаза с изумрудными зрачками, смотрящие прямо на меня.

Хм… глаза… это хорошо или плохо?

Стоп!

Мысленно заставив себя успокоиться, я взглянул на все целиком. Обозрел, застонал и обессиленно рухнул на колени.

Увидел я следующее: просторная квадратная комната с земляным полом и с высоким купольным потолком, посреди которого квадратное отверстие, забранное толстенной металлической решеткой. Под решеткой растет большое дерево с пышной кроной, усыпанное белыми цветами. У основания древа, между выпирающими из земли мощными корнями, сидит странный старичок с окладистой седой бородой, огромными глазами с изумрудными зрачками и сверкающей в пробивающихся сквозь листву солнечных лучах лысиной.

Присмотревшись, я понял, что старичок не сидит под деревом — старичок из дерева растет! Человеческое тело на уровне пояса превращается в переплетение древесных корней, частью уходящих в землю, а частью в ствол дерева. В седой бороде кое-где видны редкие зеленые нити, несомненно, растительного происхождения, на тощих плечах сплетенная из листьев и тонких ветвей накидка.

Испустив приглушенное мычание преисполненное горя, я машинально продолжил осматриваться, выхватывая взором все новые и новые мелкие детали.

Древесный ствол с грубой корой там и сям украшен различными зеркалами. Размер, форма, окантовка — все разное. Нет ни одного одинакового зеркальца. Вот прямоугольное со строгой черной рамкой. А вот овальное с веселенькой цветастой каемкой по краю. Их объединяло одно — в каждом из зеркал отражалось солнце. Преломляющиеся лучики солнца скакали из зеркальца в зеркальце, падали на стены и крону дерева, добавляя свою толику света в комнату.

Лучи солнца падали и на странного старичка растущего из дерева, благостно улыбающегося и щурящегося. Хваткие пальцы дедушки суетливо мелькали, колдуя над установленной на треножник небольшой сковородкой, под которой виднелось наполненное солнечным светом зеркало, отдающее всю энергию дну сковороды. Весело шипело масло, в воздухе витал запах сдобы.

Я ошибся. Почувствованный мною запах исходил не от булочек.

Веселый старичок-дерево пек блины на солнечной сковородке…

Господи…

Подавшись вперед, я ничком рухнул на ступеньки и горестно застонал:

— Ну почему-почему-почему-у-у?

— Да потому-потому-потому, что был он в жизнь влюбленный — дребезжаще пропел в ответ старичок — Да ты заходи милок, чего на пороге-то стоять? Блинов хочешь?

— На свободу хочу! — душераздирающим воплем вырвалось у меня из груди.

— А ты в неволе? — недоуменно дернул седой бровью старичок, ловко переворачивая блин.

— Я внизу! А хочу наверх — на солнышко!

— Как и я — неожиданно сурово отозвался древесный старик — Не стой на пороге, заходи! Угощу блинами, куплю, если что продашь, продам, если купишь! А еще лучше — честный обмен!

— Дедуль — прохрипел я, поднимаясь и утирая грязное лицо — Ты торговец? Здесь⁈

— Я Крутован Дуб! Ну или Крутован Сказочник! — с едва заметной грустинкой улыбнулся старик — Когда-то меня называли именно так. Не торговец. Мало смыслю в деле торговом. Да поневоле учиться приходится. На одной землице да солнечном свете особо не проживешь. И смог бы! Да землица совсем уж оскудела… истощилась родимая. Садись, милок, прости, уж не знаю, как тебя величать.

С легким шорохом из серой земли вздыбилось толстое корневище, поднялось на высоту моего колена и замерло, образовав невысокую лавку.

— Зовут меня Шмыг — поведал я Крутовану, усаживаясь на выгнутый корень. Уселся с опаской — вдруг корневище обхватит меня за пояс и утащит под землю? Землица то оскудела, удобрения не помешает добавить, и тощий воришка на это дело вполне сгодится.

Обошлось. Корень остался неподвижен, лишь едва-едва прогнулся под моей тяжестью.

— Расскажешь свою историю? — с нескрываемой жадностью во взоре спросил старик, протягивая мне самую настоящую стеклянную тарелку со стопкой из нескольких блинов — Угощайся! От всей души предлагаю! Тесто удалось!

— Расскажу — едва не всхлипнув от вновь нахлынувшего горя, повесил я голову — Хотя рассказывать особо нечего.

— Мне любая история сгодится — радостно улыбнулся дедок. Над его головой подтверждающе зашелестели ветви дерева никак не похожего на дуб — Гости сюда редко заглядывают. Последний так и вовсе год назад был. Такой же как ты — чужеземец.

Стоп! Чужеземцами здесь называют игроков!

Стало быть, я не первооткрыватель. Но год назад! Целый год! Давненько же сюда никто не забредал!

— Ну, рассказывай, не тяни! Но сначала испробуй блинов. К нему бы меда хорошо, но чего нет, того нет.

Подцепив толстый блин, я аккуратно разорвал его на две равные части. Одну половину плюхнул на радостно заурчавшего Ползуна, а другую сложил и осторожно надкусил. Вкусно! Действительно вкусно! Но блин явно не из пшеничной муки пекся! Странный вкус… надеюсь я не измельченных червей и слизней сейчас потребляю? Впрочем, вкус хоть и странный, но мне пришелся по душе. После жареного крысиного мяса блины воспринимаются деликатесом.

— Вкусно, дедуль! — озвучил я свой искренний восторг. Еще бы! Такая еда подземным приключенцам не каждый день перепадает!

А про ингредиенты лучше не спрашивать. Порой это благо — оставаться в неведении…

— История — нетерпеливо напомнил Крутован.

— Так… — запыхтел я — Если с самого начала…

— С самого-самого!

— Хм… ну так вот дедуль как все случилось. Совсем недавно прибыл я в ваши края. Вольной птицей недолго летал. Совершил оплошность и попал в лапы стражников!

— Те еще злыдни! — поддакнул дедок, плюхая на сковороду новую порцию желтовато-бурого жидкого теста.

Вновь запахло сдобой.

Ползун громко заурчал, тяжелой каплей подался вперед и стек на тарелку, упав на оставшиеся блины. Вот жадина!

— Пришлось работать на благо города — продолжил я рассказывать свою скорбную историю — Было это в день ненастный, дождливый, ветреный…

Рассказывал я долго. Не меньше часа. Специально добавлял подробностей, потому как видел, что Крутован млеет и смакует каждый эпизод моей игровой биографии. Произнеся последнее слово, я замолк, а старик все так и сидел с прикрытыми глазами, слегка покачиваясь и мелко кивая.

— Порадовал ты меня! — очнулся он спустя несколько минут — Порадовал старика историей!

Поздравляем!

+1 доброжелательности к отношениям с Крутованом Сказочником.

О… повышение репутации! Даже настроение поднялось. И выговорился, выплеснув все накипевшее. И репутацию заработал. И Ползуна блинами накормил. Не знаю для чего мне доброжелательность в отношении с подозрительным дедом-деревом, но вдруг это как-то отразится на моем катакомбном будущем?

— Возьми еще блинов — старик положил на мою тарелку два блина. Виновато улыбнулся — и больше бы мол положил, да самому едва-едва хватает.

Я подскочил, хотел достать из заплечного мешка все съестное, да вовремя остановился.

Не зря же дед упоминал о делах торговых. Спешить не будем. Скушаю с Ползуном на пару еще по блину, осмотрюсь… торопиться уже некуда. Да, подловато я поступаю, неимущим и голодным надо помогать безвозмездно. Но я ведь тоже не слишком богат…

— А ты как здесь очутился, дед Крутован? — крайне мягко поинтересовался я — Живешь тут?

— Живу? — старик аж поперхнулся — В тюрьме не живут, Шмыг! В тюрьме гниют заживо!

— В тюрьме⁈ — ахнул я — Это тюрьма⁈

— А как же! Она самая! Королевская тюрьма города Альгоры! Уровень Забвения. Последний колодец. Номер шестьдесят шесть! Самый дальний в коридоре, чтобы до него добраться надо пройти через две дюжины надежно запертых дверей. И я, стало быть, под шестьдесят шестым номером числюсь. Узник я горемычный с небольшой милостью дарованной от щедрот королевских — особым способом доставленный сюда жидкий лучик солнечного света! — горько вздохнул старик. Но ты не подумай — солнышко светлое не прямо над нами! Куда там! Над нами толща укрепленного камня!

— Оппа — только и сумел выдавить я из себя.

Я нахожусь в тюрьме Альгоры! Вор и беглец сам вернулся в узилище. Хотя я даже не в самой тюрьме, а именно ПОД тюрьмой, если я правильно понял старика. Уровень Забвения — звучит страшновато. Бросили и забыли. А чтобы совесть не мучила, даровали слабый лучик света. И кормись святым духом. Еще можно глотать пляшущие в солнечном свете пылинки…

Но это же шанс! Огромный шанс для меня выбраться наружу! Я готов сдаться на милость тюремщиков. Уверен — какова бы не была кара за мой невольный побег, ниже этого уровня меня не поместят! Меня скорее поднимут наверх, а тюремная камера, коли такая найдется для незадачливого воришки, будет находиться где-нибудь в тюремном дворе и в камере будут окна, через которые я смогу любоваться природой… или небритыми харями тюремщиков.

— Дедуль, а когда с обходом придут? — привстал я — Тюремщики ключами звенящие…

— Ась? Никогда! Навсегда меня сюда заключили — по морщинистой щеке сбежала крупная слеза — Это же уровень Забвения! Из дарованных милостей только и есть что солнышка свет благословенный. Давненько никто не заглядывал из стражи.

— Проклятье… — я обреченно осел на корень. Против собственной кармы не попрешь — Дед Крутован, а за что тебя так? В Забвение…

— То дело прошлое — посуровел старик, утирая лицо заскорузлой ладошкой — Былое ворошить без веской причины не стану… Обижать тебя не хочу, может и поведаю, но чуть попозжа, Шмыг. Так что насчет обмена? Вдруг да найдем чем поменяться! Давай?

— А давай! — легко согласился я, снимая с плеч мешок, к которому Крутован сразу прикипел взором — Но Ползуна не отдам, не продам и не обменяю, дедуль!

— Ползун?

— Вот — мой палец ткнул в похрюкивающего слима, «вылизывающего» тарелку — Мой друг!

— Друзей продавать нельзя — согласился старик, коротко поводя плечом.

За его спиной бесшумно разошелся древесный ствол, внутри оказалось довольно большое пустое пространство. Удобно! Этакий надежно запертый тайник внутри собственного тела.

— У меня особо ценного ничего нет! — поспешил предупредить я, дабы древесный старичок не испытал сокрушительного разочарования при виде моего «богатства».

— Что тебе не ценно, для другого бесценно — заметил Крутован.

Вот уж точно Сказочник. Ладно слова складывает.

— Ну! Благословясь приступим к делам торговым, Шмыг! — лучезарно улыбнулся дед, запуская руку в раскрывшийся ствол дерева — Вот чего у меня есть предложить! Упреждаю сразу! Торговаться не умею, но люблю! Начну с товара красного, зазывного! Мука плодовая с примесью цветочной! Ароматная, хоть на блины, хоть на булки сгодится! И у меня ее цельный пуд имеется! Было чуток больше, но как на грех блинов решил спечь! Бери, Шмыг! Не пожалеешь! Дешево не отдам!

Перед старичком плюхнулось несколько мелких мешочков сплетенных из тонких веточек. Аккуратные, прямо как швейной мастерской. Вот только…

— Дедуль, мне муки не надо — с сожалением покачал я головой.

Старик аж осунулся. Съежился как от удара.

— Не надо? Как же ж так-то… другого мне особо и предложить нечего…

«Елки-матрешки! А не единственный ли это товар у „торговца“ Крутована?»

Откуда он «муку плодовую» добыл, я примерно представляю. С собственного дерева и собирал плоды, затем сушил, потом измельчал, истирал в порошок… Вот только я не думал, что дерево дубовое столь богато на цветы… да и из плодов у дуба обычно только желуди.

Но мне-то мука к чему? Я в катакомбах ни печь, ни варить не собирался. Если и захочу заняться готовкой — насажу на ветку кусок крысятины, подержу над огнем и всего делов, можно блюдо подавать и употреблять. У меня и решетка для жарки мяса имеется — в подарок полученная. И треножник найдется. Одним словом — я прекрасно проживу на мясе и грибах. А тут мука плодовая, да еще целый пуд, аж шестнадцать полных килограмм.

Но старика сейчас удар от переживания хватит. Вон как руки затряслись от горя.

— Я имею ввиду — прямо сейчас не надо муки! — торопливо уточнил я — А так мука знатная! Плодовая! Ароматная! В любой пекарне с руками оторвут! Так что возьму обязательно, дедуль, ежели в цене сойдемся!

— Ох! А я было испугался, милок — облегченно расцвел дедок — Умеешь ты торговаться, Шмыг! Умеешь!

— А что попросишь за муку, дедуль? — осторожно спросил я — Деньгами я не богат, товаров особых не имею. Сам ведь знаешь мою историю.

— Знаю — степенно кивнул старичок-дерево — Съестное на съестное махнем! Что скажешь? Я ни от чего не откажусь! Часть сам съем, частью землицу удобрю. А то землица истощилась…

— Ну, дед, если не побрезгуешь, вот тебе мое съестное — воодушевился я, открывая верный мешок — Понеслось! Отборное мясо крыс крупных и вкусных! Самый первоклассный товар, дедуль! Свежий до хруста!

— О-о-о! — протянул Крутован, протягивая руки к серым кускам мяса. Руки старика явственно тряслись, пальцы крючило в пароксизме жадного нетерпения. Да уж, к вегетарианству дедушка не приучен.

— У-у-у… — запричитал Ползун, «проявляя» внутри себя горестный смайлик. Обиделся питомец. Не одобрил глупую щедрость хозяина. Ничего, ему я еще набью дичины… тут такой много бегает. Вряд ли кончатся крысы в катакомбах.

— А вот рыба! Не особо свежая, но еще далеко не испортившаяся! — продолжал я нахваливать товар — На уху в самый раз! Я сам ловил! Можно и пожарить!

— О-о-о… — мотал бородой старик, обрадовано подгребая к себе и рыбу.

— Остатки разные! Ассорти катакомбное! — вывалил я перед Крутован дикую мешанину из разного мяса.

Чего там только не было! Мясо жучиное, мясо мокриц, змеятина, паучятина, кожа уж и не помню с кого содранная, различные глазные яблоки злобной глазастой россыпью…

Старик сгреб все!

Взамен я получил шесть кило плодовой муки. С предложенной ценой спорить не стал. Принял как есть, поблагодарил. Закинул торбу за спину и поднялся на ноги.

— Никак торг закончен? — с явным разочарованием спросил Крутован — Никак расторговались уже?