Читаем СУПОСТАТКА онлайн бесплатно
1
Что самое трудное при написании книги? (Здесь "книга"- общее определение,
имеется в виду вообще произведение-рассказ ли, повесть или роман).
Так что? Вдохновение? Ерунда, не верю я в эту поэтическую чушь. Если есть
огромное желание, садись и... аппетит приходит во время еды. Сбор материала? Легче,
чем думается. Боязнь повториться? Да, есть такая закавыка, но небольшая. Уважающий
себя литератор легко преодолеет этот барьерчик. Отсутствие свободного времени?
Опять ерунда: если есть желание, то время всегда найдѐтся. Где-то недоспишь, что-то
пропустишь (включая пресловутый супружеский долг), но время найдѐшь...
Всѐ, не гадайте. Самое трудное это написать начальную первую фразу.
Всегда хочется, чтобы это была ударная фраза, вроде толстовской "Все семьи..." -и
далее по тексту. Или как у Олеши в романе "Зависть" - "Он пел в клозете".
Не знаю, как у других, но я каждый раз приступая к новой вещи, ощущаю себя
стоящим перед закрытой дверью. Мне очень надо попасть за неѐ, но нет ключа. Стою и
чешу репу: как быть?
Тю, скажет иной, тоже мне проблема: взял фомку или топорик...
Пробовал. И тогда получалось такое: "Напившись крепкого душистого чая, он вышел
на улицу"
Или: " Она стояла у незанавешенного окна и следила, как стекают дождевые струи
по стѐклам".
А хочется-то другого! Потому и стоишь, и маешься, мучительно перетряхивая
содержимое черепушки: ключ, где ключ?
Я в отпуске, взял за свой счѐт. Заказали мне написать документально-
художественную книгу о губернаторе Сократе Дирине. Интереснейший человек с трудной
судьбой: службу начинал ещѐ при Александре III ,а оборвала Октябрьская революция.
Его брат основал известный Александровский лицей. Родословную вели от киевского
князя Дира, подло убитого новгородским князем Олегом. Период сбора материала
завершѐн (посчастливилось даже пообщаться с дочерью и внучкой губернатора). Вон его
сколько, материала: весь стол завален папками, газетными вырезками, распечатками,
фотографиями... Продумана структура, линии сюжета. Садись - и пиши.
2
Но, увы! Вот уже пятый день ни буковки не вывел: не найден ключ. Нет начальной
фразы. С банальной начинать - себя не уважать.
Четвѐртый час. Всѐ, хватит себя истязать: схожу, последний раз перекурю - и
баиньки. Чѐрт! ещѐ день коту под хвост...
Накинув телогрейку на плечи, вышел на крыльцо.
Поддувал влажный ветерок. Небо походило на разодранный вдрызг матрац с серой
ватой. Будет дождь или опять пройдѐт стороной? Нынче лето жаркое, вечерами
приходится с лейкой мотаться по огороду. Мне не в тягость, но почему-то жутко устаю от
такой работы: словно вагон с цементом разгрузил. Скорее всего, от непривычки: в городе-
то ни дома, ни на работе особо не утруждаешься. В основном Ваньку валяешь. А тут
одной воды с речки нужно цистерну перетаскать. Чѐртово безденежье! Как бы хорошо
было скважину пробурить, да хоть вот у дровяного сарая. Только где их взять этих
денежек? Была слабенькая надежда, что хоть один роман заинтересует издательства, но
пока глухо молчат. Нехорошее молчание...
А книга о губернаторе ещѐ и не начиналась.
На соседнем участке, в огороде дико заорал кот. Ему ответила, похоже, кошка.
Скрипнула дверь, выглянула соседка, бабушка Юля, шикнула:
-Брысь! Оглоеды! Я вас сейчас...
Бабушке Юле 101 год, всех родственников пережила. Собственно, таких
родственничков немудрено пережить: сплошь пьяницы.
Вот гляжу на неѐ, да на тѐщу, и поражаюсь: старушенции, столько пережили, а на
вид ещѐ крепкие, весь день копошатся то в огороде, то по дому. Ни минутки не сидят без
дела. Думаешь: к вечеру свалятся. Ан нет: подремлют часок-другой, и вновь найдут себе
заботу. До утра ещѐ уйма времени, а бабушка Юля уже на ногах.
За стенкой, в сенях громыхнули кастрюлей. О! и тѐща вскочила ни свет ни заря. Что
им не спится?
Вот жена моя дрыхнет в сутки по 12 часов, и всѐ плачется, что не высыпается. Мол,
устаю. С чего, спрашивается? От безделья? Смену отсидит в котельной, придѐт домой,
придавит подушку до часу дня, затем простирнѐт пару тряпок, скоренько, без души,
приготовит ужин. Если по ящику есть "мыло" - смотрит, нет - опять в тряпки до ужина. В
23,00 стабильно залегает уже до утра. Выходит, неправда, когда говорят: хочешь узнать
про дочку, посмотри на мать? Валентина Андреевна трѐхжильная и в свои 88,а дочь в
49,как... Стоп! Счас растравишь себя, опять желудок разболится и не сможешь заснуть.
Докурил? Отправляйся баиньки.
Я потянулся, что бы выключить настольную лампу, и застыл с протянутой рукой: на
столе всѐ было не так, как 7 минут назад! Другие папки, другие книги...
Журнал "Наше наследие" раскрытый на 55 странице, остался, но он был
укороченного формата. Статья директора краеведческого музея Старой Руссы, с
выделенными жѐлтым маркером фрагментами, исчезла - на еѐ месте был репортаж о
раскопках в Пскове. На сгибе лежал не жѐлтый маркер, а нежнорозовый...
Оцепенение прошло, спине стало знобко, колени подломились и я рухнул на сту...
Старенький стул с гнутой спинкой исчез - на его месте стояло широкое кожаное
кресло.
Я что, задремал на крыльце, и это мне всѐ снится? Для проверки, ущипнул себя. Не
больно, однако, почему-то взвыл, будто под кожу вогнали деревянный шип.
Не сон?! А что?!
Что за хренотень происходит?! В комнате, между тем, всѐ менялось. С неуловимой
быстротой. Вот только что стоял банальный кухонный стол, отданный мне тѐщей под
письменный... моргнуть не успел, а на его месте возник солидный письменный стол с
дюжиной ящичков по обе стороны...
Потом... комната стала вдвое шире, на стенах поменялись обои, а через секунду
вдоль них выстроились книжные шкафы, забитые книгами...
Простенькие металлические кровати растворились в воздухе, на их местах возникли
модерновый диван и тумба с плоским телевизором.
Я всѐ это время лишь пучил глаза и немо хватал ртом воздух.
Прошла целая вечность, прежде чем я на четверть пришѐл в себя.
3
Абсолютно чужая комната... Вернее, кабинет, о каком я лишь мог только сладко
мечтать.
В ТОЙ комнате оконце было напротив стола, и я всякий раз видел часть
картофельного поля, забор из "рабицы", а за ним фрагмент дома бабушки Юли. В этом
кабинете было два окна, широких, стрельчатых, и в обоих видны... макушки деревьев.
Я с трудом заставил одеревеневшие ноги слушаться, и шагнул к окну.
Только шаг и сделал, ибо застыл ещѐ более поражѐнный (куда уж больше!):секунду
назад на мне была рубаха в сине-зелѐную клеточку, трико и сандалии, теперь я был лишь
в одних белых шортах, ноги босые. Но не это сразило меня: в зеркале на стене я увидел...
другого себя. Лет на 15 моложе, волосы на голове такие же пышные, но не белые, а
темно-коричневые, аккуратные усы, а вот толстовская борода напрочь исчезла. Как и
очки.
Машинально глянул на электронные часы, возникшие на столе: если время
осталось неизменным, то прошло ровно 8 минут с момента, как я ушѐл покурить. Ничего
себе покурил!
Я всѐ-таки дошѐл до окна и, как уже ожидал, увидел другую перспективу: дом
бабушки Юли исчез, на его месте стоял стеклянный куб, а в нѐм каменный дорожный
столб, тот самый, который 8 минут назад находился в 100 метрах правее, напротив
церкви, у дороги в убогом деревянном коробе. Между прочим, памятник истории, таких в
Ленобласти осталось несколько штук. На столбе выбито: " село Яблоницы... крн... собств...
Ривиз...душ 101...земли- 164 д..."
Помнится, лет десять назад, прочитав в газете, что столб памятник истории,
охраняется государством, подумал: хреново охраняется - покосился, вот-вот упадѐт, от
непогод уже и надпись плохо читается, его бы в стеклянный купол, а вокруг клумбу
разбить, дорожки. Но тогда государству было не до памятников: оно само вскоре стало
памятником истории.
Да, так вот я увидел в реале то, о чѐм тогда подумал: имитируя подкову, памятник
огибала клумба, и аккуратная песчаная дорожка убегала к шоссе. Церковь осталась на
месте, только выглядела она куда приятнее, чем та, восьмиминутной давности. Два года
назад умер священник, живший с семьѐй тут же при церкви. Приход не богат, так что
средств на приличный ремонт не хватало, делали лѐгкий косметический. Осиротевшая
церковь за два года поблѐкла, краска облупилась, луковка колокольни местами
демонстрировала ржавчину. Кладбище рядом запущенное, частично обвалившийся
глинобитный забор...
Теперь всѐ наоборот: отреставрированная на совесть церковь, ухоженное кладбище,
приличный каменный забор, почему-то окрашенный в нежнорозовый цвет.
Мой (мой?) кабинет находился на втором этаже. Внизу росли десяток...
пирамидальных тополей. Картофельное поле осталось на месте, но огорожено живой
изгородью с трѐх сторон, четвѐртая, ближняя к дому, частично очерчена цветником,
частично рядом деревьев, похоже черноплодная рябина.
Минуты через три я окончательно пришѐл в себя. Правда, голова битком была
забита вопросительными знаками.
Что всѐ это значит? Первое, что пришло на ум (на днях обдумывал сюжет):
произошѐл сдвиг (скачок, провал) во времени. Пожалуй, я не удивлюсь (честно), если
окажется, что это не мой мир, а параллельный. Тема, давно истоптанная фантастами,
сам (грешен) хаживал по тем тропам, и ещѐ собирался... И вот, нате вам, получите в
реале?
А возврат будет? Алѐ, у кого спросить?
И заодно объясните, почему я так резко помолодел? А жена? А то как-то мне 35-
летнему... не того... жить с 49-летней...
Разумеется, мне никто не ответил.
Последним на столе возник, отодвинув папки, супернавороченый ноутбук. О таком я
даже мечтать, не смел...
На столе стояла пепельница, но я по привычке (я это я!) взял сигарету (о! сорт
сигарет остался прежним - "Невские"), зажигалку (моя поскромнее была), и пошѐл на
выход.
4
Сразу за дверью небольшой полукругом коридорчик, ещѐ три двери, узкое овальное
окно. Естественно, любопытство толкнуло проверить, что там за дверьми.
За первой оказалась ванная комната и туалет. О, да мы буржуины!
За второй - просторная, и довольно скромная спальня. Широкая деревянная
кровать, низенький столик с телевизором, трюмо. Широкое окно небрежно задѐрнуто
шторами, в просветы пробивался уличный свет, отчего в комнате было по утреннему
сумрачно. И так же свежо.
В кровати кто-то спал, скрытый почти с головой тонким одеялом. Надо думать, жена.
За третьей дверью начиналась лесенка вниз, на первый этаж. Ступени приглушѐнно
и довольно приятно поскрипывали, когда я ступал на них. Справа тянулась стена,
увешанная картинами. Стена оббита узкими проолифленными дощечками, природная
структура дерева создавала дивную мозаику. Краешком сознания отметил: когда-то я
мечтал - вот разбогатею, построю свой дом, внутри отделаю именно так, деревом...
Исполнение моих желаний? За какие заслуги?
Приостановился, всмотрелся в ближайшую картину: ба! да это же моя картина! Нет,
живописным даром я не наделѐн, но всегда хотелось эдакое...изобразить красками. Не
раз пробовал – получалось, как кура лапой, даже под стиль "примитивизм" не подходило.
Поэтому я выражал свои задумки письменно: специальный цикл миниатюр "Картины,
которые я никогда не напишу" рассказывал, как и что изображено на "полотне". Эдакий
искусствоведческий буклет. На сегодня насчитывалось что-то около 60-ти "картин".
Имелась мыслишка: довести количество до 100 и попробовать издать книжицу.
А здесь, в этом мире, выходит, мои задумки воплощены не словами, а живописью.
Любопытно: мои творения, или кто-то, с моей подачи, написал? Чем дальше, тем
захватывающе.
Лесенка спускалась в просторную и светлую от обилия окон прихожую, причудливой
извилистой формы. Кстати, тоже сплошь отделана деревянными дощечками. Чѐрт, мне
всѐ это начинает даже очень нравиться! Алѐ, пожалуйста, не будите меня!
Обстановочка в прихожей скромненькая, со вкусом: мягкое креслице, диванчик,
журнальный столик, заваленный газетами и журналами, фарфоровая вазочка с цветами.
Многочисленные резные полочки, на которых стояли горшочки с деревцами бонсаи. Тоже
одно из моих мечтаний: вот выйду на пенсию, осяду в деревне, и займусь бонсаи.
Здесь, однако, я шустрее: не стал дожидаться пенсии. Интересно, а здесь я работаю
где-нибудь? Или уже профи, живу в деревне, кормлюсь литературным трудом? На такой
домино нужны большие денежки, откуда-то же они есть. Неужели здесь меня вовсю
печатают и платят, как на Западе? Нет, я положительно не хочу просыпаться!
Слева широкая остеклѐнная витражным стеклом дверь, надо думать, ведѐт во двор.
Справа, похоже, выход в сад-огород. Постоял, колеблясь: куда шагнуть?
Выбрал сад-огород, видимо по инерции: в том мире я выходил курить именно туда.
Душа, насытившаяся удивлениями, приняла довольно спокойно увиденное в саду-
огороде: первое, что бросилось в глаза, вожделѐнная колонка у дро... Дровяного сарая и
в помине не было: на его месте стояла круглая беседка, решѐтчатые стены увитые,
кажется, хмелем. В беседке овальный стол, опоясанный диванной скамьѐй.
Справа от беседки раскинулся обширный сад - фруктовые деревья, ягодные кусты,
симпатичные тропинки, выложенные радужными фигурными плитками.
Слева от беседки цветники, за ними низкий заборчик густо затянутый диким
виноградом. В центре деревянная резная калитка.
К ней я и направился, закуривая на ходу. Было прилично светло: белые ночи в
разгаре. И тепло, даже отчасти душновато, как бывает летом перед дождѐм. Ступив
босыми ногами на плиты дорожки, лишь на короткое время ощутил прохладу и озноб,
охвативший всѐ моѐ тело.
За заборчиком был дворик, стиснутый полудугой добротными хозяйственными
постройками из белого кирпича. В целом дворик засыпан утрамбованной галькой,
местами в автомобильных шинах, окрашенных в сиреневые тона, клумбочки с цветами.
Справа дворик обрывался широкими воротами (расписаны растительным орнаментом),
слева - арка, соединяющая стену сарая и стену дома. Дом...
Я отошѐл к воротам и глянул на дом. Впечатляет! Двухэтажный, аккуратный такой,
ладный терем, облицованный цветной плиткой, вдоль стен тянутся узловатые плети
5
дикого винограда, соседствующие с другими видами вьющихся цветущих растений.
Вместо чердака остеклѐнная полусфера, напоминавшая глаз навыкате.
