Читаем Суженый онлайн бесплатно

Эта зима оказалась обильной на снег. В начале декабря посыпались первые снежинки, покрывая поля и ровным слоем покрывая вспаханные по осени огороды белым покрывалом. Почти каждый день из серых туч сыпалась очередная порция снега. Старики только и успевали каждое утро, а то и в обед и вечером деревянными лопатами расчищать крыльцо, тропинки и колодец, где набирали воду для приготовления пищи, а так же проход к сараю, где была скотина. Снегу радовалась только одна детвора, целый день пропадающая на улице, сооружая снеговиков, лесных животных, катаясь и кувыркаясь с горки на самодельных санках, а кто и на полах бараньих кожушков, отчего те пропитывались и набирали влаги и их долго приходилось сушить на русской печке. Мороз был небольшой, но рукавицы и варежки необходимо было надевать, чтобы не трескалась кожа на руках. Потом ссадины и маленькие трещины на руках очень долго заживали пока мамаши натирали детям ручонки бараньим жиром. В деревнях жизнь зимой шла медленно. Работ в поле уже нет, темнело рано. Мужики пока светло кормили скотину, насыпая в кормушки сено и картошку с зерном, холили в лес за дичью. Бабы справлялись по хозяйству, доили корову, топили печку и варили еду на всю семью, прибирали по хате. Когда по дому все дела были сделаны и наступал вечер женщины садились на лавки и под тусклый свет свечей ткали из овечьей шерсти пряжу. Кто наделал ниток вязал на спицах шерстяные носки. В деревнях кроме коров держали много овец. Это и мясо и шерсть для одежды и валенков. Многие зимой старики валяли для всей родни разных размеров обувь. Молодежь старше пятнадцати лет пока был небольшой снег ходила в соседнюю деревню в школу, а когда дорогу замело, что и на санях не проехать и конь ложился на брюхо забросили книжки и занимались кто чем. Одни помогали родителям по хозяйству, другие бездельничали и отсыпались. Были и такие, кому учеба была в тягость, а вот гулянки – только дай повод. Здесь проявляли такое мастерство: на гармошке мастерски играли, танцевать умели хорошо. Соберутся днем гурьбой в свободной хате у такого заводилы и до поздней ночи слышится там смех, веселье, танцы. Особенно выделялся из всей компании Мишка Стародуб. Все девчонки на него заглядывались.

Елена не любила веселые гулянки. Сама была девкой простой, да и матери с отцом надо было помогать, за младшими следить. Детей в семье было шестеро. Она была самой старшей и порой все держалось на ней. Приходилось и хлеб месить, стирать, воду носить. Кроме школы хотелось и книжку хорошую почитать. Хоть занятия в школе и отменили но учебный год был последним, забрасывать учебу не хотелось. Были у нее и подруги в деревне. Так те наоборот к танцам привыкшие каждый вечер уговаривали ее с ними сходить.

– Чего ты все дома, идем с нами. Хоть развеешься.

Долго уговаривали и даже у ее родителей разрешения попросили и она на один вечер согласилась с ними сходить. В хате, где обычно проходили гулянки в печку и грубку забрасывали дрова постоянно и так натапливали, что чугунная дверца раскалялась докрасна. В доме становилось тепло, а потом еще и народ надышит, да в пляс пойдет, так порой и окна открывали, что б не так жарко было. Пар из окон валил как из бани. Дом был сделан из круглого леса с резными окнами и ставнями. Пол здесь был положен из толстых дубовых досок, да же не прогибающихся под ногами танцующих. Но в самом центре хаты да же невооруженным взглядом было заметно, что больше всего двигались здесь. На стенах на полках в горшках были расставлены свечки. Их ставили в песок и девушки периодически меняли их не давая догореть до горлышка. В углах под рушниками висели образы Спасителя и Девы Марии. Подружки Света и Маруся на лавку да же не приседали. Гармонист менялся один за другим, что б не так уставать, да и самим хлопцем хотелось козырнуть чубами, новыми сапогами и потанцевать с девчатами. Елена наслаждалась знакомыми мелодиями, которые из года в год напевали простые крестьяне. А под гармошку, так ловко исполняли их хлопы, их было еще приятнее слушать. Танцевать не хотелось. Сильно устала за день. Просидев с часок Елена не дождавшись подруг выскользнула с хаты и пошла по расчищенной улице домой. В окнах домов было видно, что люди собираются ко сну. Небольшой свет из окон чуть освещал дорогу. Но назвать ото дорогой было трудно. Всего две разъежженные полосы от полозьев саней, поочередно то поднимаясь, то опускаясь одна над другой. Оставалось пройти метров пятьсот вдоль остроконечных верхушек деревянного забора, торчащего из сугробов. Возле перекрестка со стороны выскочил соседский парень с криком и схватил ее за руку.

– А кто здесь ходит?

У Елены душа ушла в пятки от испуга. Она отпрянула и ноги соскользнули к колею. Если бы не было по бокам сугробов снега можно было бы сломать ногу или руку. Сосед довел до ее хаты. Сняв валенки, полушубок Елена залезла на печь спать. Долго ворочалась и не могла заснуть. Вроде закроет глаза, а они открыты. Под утро только уснула. Мать на следующий день заметила, что у дочери глаза красные, невыспавшиеся, да плечо дергается. Расспросила про вчерашний вечер, а потом в соседнюю хату к бабе Люде завела.

– Что внученька случилось? – спросила бабушка.

Рассказала Елена и ей, как и маме, что напугал ее сосед.

– Бывает. Ничего. Испуг твой вылечим.

Бабушка Люда была им родной по папиной линии. Несмотря на свои восемьдесят шесть лет она наравне со всеми женщинами деревни ходила в лес по ягоды и грибы. Молодежи всегда давала ценные советы, да траволечением увлекалась. Добра была ко всем, особенно к своим внукам. И Леночку любила. Баловала ее на праздники и дни рождения, лечила, когда ноги промочила и горла болело. Много разных снадобий могла приготовить, а могла и простым парным молоком лечить. Когда в лес ходила травы да корешки заготавливала, могла с них лечебные снадобья, настои готовить, знала заговоры особые. Так и в этот раз посадила внучку на дубовый табурет посреди хаты.

– Сядай дитятко на табурет, а я щас, – и пошла в соседнюю комнату, запалив еще одну свечку. Вернулась не сразу. Слышно было как она искала что-то в сундуках.

– Вот, – улыбаясь сказала она, показывая небольшую темную книжечку размером с ладошку, но довольно толстенькую, из которой торчала веревка с болтающимися на конце побрякушками.

– Подержи милая свечи, а то не сподручно искать, – продолжала она, подавая Елене горящие свечи. Бабка раскрыла книжечку и медленно широко открыв глаза стала листать, шевеля губами.

– Вот, – сказала она, заложив веревку на нужной странице. – сиди спокойно, можешь глаза закрыть. Елена не видела, что делала бабка, только почувствовала движение воздуха и мотание рук над своей головой. Было слышно очень тихое шептание, которое начинало убаюкивать. Стало тепло. Тело стало слабеть мякнуть и начало клонить ко сну.

– Вот и все, – расталкивая сказала бабка Люда. Можешь себе эту книжецу взять. Коли такое же случится прочитаешь и пройдет. Девка ты здоровая, детки пойдут, мало ли от какой хвори тут заговоры есть.

Елена заглянула в раскрытую книгу и удивленно открыла глаза.

– Бабушка! Так тут буквы есть непонятные.

– Это на старославянском написано. Ты грамоте обучена, прочтешь.

– А это что за железяки на веревке болтаются?

– Эту книгу дала мне давно моя бабушка, а ей ее. Много лет ей и раньше она видимо была оббита железом или другим металлом и закрывалась на ключ. Видела в церкви у батюшек книги застегиваются и ключами закрываются, так как в них сила великая содержится. Так и от этой ключ остался и застежки кусок. У меня зрение уже не то, да и память слаба становиться, слова путаю, а тебе пригодится. Бери и не хворай.

– Спасибо тебе бабушка, – поблагодарив поцеловала она ее напоследок. – Может и пригодиться.

Положила книжицу Елена в карман полушубка, поблагодарила еще раз и пошла помогать матери.

Зима продолжалась. Все шло как и обычно. Ближе к рождеству народ чуть расшевелился. Дети своими руками делали игрушки на елку, девчата чуть постарше готовились к гаданиям. Еленины подруги как обычно зашли за ней в один из вечеров.

– Идем гадать сегодня ночью? – хором звали они.

– Опять вы за старое, – улыбаясь говорила в ответ Елена. – Вот Светка, тебе что женихи нужны? Пашка за тобой по пятам ходит. Славный парень, а ты в гадания веришь.

– А тебе разве не интересно кто суженным будет?

– Кого бог дат, тот и будет.

– Ну идем, а то нам страшно вдвоем.

И на этот раз подружки ее уговорили. Решили собраться заранее в доме у Маруси, все подготовить, а потом ближе к полуночи перешли втроем в баню. Сама баня, в которую пришли гадать девчонки располагалась на задворках в метрах пятидесяти от сараев. Здесь раз в неделю парились и мылись мужики, которые любили поддать парку, побить себя березовым или дубовым веником. Следом за ними шли женщины, которые не сильно любили париться, а сразу принимались мыться, да вычесывать волосы, стирать сорочки и мыть ребятню. Дверь после всех оставляли открытой, что бы тепло от камней и печки просушил парную и промокший пол и потом походил ветерок. Так деревянные стены не портились и не прогнивал пол. Через приоткрытую дверь они втроем они проскользнули внутрь и закрыли плотно дверь, что бы не задувал ветер. Светлана зажгла свечу и в бане стало не так жутко. Запахло березовыми листьями. Елена без слов наблюдала за действиями девчонок. В центре разместили три свечи, несколько поставили за спиной, в миску налили воды, достали небольшое зеркальце и положили на землю рядом. Света, которая особенно желала увидеть своего будущего мужа разместила подруг по кругу, сама взяла их за руки и начала тихонько полушепотом говорить.

– Суженый, ряженый отзовись, в зеркальце покажись.

Так она повторила три раза, заглядывая каждый раз в зеркальце, но безрезультатно.

Алена серьезно спросила:

– Может ты что то неправильно делаешь. Подруга полезла за пазуху, что бы уточнить по записям так ли, как вдруг вода в миске задрожала и деревянный пол под Светой проломался и она вскрикнув повисла удерживаемая за руку Еленой. Маруся от удивления только отпрянула от края, закрыв руками лицо.

Только Алена ухватив подругу за вторую руку стоя на краю из всех сил тянула Светлану вверх. С трудом вытянув они обе отскочили от появившейся ямы, куда попадали миска и часть свечек. Только одна полуизогнутая свеча одиноко догорала, вставленная в щель между двумя досками.

– Что это было? – удивленно спросила Света.

– А кто его знает.

Елена взяла из лежащих возле входа кучи дров одну поленяку и кинула в черную дыру, но полено пролетев воткнулось в мягкую землю, среди половых досок.

– Может пол от сырости прогнил?

– Главное что пронесло, – заключила Маруся, только сейчас отойдя от увиденного.

Елена подошла поближе, что бы забрать полено и только дотронулась до него пол под нею дрогнул и ушел вниз увлекая ее в неизвестную бездну.

Очнулась она от прикосновения чьей-то теплой руки. Елена открыла глаза и увидела перед собой девочку. Ей было на вид около восьми лет. Она стояла рядом одетая в летнее крестьянское платье.

– Ты что здесь делаешь? – спросил ребенок.

Елена обвела глазами сарай сверху вниз. Это был крепкий бревенчатый сарай сделанный на совесть. Из открытых высоких дверей внутрь проникал солнечный свет. Она лежала на охапке сена.

– Не знаю, – сказала она в ответ. Ничего не понимаю. А ты сама чья?. Где твои родители?

– Отец в поле, а мама в доме.

– Отведи меня к ней., – попросила она и следом пошла за девочкой.

Сарай, в котором она очутилась стоял в метрах пятидесяти от небольшого жилого дома. Она подняла к небу глаза. На безоблачном небе ярко сияло солнце. Все было в зелени. Над головой заливались песней соловьи. Лена расстегнула полушубок и сняла платок.

– Жарко у вас, – заключила она.

– У нас всегда тепло. – ответила девочка, заводя ее через открытую дверь в хату.

Мать девочки оказалась добродушной женщиной и только поинтересовалась:

– Далече путь держишь? Хоть это не очень культурно, но Алена поздоровавшись ответила вопросом на вопрос.

– А что это за деревня?

– Да Верхневьюженские мы. Река Вьюженка, а деревня у верховья этой реки.

– Не слыхала. А я из Залесья, деревня такая. Может слыхали?

– Нет не слыхивала. А ты чего столько одежды на себе носишь? Приданое обычно в сундуках держат, а ты все на себе.

– Так у нас зима была, когда снегу много и холодно, а у вас как лето.

– У нас всегда погоде такая круглый год. Бывает пару раз прохладный дождик балует, а постоянно тепло.

– Ничего не понимаю, – заключила Алена. Может это сон. – А город какой-нибудь рядом есть, что б узнать побольше.

– Верст двадцать на коне по дороге надо добираться. По реке на лодке быстрее.

– А как он называется?

– Город как город. Нет названия. Есть только крепость и замок в нем. Король правит там, и земли эти королевские и мы работаем на него. Здесь все короля.

– Можно я у вас немного побуду. Помогу чем-нибудь. Я по хозяйству любую работу могу выполнять, а вы мне немного еды дадите в дорогу.

На том и порешили. Елена была девка работящая, все у нее получалось, да и работа привычная. Выделила ей хозяйка платье свое рабочее чтоб на грядках работать и еду готовить. Когда на огороде грядки полола увидела Елена как рядом проехали всадники на конях. Сами мужчины в костюмы и плащи надеты, на головах шляпы с перьями, на поясах сабли в ножнах да арбалеты за спиной висели. Это очень ее удивило.

Наездники были похожи на мушкетеров шестнадцатого века. Она читала пару романов в школе. Предстояло ей разобраться где она оказалась и куда попала. Одно то, что здесь не было зимы и местные люди никогда не видели снега, доказывало, что она в теплой стране. Хозяйка говорила, что урожаи здесь снимают два, а то и три раза за год. Елена несколько раз обошла небольшую деревеньку, пораспрашивала местных жителей, но никто не дал ей конкретного ответа. Большинство из них были безграмотны и не сильно разговорчивы. Ее окружали такие же крестьяне как и она сама, работающие на земле.

Елена прожила у приютившей ее женщины несколько дней, а когда собралась идти дальше в дорогу ей дали каравай черного хлеба и выращенных овощей. Все это положили в лукошко из березовой коры. Для удобства дали лапти на ноги.

– Удачи тебе. Чуть что- возвращайся, – в напутствие сказали ей все кто ее провожал.

– Спасибо вам за все. Будем надеяться на лучшее.

Ей показали дорогу, которая вела к городу и она отправилась в путь. Здесь вдоль дороги росли такие же деревья: сосны, ели, осины, грабы. У нее даже закружилась голова, когда она вдохнула свежего лесного воздуха, аромат лесных трав.