Читаем Судьба, разбитая о версты (СИ) онлайн бесплатно

====== Пролог ======

Июль 1755 г.

Железная дверь лязгнула, в тусклом свете тюремного коридора Александр увидел Лядащева.

— Василий Федорович? Вы?

Собственно, его не слишком удивило, что опекун времен наивной юности не оставил и сейчас. Пусть и встречались они изредка...

— Ну и учудил ты, Сашка...

Лядащев тяжело опустился рядом, преодолевая желание оттаскать этого отчаянного за волосы, как бывало давно. Теперь перед ним сидел не мальчишка курсант, а командир придворной роты — хоть уже, похоже, и бывший... Но вовсе не чин удержал Василия, а тоска в глазах.

Он с досадой произнёс:

— Ну что, подследственный? Ты ж не австрияка зарубил — ты карьеру свою зарубил... капитан лейб-гвардии, чтоб тебя! О детях подумал?!!

“Довольно того, что их мать...” — выругался Василий про себя, а вслух продолжил:

— Сколько ты с зазнобой своей страдать будешь, а?

Белов поднял голову, посмотрев куда-то мимо.

— А я мог бы поступить как-то иначе? Или мне нужно было тихо благословить негодяя, посягнувшего на мою жену? Простите, вырвалось...

— Ах, ну да... Шпага – заступница дворянина, дворянская честь... А теперь с этой честью будешь на каторге гробиться, об этом ты мечтал??

Видя перед собою угрюмый взгляд и напрягшиеся желваки Александра, Василий вздохнул.

— Старый я уже, Сашка, тебя из луж вытаскивать...

— А я прошу об этом? — последовал мрачный ответ.

— Нужны мне твои просьбы... Значит так! К канцлеру-то пойду, по старой памяти. Бестужев на тебя весьма зол, говорят. Делегация-то была зело важная, скандал случился!

Белов повел плечами, равнодушно рассматривая сырые разводы на стенах арестантской избы.

— Да, ещё твой друг Оленев к императрице рвется... — будничным тоном продолжил Лядащев, будто речь шла о некой бестолковой блажи.

— Но, авось, с двух сторон, что-то выгорит. Лишь бы сам себя не губил, рыцарь...

Он похлопал пленника по спине и добавил с укоризной:

— И нечего плечами пожимать... Все равно ему, видите ли! Князь просил передать тебе, от детворы. Художества наваяли — скучают они очень, ждут. На-ко, держи...

И достав из-за пазухи свернутый лист, Лядащев тиснул его и сразу удалился.

Саша развернул рисунок: семья, похожая на них, плывет на кораблике. Родители держатся за руки... “А ведь ещё три месяца тому и думать не думали о совместных художествах... Прозевал ты, брат, все на свете... Нет, но главное – когда мы успели разбить вот это все?“

====== Такое хрупкое счастье ======

Май 1755

Рассветный луч упал на еще блаженные после ночной страсти лица супругов.

— Ну вот, снова твой отпуск заканчивается... — грустно протянула Анастасия, и погладила мужа по груди, пальчиком обведя давние, сглаженные шрамы.

— Что ты, милая, я бы надоел тебе, если бы не моя служба.

Саша улыбнулся, перехватил руку жены и прижал ее к губам.

— Ну представь, сидел бы целыми днями дома...

— Я была бы совершенно счастлива и не волновалась...

Он вздохнул: — Право, ты вечно волнуешься за меня, и обычно понапрасну.

— Ты же знаешь, Сашенька... С твоей отчаянностью я не могу иначе. И ведь ты никогда не говоришь, ни-че-го! Если ты далеко, я все время думаю, вдруг ты нездоров, ранен, или что-то ещё случилось.

— Я уж 12 лет как нездоров, тобой...

Саша поцеловал ее запястье, перешел к груди, опуская пеньюар все ниже. И вдруг поднял лицо и насмешливо протянул:

— А вот что же мне грозит на службе, дай угадаю... На дворец нападут дикие племена варваров... Похитят и заколдуют! Или прямо на плацу меня сразит приступ...

— Что?!! Ну, хватит этих шуток, может?! — изящный пальчик прикоснулся к его улыбающимся губам.

— Приступ тоски... — Александр опустил снова голову и продолжил ласки. — по возлюбленной, прекрасной жёнушке...

— Знаешь, мне так страшно потерять тебя! Ничего не могу поделать — все боюсь и боюсь!

Анастасия на миг опечалилась. Но тут же отозвалась на прекрасное чувство близости, что не растратилось за долгие годы их беспокойного, но счастливого бытия...

Так, не в силах оторваться друг от друга, они дотянули до последней минуты, когда разнеженный поцелуями супруг, наконец, с трудом заставил себя встать и ушел одеваться. А после вернулся, уже в облике блестящего офицера.

Стоя возле зеркала, перед лежащей в постели женой, Александр пригладил уложенную шевелюру, а затем придирчиво окинул взглядом свою фигуру, затянутую в новый капитанский мундир.

— Теснит, ей богу теснит... — пробормотал он недовольно, поправляя на талии пояс с портупеей. — И так разленился в отпуску, не хватало ещё поправиться! Может я старею?

— О-ох, бог ты мой! Экие заботы у моего неотразимого Аполлона! — Молодая женщина ласково засмеялась, со стороны любуясь статным гвардейцем и с укоризной пояснила:

— Взял дешёвое сукно — вот и село за месяц! Наградили-то щедро! А на себя все жалеешь!

“Однако ж ночью ты совсем не жалуешься на старость, да и на аппетит по утрам... Только все одно ведь исхудаешь мигом!” — спрятав смешок, подумала Анастасия и потянулась, чтобы поцеловать на прощание.

— Привычка... — Саша пожал плечами и задумчиво добавил:

— Нет, ну послушай, милая! Нам стоит заменить кухонную челядь — ей богу, они слишком сытно готовят...

— Голубчик мой, но они так стараются по моей просьбе! Или меня ты тоже поменяешь? — лукаво спросила она, теребя волнистую прядь, упавшую на его лоб.

Очень хотелось распотрошить сейчас заглаженные в косицу кудри, но женщина удержалась от шалости. Ведь тогда придётся для пристойности напяливать этот дурацкий парик, дабы не прогневить высокое начальство лохматым видом... Все таки пример для всей роты...

— Настя... Прошу, не говори глупостей! — Белов посмотрел все ещё серьёзным взглядом, но вдруг рассмеялся и схватив ее в охапку.

— Не буду, не буду! — засмеялась та в ответ. — Но прошу, будь осторожен. И не забывай хоть иногда обедать на своей службе... Вернёшься тощим и бледным — снова закормлю! Обещаешь? — она поцеловала кончики его губ.

— Слушаюсь и повинуюсь, моя повелительница! — Александр склонил шутливо голову и снова поцеловал.

Когда за мужем закрылась дверь спальни, она сладко потянулась и вдруг ей в голову начали приходить все фразы, сказанные прямо перед уходом. “Как он сказал — старею? Это в 30-то лет? Но позвольте... он мой ровесник! У меня, выходит, тогда тоже наступает старость? И, выходит, недостатки фигуры имеют значение?”

Грациозная женщина проворно вскочила с постели и подбежала к зеркалу.

“Так и есть, грудь немного раздалась и, кажется, чуть опустилась. А может, мне кажется? Нет, нет, именно так... Не случайно Саша тогда остановился именно здесь, и поднял лицо! И стал так насмешлив... Но почему именно сегодня?”

И тут же природное самолюбие пресекло эти догадки, столь неожиданные для признанной по сию пору красавицы. Что и говорить, а несмотря на редкие выезды в свет, Анастасии нравилось восхищение окружающих. Но больше всего она обожала, когда ею восхищался её супруг, привлекательный ей под стать. Недаром их даже за глаза называли прелестной парой, встречая на прогулках и балах.

Последние с карьерным ростом мужа могли бы посещаться гораздо чаще, если б не мешали этому детские хлопоты, а на самом деле — обычная лень. Зато их взаимная шутливая ревность после таких развлечений была неким приятным поводом для взаимной гордости и страстных порывов...

“А может, я все же надумываю? Просто Саша был озабочен окончанием отпуска, вот и надумал себе лишнего...”

Она тряхнула головой, чтобы окончательно развеять свои подозрения: “Нужно отвлечься и все пройдёт! В конце-концов, просто закончился очередной счастливый эпизод супружеского житья. Которого могло и вовсе не случиться...”

Эта последняя мысль кольнула гораздо больнее предыдущих. Ведь длительный отпуск был положен Александру за очередное непростое поручение, из которого он вернулся почти невредимым, и доложил канцлеру об успешном выполнении.

Но об этом ей стало известно уже после вознаграждения по царскому приказу... Впрочем, как обычно — так уж сложилось за годы успешной, но риском заслуженной карьеры её гвардейского капитана...

Анастасия запахнула пеньюар и направилась будить гневным окриком челядь, разбалованную за последнее время долгим сном господ.

— Матвей! Заложи карету, мы едем на прогулку! — крикнула она из окна кучеру, когда они с дочерью и сынишкой заканчивали завтракать. И объявила детям:

— Поедем в Летний сад! Кажется, он открыт именно сегодня...

— Милая маменька! Как же вы прекрасно придумали гулять!! Вы сегодня такая вся... красивая!

Старшая 10-летняя дочь София, не удержав эмоций, кинулась к матери на шею, не обращая внимания на поджавшую губы гувернантку.

— Софи, веди себя пристойно! — Чопорная дама вечно пыталась обуздать непосредственность бойкой воспитанницы.

— Но ведь и вправду, будто принцесса... — смутившись, добавила девочка.

— Только жаль, что папенька опять на службе...

====== Принужденное знакомство ======

Прогуливаясь по парку, молодая женщина молча наблюдала за детьми, что оказавшись без занудных нянек, были особенно веселы, и вместе с ними радовалась нечаянным милостям судьбы...

Казалось, все в этом мире сейчас создано для её удовольствия. Подумать только — сие чудесное место к посещению открыто именно по четвергам, когда ей так сюда захотелось! Да ещё и солнечная, теплая погода словно улыбалась их прогулке... Пускай любимый снова не дома, но губы до сих пор сладко горят от поцелуев.

Паря по аллее со счастливым лицом, мечтательная дама не заметила, как налетела на какого-то господина. И теперь тот прямо таки пожирал ее взглядом.

— Ох! Боже мой, простите меня! — пробормотала она и хотела просто пройти мимо. Но почувствовала руку, которая явно задержалась на ее талии, и резко отпрянула.

Перед ней стоял подтянутый, высокий блондин, в элегантном светло-сером камзоле. Его можно было бы назвать даже красивым, если бы не тяжелый взгляд светло-карих глаз слегка навыкате.

— О, сударыня... — произнес прохожий с акцентом. — Я столь рад столкнуться вживую с истинной красотой, что даже не прошу от вас извинений! Но скажите, что заставляет вас так светиться в этот тусклый день, и могу ли я надеяться на знакомство?

Странно, но именно в этот момент щедрое с утра к весеннему Петербургу солнце зашло за тучи, и, невольно связав это событие с прохожим, Анастасия строго нахмурилась.

— Простите, сударь, но я давно оставила светскую жизнь и вряд ли наше знакомство где-то продолжится. — ответила она, оглядываясь в поисках детей. — Мне пора, простите еще раз мою неловкость...

— О, Mein Gott! Да вы самое грациозное создание в мире, это так не типично для русских дам. Да вы украсите собою любой бал! Знаете, в Вене, откуда я родом, они просто непревзойденны...

“Только Вены мне еще не хватало...” — подумала молодая женщина, покачав головой.

— Позвольте представиться, граф Юлиус Иохим фон Лимберт, дипломат в свите австрийского посла Миклоша Естерхази. А все таки, могу ли я знать ваше имя? — не унимался прохожий.

“Австриец... Чем-то даже на маркиза Ботту похож, с коим вот так мать доболталась, может быть, акцент. Нет, вовсе ни к чему нам это знакомство!”

Австрийский маркиз Ботта, виновник участия её матери в надуманном заговоре, ещё вспоминался иногда с досадой...

— Анастасия Павловна, предположим. Полагаю, этого достаточно? Всего доброго, граф, нам уже пора.

— У вас очаровательные дети! Не понимаю, отчего их прекраснейшая матушка скрывает семейную фамилию и титул? — вкрадчиво мягко произнес граф, откланиваясь на прощание, а про себя добавил: “Уверен, наша встреча не последняя... А полное имя узнать, право, несложно.”

“Боже, какой прилипчивый, лучше бы перед собою вовремя смотрела!” — с досадой подумала его нечаянная собеседница, садясь в карету.

За детской болтовней она тут же забыла о новом знакомом и даже не заметила, как следом за ними на расстоянии двинулся другой экипаж.

Спустя два дня Анастасия ездила к модистке и, выходя на улицу из тесной прихожей почувствовала под локтем чью-то крепкую руку.

— Простите, сударыня, что я искал с вами встреч. Вы свели меня с ума и не оставили выбора. В девичестве вы графиня Ягужинская, так ведь?

Проведённое о себе тайное расследование и напор вызвали раздражение от нового знакомого.

— Никак, в Тайной Канцелярии знакомства завели? — язвительно хмыкнула женщина.

— Я уже не в девичестве, граф. Вероятно, вам не забыли сказать, что моя фамилия – Белова, я жена капитана Преображенского полка. Не нужно искать со мной встреч. Это вам точно ничего не даст, поверьте. Позвольте пройти.

— Графиня, не хотел оскорбить вас, но ваша красота — она завораживает, лишает рассудка! Ну что же произойдет в вашей жизни, если вы позволите симпатичному и богатому мужчине хоть бы иногда скрашивать ваши серые будни?

“Да уж, взгляд у него настроен на другое, просто раздеть готов... ”

Анастасия плотнее запахнула плащом и без того высокое декольте и усмехнулась, подумав: “Может, я действительно веду себя слишком замкнуто... Где же моя светская обходительность, внушаемая в том самом девичестве? Но уж не с такими нахалами о ней вспоминать!”

— Вы себя, однако, неплохо цените. А что дает вам право считать серой мою жизнь, позвольте спросить? – ехидно поинтересовалась она.

— Я живу в достатке, прекрасно провожу время и ни в чем не нуждаюсь будто...

— О мой бог! Я не знаю, что за печальные причины вас толкнули на брак с потерей титула, но... это же не значит, что вам стоит уподобляться иным простушкам, которым и показать то нечего.

— По-вашему, лишь некие печальные причины и расчёт толкают людей на брак? Мне с вами действительно не о чем говорить!

Ее лицо задрожало от возмущения.

Но собеседник невозмутимо продолжал:

— Да и потом, ваш муж на службе при государыне... У него широкий круг развлечений, и в том числе, прекрасного пола... Вот знаете, у нас на родине ходят легенды о распущеной жизни русской гвардии...

Он исполнил некий легкомысленный взмах рукой.

— А вы сама столь замкнуты. Когда последний раз вы посещали свет? Если бы я мог надеяться видеть вас на прогулке, в театрах...

— Вы знаете так много о нашей жизни, а вам в голову не приходит, что в ней просто есть любовь? Может, у вас в немецком языке нет такого слова? Или вы его не знаете? Вот что, на самом деле, печально! И позвольте мне, наконец, уехать домой!

— Простите, сударыня, я не желал вас рассердить... Однако вы просто прекрасно сияете в гневе!

Но извинения с комплиментом не удостоились даже взгляда.

Граф посмотрел вслед карете с задумчивым лицом.

“Ну, моя дорогая, а ведь любовь-то можно и оспорить... Но не прямо сейчас, чуть позже...“

====== Крушение ======

Спустя день, накануне обеда, госпоже Беловой доставили короткую записку:

“Анастасия Павловна, нам необходимо сообщить нечто важное касаемо близкой вам особы. Будьте через полчаса в аустерии М.

Сие надобно сжечь для вашего блага. Не запаздывайте.”

“Это, наверное, что-то про матушку! — подумала она, сердце застучало. — Хоть узнаю, жива ли она.. Но Саша, наверное, не одобрит, узная, что одна езжу по кабакам... Ну так не стану заранее сообщать, потом. Тем более, у него какие-то дела, а до его возвращения я управлюсь!”

Быстро собравшись, Анастасия покинула дом. Ехать было несколько кварталов.