Читаем Суер-Выер, Пергамент онлайн бесплатно

Юрий Коваль

Суер-Выер. Пергамент

БЛУЖДАЮЩАЯ ПОДОШВА

Темный крепдешин ночи окутал жидкое тело океана.

Наш старый фрегат "Лавр Георгиевич" тихо покачивался на волнах, нарушая тишину тропической ночи только скрипом своей ватерлинии.

- Фок-стаксели травить налево! - раздалось с капитанского мостика.

Вмиг оборвалось шестнадцать храпов и тридцать три мозолистых подошвы выбили на палубе утреннюю зорю.

Только мадам Френкель не выбила зорю. Она плотнее закуталась в свое одеяло.

- Это становится навязчивым, - недовольно шепнул мне наш капитан Суер-Выер.

- Совершенно с вами согласен, кэп. Невыносимо слушать этот шелест одеял.

- Шелест? - удивился капитан. - Я говорю про тридцать третью подошву. Никак не пойму, откуда она берется.

- Позвольте догадаться, сэр, - сказал лоцман Кацман. - Это одноногий призрак. Мы его подхватили на отдаленных островах вместе с хеймороем.

- Давно пора пересчитать подошвы, - проворчал старпом. - Похоже, у кого-то из матросов одна нога раздваивается.

- Эх, Пахомыч, Пахомыч, - засмеялся капитан. - Раздваиваются только личности.

- Но, извините, сэр, - заметил я. - Бывают на свете такие блуждающие подошвы. Возможно, это одна из них.

- Подошвы обычно блуждают парами, - встрял Кацман. - Левая и правая. А эта вообще не поймешь какая.

- Вероятно, она совмещает в себе левизну и правоту одновременно, сказал я. - Такое бывает в среде подошв.

- Не знаю, зачем нам на "Лавре" блуждающая подошва, - сказал старпом. - Ничего не делает по хозяйству, только зорю и выбивает. Найду, нащекочу как следует и за борт выброшу!

- Попрошу ее не трогать, - сказал капитан. - Не так уж много на свете блуждающих подошв, которые охотно выбивают зорю. Если ей хочется, пускай выбивает.

По мудрому призыву капитана мы не трогали нашу блуждающую подошву и только слушали по утрам, как она выбивает зорю. Чем она занималась в другое время суток, мне неизвестно. Наверное, спала где-нибудь в клотике.

Боцман однажды наткнулся случайно на спящую блуждающую подошву, схватил ее и дал по шее подошвой зазевавшемуся матросу Веслоухову. Но потом аккуратно положил ее обратно в клотик.

ОСТРОВ ВАЛЕРЬЯН БОРИСЫЧЕЙ

- Остров Шампиньонов мы уже открыли, - сказал как-то Суер-Выер. - А ведь надо бы еще какой-нибудь открыть. Да вон, кстати, какой-то виднеется. Эй, Пахомыч! Суши весла и обрасопь там, что надо обрасопить!

- Надоело обрасопливать, сэр, - проворчал старпом, - обрасопливаешь, обрасопливаешь, а толку чуть.

- Давай, давай, обрасопливай без долгих разговоров!

Вскорости Пахомыч обрасопил, что надо, мы сели в шлюпку и поплыли к острову. На нем не было видно ни души. Песок, песок, да еще какие-то кочки, торчащие из песка.

- Ну это, конечно, обманные кочки, - сказал Суер. - Знаю я эти кочечки. Только подплывем, как из этих кочек вылезет черт знает что.

Шлюпка уткнулась носом в берег, и тут же кочечки зашевелились и каким-то образом нахлобучили на себя велюровые шляпы. Тут и стало ясно, что это не кочки, а человеческие головы в шляпах, которые торчат из пещерок.

Самая крупная шляпа заколебалась, и из пещерки вылез цельный человек. Сняв шляпу, он приветственно помахал ею сказал:

- Добро пожаловать, дорогие Валерьян Борисычи!

Мы невольно переглянулись, только Суер поклонился и сказал:

- Здравствуйте, братья по разуму.

Шляпы в норках загудели, заздоровались:

- Здравствуйте, здравствуйте, дорогие Валерьян Борисычи!

А первый в крупной шляпе обнял Суера и расцеловал.

- Ну, как вы добрались до нас? - расспрашивал он. - Легко ли? Тяжело? Все ли Валерьян Борисычи здоровы?

- Слава Богу, здоровы, - кланялся Суер.

Меня всегда поражала догадливость капитана и его житейская мудрость. Но какого черта? Какие мы Валерьян Борисычи! Никакие мы не Валерьян Борисычи! Но спорить с туземцами не хотелось, и я подумал: если капитан прикажет, мы все до единого дружно станем Валерьян Борисычами.

Между тем шляпа номер один продолжала махать когтистой лапой и весело лопотала:

- Мы так радуемся, когда на остров прибывает очередная партия Валерьян Борисычей, что просто не знаем, как выразить свое счастье!

- И мы тоже счастье выражаем, - сказал Суер и, обернувшись к нам, предложил: - Давайте, ребята, выразим свое счастье громкими кличами.

Мы не стали спорить с капитаном и издали несколько кличей, впрочем, вполне приличных. Кроме Пахомыча, который орал:

- Борисычи! А где же магарыч?

- Я надеюсь... - сказала шляпа номер один, - среди вас все истинные Валерьян Борисычи? Нет ни одного, скажем, Андриан или Мартемьян Борисыча? Не так ли?

- Ручаюсь, - сказал капитан, придирчиво осматривая нас. - Не так ли, хлопцы?

- Да, да, это так, - поддержали мы капитана. - Мы все неподдельные Валерьян Борисычи.

- Но мы маленькие Валерьян Борисычи, - влез в разговор лоцман Кацман, - небольшие Валерьян Борисычи, скромные.

Капитан недовольно поморщился. Лоцману следовало бы помолчать. Он сроду не бывал никаким Валерьян Борисычем, а как раз, напротив, по паспорту читался Борис Валерьяныч.

- Мы-то маленькие, - продолжал болтливый лоцман, - а вот он, - и лоцман указал на Суера, - он - величайший из Валерьян Борисычей мира!

Суер поклонился, и мы ударили в ладонь.

Самое, конечно, глупое, самое тупое заключалось в том, что я и вправду почувствовал себя Валерьян Борисычем и раскланивался на все стороны, как истинный Валерьян Борисыч.

- Дорогой Валерьян Борисыч, - сказал Суер, обращаясь к Главной шляпе, - позвольте и мне задать вопрос. Скажите, а вот эти люди, которые сидят в норках, все ли они истинные Валерьян Борисычи? Прошу говорить правду и только правду.

- Валерьян Борисыч, дорогой, - отвечала шляпа, - мы понимаем вашу бдительность и ответим на нее дружно, по Валерьян-Борисычески. Эй, вэбы, отвечайте.

Тут Валерьян Борисычи зашевелились в своих норках и хотели было вылезать, но Главношляпый крикнул:

- Сидеть на месте! Кто выскочит - пуля в лоб! Начинайте.

И один носатый из ближайшей норы неожиданно и гнусаво запел:

О, океан!

О, тысячи

На небе дивных звезд!

Все Валерьян Борисычи

Имеют длинный хвост

А хор из норок подхватил:

Имеют хвост, но он не прост,

Меж небом и землей он мост.

Гнусавое запевало выползло тем временем на второй куплет:

В душе изъян был высечен

На долгую науку.

Вам Валерьян Борисычи

Протягивают руку.

Все невольно отшатнулись, и даже Суер заметно побледнел. Он быстро оглядел нас и впер свои очи в меня.

- Валерьян Борисыч, - сказал он, похлопывая меня по плечу, - возьми руку друга из норы.

- Кэп, простите, меня тошнит.

Валерьян Борисычи в норках зашептались, заприметив наши пререкания.

- Ид, скотина, Валерьян Борисыч, - толкнул меня в спину Пахомыч. Иди, а то меня пошлют.

СУТЬ ПЕСКА

В этот момент меня покинуло чувство, что я немного Валерьян Борисыч, но - подчинился капитану. Я уважал Суера, вам, впрочем, этого не понять.

Любезно гримасничая, как это сделал бы на моем месте истинный Валерьян Борисыч, корявой походкой я тронулся с места и пошел некоторым челночным зигзагом.

- Он просто стеснительный, - пояснил лоцман Кацман. - Но истинный, хоть и мелковатый Валерьян Борисыч.

Подойдя к ближайшей кочке-шляпе, я схватил за руку какого-то Валерьян Борисыча и принялся тресть.

- Здорово, старый хрен Валера! - заорал я. - Ну, как ты тут? Все в норке сидишь? А мы тут плавали-плавали и на вас нарвались! Да сам-то хоть откуда? Я-то из Измайлова!

Схваченный мною Валерьян Борисыч тихо поскуливал.

- Ты с какого года? - орал я.

- С тридцать седьмого, - отвечал задерганный мною Валерьян Борисыч.

- А я с тридцать восьмого! Ты всего на год и старше, а вон какой бугай вымахал!

Валерьян Борисыч призадумался и наморщил лобик.

- Ты знаешь чего, - сказал он, - копай норку рядом со мной, мы ведь почти ровесники. К тому же я из Сокольников.

- Да! Да! Да! - закричал Главный Шляпоголовый. - Копайте все себе норки! Здесь очень хороший песочек, легко копается. И мы все будем дружно сидеть в норках.

И тут я подумал, что это неплохая идея, и мне давным-давно пора выкопать себе норку в теплом песке, и хватит вообще шляться по белу свету.

"Заведу себе велюровую шляпу, - думал я, - стану истинным Валерьян Борисычем, а там разберемся". - И я опустился на колени и стал двумя руками загребать песочек, выкапывая норку. Песок струился с моих ладоней, и суть его, копая, я пытался постичь.

"В чем же суть этого песка? - напряженно думал я. - Эту вечную загадку я и стану разгадывать, сидя в норке".

Струился, струился песок с моих ладоней, тянул к себе и засасывал.

Вдруг кто-то сильно дернул меня за шиворот и выволок из норы.

- Ты что делаешь, дубина? - сказал Суер, щипая меня повыше локтя. Опомнись!

- Норку копаю, а вы разве не будете, кэп?

- Будем, но позднее.

- Позвольте, позвольте, - встрял Главный Шляподержатель, откладывать копание не полагается. Копайте сразу.

Тут я заметил, что Валерьян Борисычи в норках надулись и смотрели на нас очень обиженно.

- Копайте норки, а то поздно будет, - приговаривали некоторые.

- Нам нужно вначале осмотреть достопримечательности, - отвечал Суер-Выер, - а уж потом будем копать.

- Какие еще достопримечательности? Здесь только песок да Валерьян Борисычи.

- А где же музей восточных культур? - спросил Суер.

- Мы его разграбили, - мрачно ответил главный Валерьян Борисыч. - А вы, я вижу, не хотите норок копать! Бей их ребята! Это поддельные Валерьян Борисычи! Их подослали Григорий Петровичи!

- Вот ведь хреновина, - устало сказал Суер. - Только приплываем на какой-нибудь остров - нас сразу начинают бить.

Головной Борисыч снял шляпу и метнул ее в капитана. Шляпа летела, вертясь и свища.

Капитан присел, и шляпа попала в лоцмана. Кацман рухнул, а шляпа, как бумеранг, вернулась к владельцу.

Все прочие Валерьян Борисычи засвистели по-узбекски и стали принакручивать шляпами. Через миг несметное количество шляп загудело над нашими головами.

Волоча за собой, как чайку, подбитого лоцмана, мы отступили к шлюпке. Над нами завыли смертоносные шляпы.

Пахомыч изловчился, поймал одну за тулью, зажал ее между коленей, но шляпа вырвалась, схватила корзину с финиками, которая стояла на корме, и понеслась обратно на остров.

Эти финики спасли нам жизнь. Валерьян Борисычи, как только увидели финики, выскочили из норок. Они катались по песку, стараясь ухватить побольше фиников.

- А мне Валерьян Борисычи даже чем-то понравились, - смеялся сэр Суер-Выер, выводя нашу шлюпку на правильный траверз. - Наивные, как дети, хотели нас шляпами закидать.

Тут в воздухе появилась новая огромная шляпа. Она летела книзу дном, тяжело и медленно. Долетев до нас, шляпа перевернулась, вылила на капитана ведро помоев и скрылась в тумане.

ОСТРОВ ТЕПЛЫХ ЩЕНКОВ

Линия холмов, отороченная серпилиями пальм, впадины лагун, обрамленные грубоидальными ромбодендронами, перистые гармоники дюн, укороченные кабанчиками вокабул, - вот краткий перечень мировоззрения, которое открылось нам с "Лавра", когда мы подходили к "Острову теплых щенков".

Конечно, мы знали, что когда-нибудь попадем сюда, мечтали об этом, но боялись верить, что это начинает совершаться. Но это начинало.

Суер-Выер, который прежде бывал здесь, рассказывал, что остров сплошь заселен щенками разных пород. И самое главное, что щенки эти никогда не вырастают, никогда не достигают слова "собака". Они остаются вечными, эти теплые щенки.

- Уважаемый сэр, - расспрашивали матросы, - нам очень хочется посмотреть на теплых щенков, но мы не знаем, что с ними делать.

- Как что делать? - ответил Суер. - Их надо трепать. Трепать - вот и вся задача.

- А щекотать их можно? - застенчиво спросил боцман Чугайло.

- Щекотание входит в трепание, - веско пояснял капитан.

Совершенно неожиданно трепать щенков вызвалось много желающих. Чуть не весь экипаж выстроился у трапа, требуя схода на берег...

- А мне хоть бы одну серпилию пальм понюхать, - говорил Вампиров.

- Отойди от трапа! - ревел Пахомыч. - А то привезу с острова кусок грубоидального ромбодендрона и как дам по башке!

- А серпилии пальм нюхать нельзя, - объяснял Суер. - Человек, который нанюхался серпилий, становится некладоискательным. Если у него под ногами будет зарыт самый богатый клад, он его никогда не найдет.

Это неожиданно многих отпугнуло. Все как-то надеялись, что когда-нибудь мы напоремся на остров с кладом.

Под завистливый свист команды мы погрузились в шлюпку и пошли к острову. Подплывая, мы глядели во все глаза, ожидая появления щенков, но их пока не было видно. Причалив честь по чести, первым делом мы побежали к ближайшей серпилии пальм, разодрали ее на куски, как французскую булку, и нанюхались до одурения.

Суер серпилию нюхать не стал. Он разлегся под грубоидальным ромбодендроном и смеялся, как ребенок, глядя, как мы кидаемся друг в друга остатками недонюханной серпилии.

- А клада нам не надо! - орал Пахомыч. - Нам серпилия роднее! К ней бы только стаканчик вермута!

Ну, я налил Пахомычу стаканчик. Я знал, что вермут к серпилии расположен, и захватил пару мехов этого напитка.

Лоцман Кацман тоже запросил стаканчик, но тут капитан сказал:

- Уберите вермут. Слушайте!

В тишине послышался тихий, щемящий душу жалобный звук.

- Это скулят щенки, - пояснил Суер. - Они приближаются.

Тут из-за ближайшего кабанчика вокабул выскочил первый щенок. Радостно поскуливая, он уткнулся теплым носом в грубые колени нашего капитана.

- Ах ты, дурачок, - сказал Суер, - заждался ласк.

- Угу-угу, - поскуливал щенок, и капитан начал его трепать.

Поверьте, друзья, я никогда не видел такого талантливого и веселого трепания! Суер щекотал его мизинцем и подбородком, гладил и похлопывал по бокам, хватал его за уши и навивал эти уши на собственные персты, чесал живот то свой, то щенячий, распушивал хвост и играл им, как пером павлина, бегал по его спине пальцами, делая вид, что это скачет табун маленьких жеребцов.

Со всех сторон из-за кабанчиков и ромбодендронов к нам повалили щенки. Это были лайки и терьеры, доги и немецкие овчарки, пуделя и рейзеншнауцеры, дратхаары и ирландские сеттеры. И мы принялись их трепать. Вы не поверите, но иногда у меня оказывались под рукой сразу по семь или по восемь щенков. Я катался с ними по траве и трепал то одного, то другого.

Пахомыч, нанюхавшийся серпилий, частенько путал щенков с лоцманом Кацманом, трепал его и подымал за уши над землей. Кацман совершенно не спорил и блаженно скулил, путая себя со щенками. Правда, поднятый за уши, он больше походил на кролика.

Должен заметить, что я трепал щенков, строго следуя примеру капитана, и за минуту оттрепывал по две, по три пары.

- Главная задача, - пояснял Суер, - оттрепать всех щенков до единого.

И мы трепали и трепали, и я не уставал удивляться, какие же они были теплые. Никогда в жизни не видывали мы эдакой теплоты.

У Пахомыча в карманах обнаружилась ливерная колбаса. Он кормил ею дворняг, одаривал такс и бульдогов. Вокруг старпома образовалась целая свора жаждущих ливера щенков. Лоцман Кацман, совершенно превратившийся в щенка, тоже выпрашивал кусочек. Пахомычу приходилось отпихивать лоцмана левым коленом.

До самого вечера трепали мы щенков, а на закате стали прощаться. Суер плакал, как ребенок. Он снова и снова кидался на колени и перецеловывал всех щенков.