Читаем Сумка Гайдара онлайн бесплатно
Сумка Гайдара
Повесть о солдатском и писательском подвиге А. П. Гайдара в 1941 году на фронте и в партизанском отряде; о поиске его сумки с рукописями и дневниками, которая пропала после его гибели; о боевых товарищах писателя. Повесть-поиск «Сумка Гайдара» продолжает и дополняет уже известную книгу того же автора — «Партизанской тропой Гайдара».
Проза / Проза о войнеМОСКВА «ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА» 1982
Камов Б. Н. Сумка Гайдара : повесть-поиск. — М. : Дет. лит., 1982. — 319 с. : ил.
В августе 1962 года начинающий, мало кому известный журналист приехал в село Леплява под Каневом. Он задался целью разгадать тайну гибели писателя-партизана Аркадия Петровича Гайдара.
Эта работа заняла у Бориса Камова без малого два десятилетия. Он объездил всю страну, разыскал множество людей, которым довелось в 1941 году встречаться на войне с Аркадием Гайдаром. Их воспоминания, записанные на пленку, позволили Борису Камову создать книгу «Партизанской тропой Гайдара».
Повесть выдержала несколько изданий, и теперь десятки тысяч ребят с этой книгой в руках приезжают в Канев и Лепляву, чтобы пройти боевыми тропами писателя.
И вот перед нами новая повесть, которая продолжает и дополняет первую, — «Сумка Гайдара». В ней рассказано о том, как автор на протяжении многих лет искал пропавшую сумку Аркадия Петровича с его дневниками и рукописями.
Но содержание книги гораздо шире. Это прежде всего повесть о писательском подвиге на войне, когда Гайдар на фронте и в партизанском отряде, в перерыве между боями, изо дня в день неутомимо продолжал свою литературную работу, готовясь создать много новых книг.
Осуществить свои планы Гайдар не успел, но из повести мы узнаём, что он писал, о чем собирался написать, когда вернется домой. Борис Камов вводит нас в его «военно-полевую» творческую лабораторию.
В повести «Сумка Гайдара» Аркадий Петрович предстает и как опытный солдат, и как мудрый друг, умеющий ободрить, сказать в трудную минуту нужное мужественное слово.
Мы видим, что и на войне он был неразлучен с детьми, которые оказывались рядом с ним в самой неожиданной обстановке.
Мы видим Гайдара в книге глазами множества людей, в памяти которых он жил и живет до сих пор. Гайдар предстает в повести как героическая и романтическая личность, обладающая большой притягательной силой. И каждый из нас, особенно юный читатель, найдет, чему у Гайдара можно поучиться.
С большой любовью рассказано в книге и о двух самоотверженных партизанских семьях — Степанцов и Швайко, где окруженцам и партизанам помогали и взрослые и дети.
Низкий поклон таким людям, без которых было бы невозможно вести борьбу во вражеском тылу.
Лично я глубоко взволнован тем, что Гайдар в октябре 1941 года собирался с товарищами перебраться из-под Канева в Черниговские леса и создать там партизанское соединение. Если бы Аркадий Петрович не погиб, кто знает, быть может, нам и довелось бы воевать с ним вместе или хотя бы рядом...
Повесть «Сумка Гайдара», как и первая книга — «Партизанской тропой Гайдара», учит мужеству, любви к Родине и великим законам человечности и товарищества.
Это произведение интересно еще и тем, что в нем раскрываются методы поисковой, следопытской работы, которые позволили автору так много узнать о всеми нами любимом писателе-солдате.
«Сумка Гайдара» поможет пионерам, которые ведут поиск на дорогах и тропах минувшей Великой Отечественной войны.
В 1965 году в издательстве «Детская литература» вышла документальная повесть «Партизанской тропой Гайдара» — о последних 127 днях жизни писателя, о его подвиге на войне.
В книге есть глава «Где сумка?». В ней рассказано, что на фронте и в партизанском отряде Аркадий Петрович много работал. Дневники и рукописи своих уже законченных или только начатых произведений Гайдар носил в сумке. А после его гибели она исчезла.
Глава «Где сумка?» маленькая. В ней всего пять страниц. Но вот уже полтора десятилетия в издательство «Детская литература», Дом детской книги и даже во Всесоюзный штаб Тимура при журнале «Пионер» идут письма с одним и тем же вопросом: «Нашлась ли сумка?»
«Если сумку уже нашли, — просят ребята, — то сообщите сразу нам в школу. Мы очень хотим знать, какие книги Аркадий Петрович написал на войне и скоро ли их можно будет прочесть».
«Мы живем далеко на севере, — говорится в другом письме. — Нам с женою положен большой отпуск. Если бы нам указали место, мы бы приехали искать сумку».
И вот история сумки перед вами.
В этой книге все правда. Я не придумывал ее сюжет. Его придумала жизнь. Мне оставалось собрать факты и коротко пересказать их.
В книге «Партизанской тропой Гайдара», обращаясь к читателю, я писал: «За тридцать семь лет своей жизни Аркадий Петрович прошел немало путей и дорог. Я последовал за ним только по одной. Быть может, ты, или твой друг, или твои сверстники пройдут по остальным и дополнят мой рассказ».
За минувшие годы пионеры-тимуровцы, литературные следопыты сделали немало ценных открытий. Главное из них принадлежит ребятам из школы № 16 города Черногорска в Хакасии. Вместе со своей учительницей Надеждой Петровной Карповой они разыскали людей, которые знали в 1922 году начальника второго боевого района по борьбе с бандитизмом Аркадия Петровича Голикова, а иные даже служили под его началом.
Черногорские тимуровцы пригласили меня к себе в гости, подарили тетрадный листок с восемью адресами. С помощью ребят удалось восстановить одну из самых волнующих страниц боевой юности Гайдара: его поединок с неуловимым атаманом Соловьевым.
«Сибирский эпизод» жизни Гайдара лег в основу фильма «Конец императора тайги», поставленного на Центральной киностудии детских и юношеских фильмов им. А. М. Горького.
И я снова говорю:
— Следопыты, тимуровцы! На путях-дорогах Гайдара вас ждет еще немало открытий!..
Кажется, что сейчас откроется дверь... и раздадутся его тяжелые шаги. Он войдет со своей полевой сумкой, висящей сбоку на ремешке, сядет на диван и положит ее рядом. В этой сумке — я уж это знаю хорошо — лежит начало, а то и конец его новой повести.
Эта сумка всегда была с ним, словно хранил он в ней собственную душу.
Аркадий Петрович выскользнул из-под одеяла. Быстро и бесшумно, по давней армейской привычке, оделся. Взял со стула ремень с командирской пряжкой и на цыпочках вышел в коридор.
В ванной комнате он умылся. Причесал коротко стриженные волосы. Пройдя на кухню, выпил кружку холодной воды. И, довольный тем, что никого в такую рань не разбудил, тихонько отомкнул замок и очутился на лестничной площадке.
Здесь Аркадий Петрович взглянул на часы — двадцать минут седьмого. В самый раз.
По Большому Казенному переулку Гайдар спустился на улицу Чкалова, повернул направо, к Курскому вокзалу.
На привокзальной площади собралось много народу: штатские, военные, дети, женщины. Здесь смеялись, плакали, угощались на дорогу, пели под гармошку, где-то в стороне гремел духовой оркестр.
Отъезжающие — на прощание — держали на руках сонных в этот ранний час детей; перекрикивая музыку и неумолчный гул, спешили что-то сказать напоследок.
Внезапно, словно по волшебству, смолкли все оркестры и баяны. Командир с орденами, поднявшись на возвышение, прокричал в жестяной мегафон команду.
Площадь замерла... Затем тут же пришла в торопливое движение. Те, кто уезжал, снова стали прощаться, но уже поспешно и отрешенно, словно очутились вдруг за какой-то незримой чертой. И площадь медленно колыхнулась в сторону платформ и стоящих на путях эшелонов.
И Гайдар вспомнил: в августе четырнадцатого года, когда ему было десять лет, он бежал за ротой, с которой уходил на войну отец. Отец был в длиннополой шинели, папахе, с тяжелой винтовкой на плече. А он, мальчишка, не спускал с отца глаз и думал: «Неужели папку могут убить?» И вдруг не выдержал и со стоном зарыдал.
С той поры Гайдар терпеть не мог проводов, на себе много раз испытав: легче ехать на фронт самому, чем кого-то провожать.
И сейчас, не всматриваясь и не вслушиваясь в то, что происходило на площади — это все ему предстояло, — он спустился в метро. Доехал до Библиотеки имени Ленина. Прошел к Военторгу. Здесь у витрин и возле входа тоже собралась большая толпа. Все нетерпеливо поглядывали на стрелки круглых уличных часов.
Ровно в семь заговорил мощный репродуктор, установленный на фонарном столбе, и открылись двери Военторга. Народ спешно хлынул в магазин — многие очень торопились. А Гайдар и еще несколько человек подошли ближе к репродуктору: передавали сводку.
«В течение девятнадцатого июля шли ожесточенные бои на Псковском, Смоленском и Новоград-Волынском направлениях...»
...Что-то давнее, казалось, напрочь забытое начало всплывать в памяти... Ну конечно, девятнадцатый. Он, Гайдар, был курсантом Киевских командных курсов. Его выбрали — в пятнадцать лет — секретарем партячейки, дали отряд и поручили в лесах под Новоград-Волынском уничтожить банду атамана Оглобли. Но Оглобля был опытен и хитер, его долго не удавалось обезвредить, пока... не помог сам атаман.
Оглобля подослал всыпать яду в колодец, из которого черпали воду бойцы. Отравителя поймали, тайком от всех спрятали в погреб. А жителям Гайдар (в ту пору еще Голиков) велел, чтобы готовили к утру подводы: красноармейцы, мол, заболели животами, нужно везти в больницу.
О «повальной болезни» стало известно в лесу. Ночью разбойничья ватага с криком «Ого-го, мухи дохлые!» ворвалась в село и... полегла под огнем четырех пулеметов.
...В Новоград-Волынском направлении Аркадию Петровичу предстояло отбыть и завтра, 21 июля 1941 года.
По широкой мраморной лестнице Военторга Аркадий Петрович поднялся в отдел оптики и купил полевой бинокль в толстом футляре. Затем выбрал солдатский мешок с матерчатыми лямками. Тут же в витрине для туристов увидел складной ножик с несколькими лезвиями и компас.
Заплатил, прошел в соседний отдел, купил две тетради, четыре карманных блокнота, дюжину простых карандашей, коробку цветных, под названием «Тактика», две резинки — одну для стирания записей карандашом, другую — для чернил. И две пачки писчей бумаги. Сложил все в мешок, затянул шнурком и направился за последней покупкой — сумкой.
К полевой сумке он привык еще на гражданской. Тяжесть невелика, а удобство большое: возникла необходимость, положил сумку на колено, вынул тетрадь, набросал приказ или записал дельную мысль — для памяти, — или несколько слов срочного донесения.
И после увольнения из армии Гайдар продолжал ходить в шинели, гимнастерке, сапогах и со старой своей полевой сумкой. Но теперь, собираясь в дорогу, Аркадий Петрович решил, что купит новую.
Гайдар попросил продавщицу показать ему сумку, которая висела на стене рядом с кобурой для нагана и портупеей. Девушка молча сняла сумку с гвоздя. Аркадий Петрович выдернул кожаный язычок замка, заглянул внутрь: два отделения, гнездо для карандашей, специальное окошко для компаса.
— Возьмете и кобуру? — спросила девушка. — У вас наган или ТТ?
— Спасибо, кобура не нужна.
У Гайдара не было ни нагана, ни пистолета. Свой револьвер за № 5056 Аркадий Петрович в 1924 году сдал рыжеусому начальнику оружейного склада в подвальном этаже Реввоенсовета.
Помещался Реввоенсовет в ту пору на Знаменской (позднее переименованной в улицу Фрунзе), в высоком светлом здании бывшего Александровского военного училища. И в 1941-м в этом здании — в двухстах метрах от
Военторга — располагалось какое-то военное ведомство. И Гайдар подумал: «Что, если мой маузер до сих пор лежит на том же складе?»
— Тогда, быть может, вам нужны кубики или шпалы?[1]
— Благодарю. Кубики мне тоже не нужны.
На гражданской войне, в семнадцать лет, Аркадий Петрович уже командовал полком. И мог сейчас носить по меньшей мере четыре шпалы. Но в двадцать четвертом из-за тяжелой контузии врачи признали его непригодным к дальнейшей службе. И на все случаи жизни Гайдар имел теперь одну только должность и одно звание — писатель.
...Дома Гайдара ждал завтрак. А на диване, стульях лежали рубашки, платки, носки, полотенца, новая гимнастерка, шарф, перчатки — это Дора Матвеевна готовила его в дорогу.
— Дорик, не нужно мне столько, — сказал он мягко, — я еду всего на десять дней.
Не прикасаясь к завтраку, отобрал из вещей необходимое, положил в мешок и, подсев к письменному столу, занялся снаряжением сумки.
Гайдар заточил карандаши и вставил их в гнезда. Закрепил в «оконце» компас со светящимися стрелками. Опустил в главное отделение две столистовые тетради, четыре блокнота и пять экземпляров книги «Тимур и его команда», щелкнул замочком и повесил сумку на спинку стула — он был готов к отъезду.
Тимура в Москве не было: он находился в Чистополе. Провожали Аркадия Петровича Дора Матвеевна и Женя.
Когда все трое вышли из подъезда, они увидели, что на тротуаре и мостовой дожидается толпа ребят. На девочках белые кофточки. На мальчишках чистые рубашки. Галстуки парадно отглажены. И у каждого красная командирская звездочка на груди.
От неожиданности Гайдар остановился.
— Здравствуйте, Аркадий Петрович, — негромко, вразнобой произнесли ребята.
— Здравствуйте, — все еще недоумевая, ответил Гайдар. — Вы кого-нибудь ждете?
— Ждем, — смутились ребята. — Вас.
У Гайдара перехватило дыхание, и он стал поправлять ладно сидящий на нем мешок. Ребят, которые толпились сейчас на тротуаре и мостовой, Аркадий Петрович знал по имени и в лицо. Помнил, кто в каком подъезде живет, хорошо ли учится и что у него за семья. Это были его товарищи.
В минуты сомнений, когда возникали конфликты с редакторами, или «педагогическая общественность» возражала против фильма о Тимуре, или когда просто казалось, что недавно начатая вещь не получается, Гайдар шел к ребятам.
Вот этим мальчикам и девочкам, сидя на поленьях во дворе, Гайдар впервые читал «Чука и Гека», «Тимура» и «Коменданта снежной крепости». От них выслушивал первые, для него самые авторитетные суждения и тут же вносил огрызком карандаша поправки в текст.
Зато, когда случалась радость или выпадал большой успех, Аркадий Петрович тут же сзывал ребят со всего двора и вел к мороженщику. По дороге он также приглашал всех детей, которые попадались навстречу.
