Читаем Судьба онлайн бесплатно

Перевод https://t.me/ansttep

Я все разрушила.

Разрушила мечту моего отца.

Уничтожила семейное наследие.

Я должна быть той, кто ведет нас вперед, в наше будущее, но одной наспех нацарапанной подписью, я нанесла смертельный удар по отелю Хаттон.

Знание не дает мне спать по ночам и ждет меня каждое утро. Насмехается надо мной. Дразнит меня. Тянет мое сердце, как ребенок тянет руку своей матери.

Нуждающи. Настойчиво. Непереставая.

Ты все разрушила, Ангел. Ничто не будет прежним, и это все из-за тебя.

Я сделаю все возможное, чтобы решить проблему, которую я создала. Я пожертвую своим временем, своей энергией, своей всей жизнью, если это то, что нужно, но я не позволю отелю сдаться без боя.

Я Хаттон. Это то, что мы делаем.

— Анджела. — Хмурый взгляд отца говорит о том, что он назвал мое имя не один раз.

Сидя напротив него за его столом, я перебираю стопку бумаг — прогнозы, оценки, финансовое будущее нашего отеля изложено черным по белому. Я провела последнюю неделю, перебирая их. Изучая их. Смотрю на цифры под разными углами.

Что бы я ни делала, это нехорошо.

— Да. Прости. — Я моргаю, похлопываю по бумагам на столе моего отца, чтобы расправить их, затем кладу их ровно. — Я слушаю.

Лукас Хаттон — пугающий человек. Морской пехотинец, раненый при исполнении служебных обязанностей, он подходит ко всему с отношением «взять холм или умереть, пытаясь». Отцовство. Отель. Исправление ошибки, которую я допустила, напоминая мне, что он все еще доверяет мне.

— У тебя преимущество на завтрашней встрече с Гарреттом Купером. Мы с Уайаттом будем в комнате с тобой, но ты главная.

Итак, это будет, как мой худший кошмар.

Я вздыхаю. Зажимая уголки бумаг, выпрямляя их, даже если они и так прямые.

— Папа, я…

Медленный подъем его бровей останавливает мое опровержение.

— Ты берешь инициативу на себя.

Так много плавает в подводном течении его слов. Папа хочет, чтобы я знала, что он все еще верит мне. Он все еще верит в меня. Он хочет, чтобы я вернулась на коня, прежде чем страх помешает мне поверить в себя.

Слишком поздно для этого.

Несколько месяцев назад я думала, что у меня все под контролем. Я думала, что мое образование означает, что я непогрешима. Что моя мечта о расширении нашего отеля на другие рынки не может потерпеть неудачу.

Чрезмерная самоуверенность объединилась с наивностью и ослепила меня правдой. Теперь я сомневаюсь в каждой идее, которую я придумала. Как эта встреча с Гарреттом Купером из Vision Enterprise.

Еще одна компания, так похожая на ту, которая привела к этой катастрофе. Я исследовала их до чертиков, прежде чем обратиться к ним, и не нашла ничего, кроме положительных моментов, но я все еще нервничаю. Что, если я совершаю еще одну ошибку?

Папа сцепляет пальцы под подбородком, глядя на меня сверху вниз, как будто я была морским пехотинцем под его командованием, а не его дочерью. В детстве его интенсивность ошеломляла меня. Когда я стала старше, я поняла, что под его суровым лицом скрывалось сердце, которое обожало своего единственного ребенка, и разум, настолько полный глубоких мыслей, что он не всегда мог найти слова, чтобы выразить их.

— Давай еще раз обсудим план атаки. Изложи мне это шаг за шагом.

Я расправляю плечи. Спина прямая. Выше голову. Не позволяй ему увидеть сомнения. Я буду притворяться, пока не сделаю так, что он и отель Хаттон будет в безопасности.

— Шаг первый. Предположим, что Гарретт Купер — враг с самого начала.

Довольный, папа кивает.

— Он обещает нам звезды и луну, но, в конце концов, он здесь, чтобы зарабатывать деньги для своей компании. Мы можем извлечь из этого выгоду, если будем умны, но эти инвестиционные парни…

— Все для себя. Теперь я это знаю. — Я скрещиваю ноги и складываю руки на коленях, изображая спокойствие. Уверенность. — Один мудрый человек однажды сказал мне: «Уроки, полученные на горьком опыте, — это уроки, которые остаются актуальными.»

Папа улыбается, когда я повторяю совет, который он давал мне каждый раз, когда я попадала в беду в детстве. Морщинки в уголках его глаз меня успокаивают. Что бы ни случилось, он всегда будет любить меня.

— Что еще?

— Все, что говорит мистер Купер, все, что он излагает в письменном виде, предназначено для того, чтобы заставить меня думать, что он на нашей стороне, а это не так. Проверять все, пока он не докажет, что заслуживает доверия. — Это дерьмовый способ действовать в этом мире, но к нему мне придется привыкнуть.

— Я знаю, что это неестественно для тебя, Ангел. Ты доверяешь каждому быть именно тем, кем и чем они говорят, они являются. И иногда они…

— Просто не при делах. Теперь я это знаю.

И я должна была знать это тогда. Если бы я не была такой доверчивой, такой самоуверенной, такой глупой и наивной…

— Что еще? — Голос папы теперь мягче, как будто он знает, что происходит у меня в голове, и хочет смягчить удар.

Я опускаю голову. Это так унизительно. Я знаю эти вещи. Я верю. Это все так просто. И все же я доверяла всему, что говорил человек из последней инвестиционной компании, видела в нем друга, как он и хотел, затем не смогла проверить изменение контракта, и вот я здесь. Смотрю на конец наследия, вместо начала нашего будущего, на частной встрече с моим отцом, освежая основы, перед самой важной встречей в моей жизни.

— Все контракты, все изменения, все, все проходит через юристов, прежде чем подпись попадает на линию.

Папа откидывается на спинку стула, сцепив руки за головой.

— Именно.

И вот так моя маска профессионализма падает, и я маленькая девочка, разговаривающая со своим отцом, оскорбленная тем, что подвела свою семью.

— Мне так жаль, что я все испортила, и я ненавижу, что этот разговор необходим. Я знаю, что ты бы даже не встретился с этим новым парнем, если бы я не поставила нас в положение, когда нам нужны деньги.

Я чувствую себя физически больной, смахивая слезы, выступающие на моих глазах. В сотый раз за этот час я внутренне обещаю посвятить всю свою энергию тому, чтобы развернуть корабль. Я пожертвую всем, если придется.

— Ангел. — Папа наклоняется вперед, чтобы взять меня за руку. — Ошибки — это часть жизни. Ты не идеальна, и нет, никто в этой семье не ожидает, что ты будешь… кроме тебя самой.

— Я просто чувствую себя такой идиоткой.

— Хорошо.

— Хорошо? — Это слово врывается в разговор со смехом. Это был не тот ответ, который я ожидала.

— Ты умная женщина и знаешь это. Но это чувство? То, которое не дает тебе уснуть по ночам, должно напоминать тебе, что ты лучше, чем ситуация, в которой ты находишься?

Я киваю. Я никому не говорила, что у меня проблемы со сном. Каким-то образом, знание отца приводит меня комфорт.

— Ракетное топливо, Ангел. — Солнечный свет льется каскадом через окно позади него, как улыбка вселенной. — Вот что это за чувство. У тебя есть выбор в том, как это влияет на тебя. Ты можешь погрязнуть в нем, позволить ему пожирать тебя изнутри, а затем позволить ему уничтожить себя, когда оно, наконец, взорвется. Потому что оно взорвется. Или ты можешь использовать эту силу. Позволить ей продвигать тебя вперед, увеличивая твой импульс, пока ты ставишь одну ногу перед другой, пока ты не осуществишь свою мечту. Это твой выбор, но ты должна его сделать. Ничто не происходит без действия.

Страх шепчет, что последний выбор, который я сделала, поставил нас в эту ситуацию, но я отмахиваюсь от него. В конце концов, я дочь Кэт и Лукаса Хаттон, людей, которые не понимают значения слова «бросить курить».

— Я собираюсь использовать это. — Гордость переполняет меня. Я могу это сделать. Я могу исправить то, что я сломала.

Каждый раз, когда я смотрю на этого Гаррета Купера из Vision Enterprise, я вспоминаю, что он не друг. Я даже не буду видеть его как личность. Я представлю его стервятником, которым он и является, готовым поживиться чужой кровью, потом и слезами.

Его здесь нет, чтобы помочь.

Он здесь, чтобы заработать на нас деньги.

Конечно, мы могли бы прийти к взаимовыгодной сделке, но только если я буду сохранять бдительность.

И я буду оставаться бдительной.

Я отказываюсь быть Хаттоном, которая разрушает семью.

— Хорошо. — Улыбка отца говорит о том, что он знал, что таков будет мой ответ. — Теперь, проведите меня через поле и проекции еще раз.

— Я думаю, Мелинда мне изменяет. — Я зажимаю телефон между ухом и плечом, поправляя ремень на своей ручной сумке. Несмотря на безоблачную поездку в Кейз, я готов забрать свой багаж и убраться к черту из аэропорта.

Слишком много людей.

Слишком много переработанного воздуха.

Не хватает порядочности, чтобы ходить вокруг да около.

Мир катится к чертям собачьим в корзинке для рук. Не верите мне? Рекламный ролик Fly.

Моя сестра Чарли фыркает мне в ухо.

— Мне неприятно говорить, что я это предвидела, но…

— Но ты найдешь способ, потому что тебе нравится быть правой?

Она усмехается.

— Не так сильно, как тебе, Медведь. Не так сильно, как тебе.

Качаю головой над прозвищем, которое я никогда не забуду — сокращение от Gare Bear, прозвище, которое я ненавижу даже больше, чем самого Медведя — я ступаю на эскалатор по пути к выдаче багажа.

— Тыкать тебе в лицо своей постоянной правотой было бы не очень по-сестрински с моей стороны, — продолжает Чарли, — особенно когда я права в такой отвратительной вещи, как неверность. Но я определенно предвидела, что это произойдет. — Она делает паузу, затем шепчет: — Хотя я ненавижу это из-за тебя. Я действительно хочу. Ты знаешь. После Элизабет…

Предвосхищая ход мыслей Чарли, я перекладываю телефон к другому уху. Что угодно, лишь бы не слышать это имя и натиск боли, который оно приносит.

— Это не имеет большого значения. История с Мелиндой.

— Почему ты продолжаешь выбирать этих ужасных женщин? Ты должен знать, что они в этом только ради твоих денег.

Конечно, они занимаются этим только из-за денег. Я думаю, что все занимаются этим только ради денег, но не скажи. Чарли уже считает меня пресыщенным ублюдком. Не нужно разжигать этот огонь.

Я схожу с эскалатора и останавливаюсь, пока не нахожу знак, указывающий мне на получение багажа.

— Работа — мой приоритет, Чарли. Это то, в чем я хорош.

Сарказм сочится из глубокого, грустного, медленного вздоха Чарли.

— И подумать только, я действительно думала, что этот будет длиться вечно.

Когда я впервые сказал своей сестре, что встречаюсь с кем-то, она конфисковала мой телефон и изменила контактное имя Мелинды на «Будущая миссис Купер». Это была шутка, из-за того, как быстро я меняю женщин после… ну… после Элизабет. Чарли подумала, что это было весело, и, честно говоря, я тоже.

Наш брат Коннор никогда не понимал, что во всем этом такого смешного, но он последовательный моногамист. По его мнению, мой стиль свиданий — это «то, к чему стоит обратиться», а не шутка.

— Я нашел свою вечность. — Это разозлит Чарли, но это то, что она получает за использование этого гребаное прозвище, хотя я взрослый мужик.

— Богом клянусь, Медведь. Если ты скажешь, что работа твоя навсегда, я прилечу в Кейз и побью тебя, чтоб ты не был идиотом.

Мои челюсти сжимаются. Я создал себя из ничего. Сколотил состояние, вырос в маленьком городке у черта на куличках. Идиоты не заканчивают там, где я. Я бы выпотрошил любого другого за то, что он назвал меня так, но «пропуск младшей сестры» Чарли означает, что я буду держать рот на замке.

На данный момент.

Я прибываю в пункт выдачи багажа рядом с измотанной матерью, которая баюкает младенца, сжимая его руку, помешанного на путешествиях малыша. Маленький парень смотрит мне прямо в глаза и засовывает палец в нос.

Мило.

Чарли прочищает горло.

— Ты во Флориде для чего? На неделю?

— Плюс-минус. Первая встреча с Хаттонами состоится завтра. Если все пойдет хорошо, я мог бы пробыть здесь еще немного. Если нет… — Я пожимаю плечами, когда капризный малыш вырывается из рук матери. — Я вернусь в Уайлдроуз Лэндинг, прежде чем ты это узнаешь.

Боже, помоги мне. Я пообещал своей семье, что возьму отпуск после того, как закончу с этой сделкой. Они клянутся, что это пойдет мне на пользу, и мой терапевт соглашается, но я не понимаю, как это сделать. Отсутствие работы заставляет меня нервничать.

Я становлюсь беспокойным. Каким-то образом они все равно уговорили меня на это. Я согласился не только вернуться домой в свой дом в реальную жизнь, а и, прежде чем отправиться обратно в свою квартиру в городе, «расслабиться», пока я там. Что бы это ни значило.

Я еще не сказал своему боссу. Брэнсон Мастерс уже ненавидит, что я делю свое время между Уайлдроузом и Сити, но он справляется с этим, потому что я тот парень, который поставил Vision Enterprise на карту.

— Я не могу поверить, что у отеля Хаттон финансовые проблемы. — Чарли звучит так подавленно, что можно подумать, что это наш бизнес вот-вот пойдет коту под хвост?

Стиснув зубы, я смотрю на время. Когда я позвонил ей, чтобы узнать как дела, я не искал полномасштабного разговора. Я не только посреди переполненного аэропорта, но и есть электронные письма, которые нужно проверить, сообщения, на которые нужно ответить. Этот маленький разговор стоит мне денег. Я прочищаю горло, готовясь закончить разговор.

— У меня такие прекрасные воспоминания об этом месте, — продолжает Чарли, — и если твой босс добьется своего, все хорошее в нем умрет, когда он выжмет последний доллар из этого имени.

— Вот почему я здесь. Я не позволю этому случиться. У меня тоже прекрасные воспоминания, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделка была справедливой для всех. Если бы Брэнсон дал эту работу Джордану Клементу…

Его имя сжимает мою челюсть, когда комок ярости подкатывает к моему горлу. Чертов Клемент. Блять.

Элизабет. Я с трудом сглатываю и пытаюсь снова.

— Если бы этот мудак получил работу, отель Хаттон превратился бы в бездушную франшизу быстрее, чем ты успела бы сказать, что я тебе это говорил.

— И мы все знаем, как быстро я могу это сказать.

Я качаю головой, посмеиваясь над своей младшей сестрой.

— Именно. Смотри. Я должен идти. Я просто хотел, чтобы ты знала. Я приземлился. Я здесь. Я в безопасности.

Я убираю телефон, чтобы проверить, сколько сообщений ждет меня, когда Чарли раздражается.

— Но мы даже не поговорили о Мелинде! Ты собираешься сбросить такую бомбу и повесить трубку?

— Если назвать это бомбой, это значит больше, чем есть на самом деле. Отношения пришли к своему естественному заключению.

— Естественному концу? — Чарли драматично вздыхает. — Я не знаю, как ты вырос в том же доме, как я и Коннор, и вышел таким… таким холодным.

— Вау. Спасибо за это. — Я отшатываюсь, качая головой, как будто она нанесла хук справа. — Это кажется действительно чертовски приятно, слышать это от моей младшей сестры.

— Эй, не стреляй в посланника. И ты знаешь, что я все равно люблю тебя.