Читаем Сущность человека онлайн бесплатно

Автор книги, предлагаемой вниманию читателей, исходит из широко известного утверждения Маркса, согласно которому «…сущность человека не есть абстракт, присущий отдельному индивиду. В своей действительности она есть совокупность всех общественных отношений» [393, с. 3]

Но то, что автор книги исходит из этого утверждения, вовсе не означает, что он принимает его на веру. Приведенный выше марксов тезис вовсе не берется автором за аксиому: автор исходит из него совсем в другом смысле… Он берет этот тезис, рассматривает через его призму человеческое бытие — и проверяет: действительно ли все явления человеческого существования могут быть объяснены как различные проявления совокупности всех общественных отношений? Если не могут — значит, Маркс ошибался, но если и правда могут, то он был прав… Если окажется верным последнее, то автор собирается еще и уточнить, насколько именно Маркс был прав — и не следует ли, приняв его вышеприведенное определение сущности человека, как-либо уточнить, дополнить его. Вот ради чего, собственно говоря, и было предпринято исследование, изложением результатов которого является данная книга.

Разумеется, это исследование начинается с исследования самих общественных отношений. Последнее автор, опять-таки исходя из марксистской традиции, решил начать с выяснения вопроса: что такое собственность?

Начнем выяснять, что такое собственность, с самого простого: почитаем, какие определения дают этому понятию специалисты. Для начала возьмем несколько отечественных словарей.

«СОБСТВЕННОСТЬ, исторически определенный обществ. Способ присвоения людьми предметов производительного и непроизводительного потребления. С. Всегда связана с вещью (объектом присвоения), но она не сама вещь, а отношение между людьми по поводу вещи» [683, с. 619].

Определение собственности как способа присвоения относится к дефинициям типа «веревка есть вервие простое». Беда в том, что для того чтобы понять, что такое присвоение, нам уже надо знать, что такое собственность. Во всяком случае, ясно, что автор статьи в словаре считает собственность отношением между людьми.

«СОБСТВЕННОСТЬ — отношения людей по поводу присвоения создаваемых в производстве материальных благ» [525, с. 269].

«СОБСТВЕННОСТЬ — отношения людей друг к другу по поводу присвоения средств производства и создаваемых с их помощью материальных благ» [524, с. 404].

«СОБСТВЕННОСТЬ — объективные экономические отношения, возникающие между людьми по поводу присвоения материальных благ» [316, с. 129].

Как видим, в советской политэкономии сложилась устойчивая традиция понимания собственности как отношений между людьми, людей друг к другу по поводу тех или иных объектов. Но вот перед нами усложненная вариация на эту тему, принадлежащая современному марксистскому автору:

«Собственность есть не вещь и не отношение человека к вещи, взятое само по себе. Собственность есть отношение между людьми, но такое, которое проявляется в их отношении к вещам. Или, иначе, собственность есть отношение людей к вещам, но такое, в котором проявляются их отношения друг к другу. Собственность — такое отношение людей по поводу вещей, которое наделяет и людей, и вещи особыми социальными качествами: делает людей собственниками, а вещи — их собственностью. Каждая вещь в человеческом обществе всегда обладает этим социальным качеством. Она всегда является не только потребительной ценностью, но обязательно одновременно и чьей-то собственностью (индивида, группы индивидов или даже общества в целом)» [593, с. 241].

Посмотрим, что на сей счет имеется у классиков марксизма.

«В каждую историческую эпоху собственность развивалась различно и при различных общественных отношениях. Поэтому определить буржуазную собственность — это значит не что иное, как дать описание всех общественных отношений буржуазного производства.

Стремиться дать определение собственности как независимого отношения, как особой категории, как абстрактной и вечной идеи значит впадать в метафизическую или юридическую иллюзию» [394, c.168].

«…частная собственность, например, представляет собой не простое отношение и уж совсем не абстрактное понятие или принцип, а всю совокупность буржуазных производственных отношений» [394, c. 318].

Все это написано в марксовой «Нищете философии». Итак, отношения собственности — это не одна из разновидностей производственных отношений, а просто все производственные отношения на каждом данном этапе их развития, взятые в целом как единая система. Философский энциклопедический словарь, цитирующий «Нищету философии», воспроизводит эту концепцию; однако другие упомянутые нами словари ни словом не упоминают о ней, позволяя понимать данные в них определения собственности так, как если бы речь шла об особом виде производственных отношений. И действительно, как иначе истолковать такую фразу: «…марксистско-ленинская теория рассматривает собственность как основное производственное отношение между людьми, классами общества, выраженное через их отношение к вещам…» [525, с. 269].

Раз основное — значит, не единственное, значит, отличное от других, взятых хоть в целом, хоть по отдельности. Отношения, лежащие в основе других отношений, каждого по отдельности или взятых в целом, — вовсе не то же самое, что единство, целостность, система этих самых «других отношений». Если есть отношения собственности, лежащие в основе всех буржуазных производственных отношений, то для их определения недостаточно описать последние. В данном случае буржуазные отношения собственности необходимо вычленить из всей совокупности буржуазных производственных отношений, определить как абстрактное понятие, а тогда уже приступать к исследованию их взаимосвязи с остальными производственными отношениями капиталистического общества.

Концепция собственности, данная в «Нищете философии», — не единственная, которую мы находим у Маркса. Через десять лет он писал совсем другие вещи:

«…первоначальные условия производства выступают как природные предпосылки, какприродные условия существования производителя…Его собственность, т. е. отношение к природным предпосылкам его производства как к принадлежащим ему, как к своим собственным, опосредована тем, что он сам является естественным членом общины» [405, с. 478–479].

«Собственность означает, следовательно, первоначально не что иное, как отношение человека к его природным условиям производства как к принадлежащим ему, как к своим собственным, как к предпосылкам, данным вместе с его собственным существованием, — отношение к ним как к природным предпосылкам его самого, образующим, так сказать, лишь его удлиненное тело» [405, с. 480].

«…собственность означает принадлежность индивида к какому — либо племени (коллективу) (означает иметь в нем основу для своего субъективно-объективного существования), а через посредство отношения этого коллектива к земле как к своему неорганическому телу — отношение индивида к земле, к внешнему первоначальному условию производства (так как земля есть одновременно и сырье, и орудие, и плод) как к неотъемлемой предпосылке его индивидуальности, к способу существования последней. Мы сводим эту собственность к отношению к условиям производства» [405, с. 481].

«…собственность является только сознательным отношением к условиям производства как к своим собственным (для отдельного человека это отношение создано общиной, объявлено в ней законом и гарантировано общиной)» [405, с. 482–483].

Итак, собственность — это отношение человека к объекту. Хотя Маркс и оговаривается, что это отношение опосредовано «общиной», «коллективом», а значит, отношениями людей друг к другу — и не может существовать иначе, но это не меняет того, что такое отношение является отношением людей друг к другу по поводу данного объекта лишь во вторую очередь. Изначально, само по себе оно является именно отношением человека к объекту — неодушевленной вещи, животному или рабу. Согласно этой концепции собственности, моя собственность на лежащие в моем кармане деньги — это прежде всего отношение между мною и самими этими деньгами, и лишь потом, «постольку-поскольку», отношение между мной и другими людьми по поводу них.

Как видим, Маркс за свою жизнь создал несколько разных концепций собственности¹. Лучший способ решить, какая из них правильнее, — выработать свою собственную концепцию и уже с ее позиций оценивать все остальные, в том числе и марксовы. Итак, что же такое собственность?

Предмет нашего исследования — те явления, на которые указывает изначально сложившееся, бытовое, независимое от позднейших юридических и политэкономических наслоений употребление слова «собственность» и других связанных с этим понятием слов и выражений в языках народов мира. Когда говорят «мое», «твое», «наше» — этим прежде всего указывают на объект и на субъекта, который этим объектом управляет.

В определениях понятия «управление», как и в случае с понятием «собственность», царит полный разнобой. Так, В. И. Маслов пишет:

«Как известно, управление в самом общем виде — это целенаправленное воздействие на какую-либо систему для перевода ее из одного состояния в другое» [668, с. 149].

Однако то, что известно Маслову, по всей видимости, не известно автору статьи в Философском энциклопедическом словаре, определяющему понятие «управление» так:

«…элемент, функция организмов. Систем различной природы (биологических, социальных, технических), обеспечивающая сохранение их определ. Структуры, поддержание режима деятельности, реализацию программы, цели деятельности» [683, с. 704].

Это не что иное, как отписка. Ее автор подвел определяемое понятие под гораздо более общее (элемент, функция), под которое можно подвести все, что угодно, описал различные результаты управления — и доволен: авось никто не заметит, что о том, что есть управление по своей сути (то есть, в конце концов, что его порождает), не сказано ни слова. Однако кое-что в этой отписке заслуживает внимания. Действительно, почему управлением можно назвать лишь такое сознательное воздействие на систему, цель которого — ее изменение? Почему нельзя назвать управлением целенаправленное поддержание системы в одном и том же состоянии?

Чтобы понять, что такое управление, обратимся к тому, как воздействуют друг на друга, воспроизводят, изменяют друг друга бытие и сознание. Бытие порождает сознание и воздействует на него двояким образом — как тот субстрат, из которого состоит мыслящее существо, и как отражаемый, познаваемый объект. В свою очередь, сознание воздействует на бытие (в том числе и на само себя как часть бытия) и изменяет его: мыслящее существо строит планы и действует², изменяя (более или менее, но никогда не полностью осознанно и в соответствии со своими планами) окружающую действительность и само себя. Так вот, порождение сознанием действия — переход от сознания к действию, имеющий волевую природу, акт воли и состоящий из этих актов волевой процесс, — и есть управление. То, что управление есть волевой процесс, не означает, что он не материален: воля, как и мысль, осуществляется лишь постольку, поскольку осуществляются порождающие ее материальные процессы. Когда отдельный человек управляет своими действиями, то это означает, что в его организме происходят определенные материальные процессы; управление действиями группы людей осуществляется посредством такого же рода процессов во многих человеческих организмах, а также посредством их действий (в частности, по передаче информации друг другу), осуществляющихся в материальном мире и приводящих к материальным результатам. Однако управлением эти материальные процессы являются лишь постольку, поскольку проявляют себя как цепь волевых актов.

Итак, управление — это переход от плана к его реализации. Всякое действие живого существа является управляемым в той степени, в какой за этим действием стоит элемент сознательного планирования. Микроб, поглощающий другого микроба, не управляет своими действиями; но человек, подносящий ложку ко рту, в очень большой мере управляет своей деятельностью по поглощению пищи. Все действия, которые человек совершает в обществе, как общественное существо, являются управляемыми.

Здесь нам придется вступить в спор не с кем-нибудь, а с самим Норбертом Винером. Неблагодарное это дело — критиковать основателя кибернетики: очень велика вероятность, что тебя объявят последователем тех философов-сталинистов, которые воевали с кибернетикой в начале 50-х гг.³ … Но как же его не критиковать, если он писал такие вещи:

«Когда я давал определение кибернетики в первой своей книге, я отождествлял понятия „коммуникация“ и „управление“. Почему я так поступал? Устанавливая связь с другим лицом, я сообщаю ему сигнал, а когда это лицо в свою очередь устанавливает связь со мной, оно возвращает подобный сигнал, содержащий информацию, первоначально доступную для него, а не для меня. Управляя действиями другого лица, я сообщаю ему сигнал, и, хотя этот сигнал дан в императивной форме, техника коммуникации в данном случае не отличается от техники коммуникации при сообщении сигнала факта. Более того, чтобы мое управление было действенным, я должен следить за любыми поступающими от него сигналами, которые могут указывать, что приказ понят и выполняется.

В этой книге доказывается, что понимание общества возможно только на пути исследования сигналов и относящихся к нему средств связи…

Когда я отдаю приказ машине, то возникающая в данном случае ситуация, по существу, не отличается от ситуации, возникающей в том случае, когда я отдаю приказ какому-либо лицу. Иначе говоря, что касается моего сознания, то я осознаю отданный приказ и возвратившийся сигнал повиновения. Лично для меня тот факт, что сигнал в своих промежуточных стадиях прошел через машину, а не через какое-либо лицо, не имеет никакого значения и ни в коей мере существенно не изменяет моего отношения к сигналу. Таким образом, теория управления в человеческой, животной или механической технике является частью теории информации» [110, с. 12–13].