Читаем Суд короля онлайн бесплатно

Йорк, 12 июня 1176

Казнь или яма… Хьюго Стэнтон не знал даже, что больше пришлось бы по душе обитателям этих жарких тесных улочек.

Трое обвиненных в жестоком убийстве мужчин не пожелали сознаться в содеянном. На состоявшейся в цитадели городского замка выездной сессии королевского суда его величества Генриха II они объявили себя невиновными.

Но это уже не имело ни малейшего значения.

Сегодня под этим безоблачным небом юного летнего дня их будет судить вода. Каждого из трех по очереди опустят в наполненную до краев яму — лишь очень немногим из собравшихся случалось видеть подобное испытание раньше. Тот, кто пойдет ко дну, будет признан невиновным, а оставшийся на поверхности отправится на виселицу и будет болтаться там, пока не умрет.

Все жители Йорка от мала до велика жаждали лично убедиться в великой силе королевского правосудия. Толпы горожан заполонили все подступы к вздымающейся в небо громадине собора, рядом с которым и была вырыта яма для ордалии. Собравшиеся толкались и гомонили, а вскоре в их ряды влились новые сотни зевак, шедшие за членами всесильного королевского суда.

— А ну-ка прочь с дороги! — раздался выкрик Несбитта, неуверенно вышагивающего за спиной Стэнтона. К кружке с элем судебный посыльный любил приложиться не меньше, чем и сам Стэнтон. — Дорогу людям короля!

Стэнтон внутренне сжался, прекрасно понимая, что толпа реагирует на нетрезвые выкрики Несбитта только из-за упоминания Генри. Народ покорно жался к краям залитой нечистотами булыжной мостовой, уступая дорогу.

Люди короля.

Да уж, слабовато звучит, коли речь о целой процессии королевских судей, прибывших сюда уже две недели как во главе пышной свиты, Стэнтон был смиреннейшим из членов этой свиты. Король отправил их обойти свои земли, дабы убедиться, что подданные блюдут его законы. Тех же, кто отступал от них, карали — и карали жестоко. Судьи строго следили за этим.

— Люди короля! — вновь выкрикнул Несбитт.

Пускай и простой посыльный, Стэнтон был одним из них, однако он с огромной радостью отказался бы от такой чести. На проплывающих мимо потных лицах потупившихся горожан читалось уважение со страхом, и Стэнтон беззвучно клял этих дуралеев.

Несбитт с размаху шлепнул его по спине, отчего Стэнтон едва не упал.

— Шире шаг, юный Стэнтон! — гаркнул спутник. — Не то на ордалию опоздаем!

— Отстань. — Стэнтон выровнял шаг, насколько позволяли ватные после эля ноги. — Никуда твои преступники не денутся.

— Ясно дело, что не денутся. Но мы же хотим увидеть все своими глазами, а?

— Да мне все равно, что там. Только бы на судей глаза мои не глядели. — Стэнтон сморщился. — Да и слышать их не хочу. Слишком много болтовни, сдается мне.

Да еще какой болтовни. На тяжбе о земле он почти сразу принялся клевать носом, а трое судей знай монотонно жужжали себе без перерыва, восседая в тесной и душной зале цитадели.

Потом явился раздавленный горем муж и отец, дабы потребовать возмездия убийцам своих близких. Вместе с ним, как того и требовал уже хорошо известный Стэйтону закон, пришли двенадцать свидетелей, которые именем Господа присягнули в том, что подозреваемые в убийстве были людьми дурного нрава.

Никто не видел страшного действа воочию, но каждый в деталях описал все, что было обнаружено впоследствии.

В тот момент Стэнтон попытался зажмуриться, но так и не смог.

Маленькая девочка. Ее мать. Одежда в клочьях. Ножи. Вспоротые глотки. Исчезнувшая серебряная фибула. Мужчина плакал, рассказывая о тех ужасах, свидетелем которых он стал и которые по милосердию Божию редко кому случается видеть.

А вот Стэнтон подобное видел. Всего лишь три месяца тому он стоял над распростертым телом своей возлюбленной, зарезанной из-за короля — да проклянет его Господь! Пусть те слезы уже и высохли, но боль утраты по-прежнему негасимо пылала в его груди.

Заседавшие в Йорке судьи не пожелали прислушаться к мужчинам, уверявшим их в своей невиновности. Было объявлено, что все свершится по королевскому закону. Главное доказательство их вины или невиновности будет добыто испытанием водой — Божьим судом.

И вот этот день настал.

Несбитт издал хриплый смешок:

— В законнических делах болтовни вообще выше крыши, Стэнтон. Ничего другого в них и вовсе нет.

Он с размаху навалился на сгрудившихся впереди зевак и вновь закричал:

— Слуги короля Генри! Посторонись!

— Дорогу! — вторил ему Стэнтон, хотя предпочел бы скорее отрезать свой пьяный язык, чем осквернять его именем короля.

— Не желаете ли цветов, добрый сэр?

Стэнтон обернулся на раздавшийся у него из-за спины юный девичий голос.

— Цветов? — Она протягивала ему чахлый букетик.

Судя по смелости, с которой девушка встретила его взгляд, дело было совсем не в цветах. Стэнтону уже довелось повидать немало местных шлюх, но это лицо он видел впервые.

— Не сейчас. — Он покачал головой и двинулся дальше на неверных ногах.

— Но разве много времени надо, — она решительно зашагала вслед, не спуская с него заискивающего взгляда, — чтобы купить мой товар, такому славному юному слуге нашего короля?

— Спасибо, нет.

— Прошу вас, сэр!

В отрывистых словах девушки проскользнула нотка отчаяния.

Поникший букетик красноречиво свидетельствовал, что, несмотря на толпы народа, она уже много часов бродит по городу без малейшего успеха. И хотя выглядела девушка опрятно, из-за маленького подбородка она казалась дурнушкой, а бурое шерстяное платье почти болталось на тощей фигурке. По-настоящему красивыми были лишь ее каштановые волосы, заплетенные в перекинутую через плечо толстую косу.

Стэнтон приоткрыл свой висящий на поясе кошель, и девушка с неприкрытой жадностью уставилась на его руку, выуживающую оттуда монету.

— Держи. — Он опустил пенс в подставленную руку, и пальцы с обкусанными ногтями тут же обхватили монету. — А теперь иди себе.

— Спасибо, — ее улыбка не поднялась выше губ, оставив взгляд столь же пристальным, — спасибо, сэр.

Колокол уронил с высоты свой первый скорбный удар. На встречу ему взметнулся нарастающий рев толпы.

— Стэнтон!

Он едва расслышал этот окрик в поднявшемся гомоне. Оглянулся.

Несбитт отчаянно махал рукой поверх колышущейся толпы.

— Двигай задницей, парень!

Долой мысли о девке. Время настало.

Время ямы.

— Вышли уже? — Стэнтон вклинился в узкий просвет, который Несбитт умудрился расчистить своими плечищами в окружающей собор толчее.

— Нет пока, — откликнулся тот. — Ворота пока заперты.

Люди столпились здесь в три или четыре ряда, но теперь Стэнтон все отлично видел поверх бритой макушки какого-то монаха.

— Боже милостивый, — судорожно выдохнул он при виде подготовленной для ордалии ямы. Стражники оцепили ее, не подпуская толпу. — Есть на что посмотреть, а?

— А то! — осклабился Несбитт. — Тут куча народу понадобилась и уйма времени, чтобы ее вырыть и наполнить. И все ради одного-единственного дня.

Стэнтон покачал головой:

— Тут от края до края метров шесть будет.

— Ага, — кивнул Несбитт, — да в глубину метра четыре.

Над ямой нависал широкий деревянный помост, его свежеструганые белые доски все еще пахли смолой.

Несмотря на то что небо было ясным, поверхность воды не играла бликами под лучами солнца. Она недвижно застыла, темная и мутная.

— Выходит, путь вниз не близкий.

— Ага, — снова кивнул Несбитт. — Да только уж лучше вниз, чем вверх.

Опускаться в эту жижу, когда ты лишен возможности хоть как-то воспрепятствовать этому. Все вниз и вниз, ощущая, как вода заполняет твой рот, нос, твои легкие. И это участь невиновного? Стэнтона передернуло.

— Пожалуй что.

Несбитт выпрямился во весь рост и воскликнул.

— Ворота открыли! Выходят!

Окружающие ответили на его возглас гулом, выкриками и свистом. Толпа взбудораженно содрогнулась за спиной у Стэнтона, горячие потные тела зевак навалились на него, вминая ребра посыльного в спину протестующему монаху.

— Назад, черт бы вас побрал! — Несбитт сопроводил свое проклятие энергичным ударом острого локтя. — Эдак вы тут всех нас передавите!

Стэнтон тоже изо всех сил налег на людей спиной, чувствуя, как безумно бьется сердце — из-за толчеи и из-за того, что вот-вот произойдет.

На площади показался архиепископ Йоркский. Он медленно взошел на помост. От жары и тяжести богато украшенного одеяния лицо его под остроконечной митрой было багровым. За ним шли трое королевских судей, которых Стэнтон знал поименно: величавый Ранульф де Гленвиль, Роберт де Во — чуть пониже первого — и кругленький Роберт Пикено. В полумраке залы суда он почти не замечал их черных мантий, но здесь, под палящими лучами солнца, судьи казались тремя слетевшимися в поисках падали воронами. При их появлении над толпой взлетели сжатые кулаки, поднялась и стала нарастать волна приветственных криков во славу судей, во славу короля. А потом толпа взревела пуще прежнего — на площади появились обвиняемые.

«Пресвятая Дева!» Стэнтон потрясенно распахнул рот. Он уже видел этих мужчин на суде, когда они стояли перед судьями — высокие, крепкие, суроволицые. Одежда на них тогда была не бедной — скорее грубой. Глядя на них, вполне можно было поверить, что любой из этой троицы способен ограбить и убить несчастную женщину с дочкой. Но ныне? Ныне они кое-как взбирались на помост с опущенными головами, а один при этом громко всхлипывал. И ныне они были полностью нагими, если не считать жалкой скрывающей срам повязки.

— Да! — Несбитт с размаху шлепнул Стэнтона по плечу. — Я поставил на то, что все трое виновны. Да у них это прям на лбу написано.

— Отстань! — Стэнтон сбросил его лапу. — Будь у тебя блохи, ты и на них ставить бы стал — какая выше прыгнет.

Несбитт хохотнул было, но осекся, едва архиепископ медленно поднял над головой широко разведенные руки.

Все остальные голоса тоже резко смолкли, и в воцарившейся тишине Стэнтон почувствовал, как в ушах отдается эхо неожиданно прервавшегося гвалта. Теперь было слышно только жалкие всхлипы одного из узников.

Судьи взялись за руки и склонили головы.

— Бог и Господь наш! — возгласил архиепископ, вскинув лицо к небу. — Ты, кто есть праведнейший из судей! Твой суд есть суд верный и превосходящий любой прочий. Взываем к тебе, да благословишь ты воду эту. И если опущенный в нее муж невинен, да примут воды его тело. Если же он виновен, да изринут они из себя грех его.

Архиепископ опустил взгляд на темную воду и размашисто благословил ее:

— In nomine Patris et Filii et Spiritus Sancti. Аминь.

— Аминь! — отозвались судьи и нестройно вторящая им толпа.

Стэнтон и сам попытался повторить это слово, но обнаружил, что у него вконец пересохла глотка.

Архиепископ отступил назад, и де Гленвиль ткнул пальцем в первого из обвиняемых:

— Свяжите его!

Ответом на это стал оглушительный рев, и толпа пуще прежнего навалилась на спину Стэнтону, стремясь получше разглядеть двинувшихся к мужчине стражников.

— Первого берут. — Несбитт не сводил жадного взгляда с помоста. — Мне повезет, я прям чую.

— Что ты вообще чуять можешь, Несбитт. — Однако хриплый ответ Стэнтона растворился в оглушительных криках толпы.

Обвиняемого повалили на землю и, прижимая, туго стянули веревками заломленные за спину крест-накрест руки и лодыжки, подтянув их как можно ближе к рукам. Свободный конец веревки обхватил его ноги, а последнюю петлю завязали вокруг пояса.

Де Гленвиль поднял руку, взывая к тишине. Она воцарилась мгновенно, и тогда судья громко обратился к обвиняемому:

— У тебя остается последняя возможность во всем признаться и очистить свою душу. Хотя Господу и без того ведом каждый твой помысел.

Мужчина не издал ни звука, если не считать натужного хриплого дыхания, вызванного как неестественной позой, так и — Стэнтон не сомневался в этом — ужасом перед предстоящим испытанием. Сердце самого Стэнтона билось сильно и часто — у обвиняемого же оно наверняка едва ли не выскакивало из груди.

— Что ж, да будет так! — Де Гленвиль кивнул стражникам. Те одним резким движением подтянули связанного мужчину к самому краю помоста.

Де Гленвиль говорил еще что-то, но тишины уже не стало — деловито выполняющих свою работу стражников накрыло волной рева.

Сквозь обхватывающую пояс обвиняемого петлю пропустили длинную веревку и перекинули ее через высящуюся над помостом балку. Потом дернули, и мужчина поднялся в воздух над поверхностью воды — комок нелепо скрученных членов в стремительно намокающей от подступившего ужаса набедренной повязке.

А потом веревка обмякла. Громкий всплеск. Он исчез. Исчез под водой.

Еще больше народу ринулось к первым рядам, отчаянно пытаясь разглядеть происходящее.

Стэнтон вывернул шею, чтобы увидеть хоть что-то сквозь мечущуюся и орущую массу людей. Впрочем, это было лишним — неистовые крики окружающих известили его о произошедшем.

— Он всплыл!

— Слава Господу!

— Виновен!

Визжащая женщина перед ним на миг отшатнулась в сторону, и Стэнтон все увидел сам — выгнутую дугой спину мужчины. Спина подергивалась влево и вправо — обвиняемый то ли пытался глотнуть воздуха, то ли изо всех сил старался уйти на дно.

Знать наверняка Стэнтон не мог.

Еще один удар по плечу. Снова Несбитт, пляшущий в припадке восторга.

Стэнтон не стал отвечать. Он не мог оторвать взгляд от странного силуэта, беспомощно дергающегося на поверхности воды.

Де Гленвиль кивнул стражникам. Те стали быстрыми рывками выбирать вновь натянувшуюся веревку.

Над водой показался уже не обвиняемый, а осужденный убийца. Грязные потоки сбегали с его скорченного тела и лица, глаза были выпучены в безмолвном ужасе, потому что вода по-прежнему душила его. Стражники опустили тело на помост. Изо рта мужчины хлынула вода, и он надрывно закашлялся, жадно втягивая воздух.

— Божья вода не приняла тебя. — Де Гленвиль глядел на распростертого у его ног человека с высоты своего внушительного роста, — ты признан виновным в совершении двух убийств, в которых ранее был обвинен. Сегодня тебя повесят.

Новая волна криков приветствовала эти слова.

— Гореть тебе в аду!

— Слава Всевышнему! Слава!

— Слава королю Генри! Храни Господь нашего святого короля!

— Да здравствует король! Слава его правосудию!

— Как есть слава! — Несбитт широко ухмыльнулся Стэнтону. — Правосудие его величества подкинуло мне пару монет.

— Ты тоже пойдешь в ад, Несбитт!

И скорей ад замерзнет, чем Стэнтон станет славить короля с его правосудием. Он собственными глазами видел, как судьи ошибались — и ошибались жестоко. Однако он все же невольно взглянул на скорбящего вдовца, который потерял жену и дочь. Руки мужчины были сомкнуты в безмолвной пылкой молитве. Несомненно, благодарственной.

— Свяжите его! — Де Гленвиль указал на второго всхлипывающего обвиняемого.

При виде приближающихся стражников мужчина разразился жалобным криком:

— Нет! Нет! Умоляю!

Воздух над площадью сотряс слитый воедино вопль, будто это был один голос, а не сотни.

Мужчина бился в удерживающих его руках, тщетно молотя по ним всеми своими бледными голыми членами:

— Пустите!

Стэнтон покачал головой, слыша несущиеся со всех сторон вопли и насмешки. Это сопротивление не имело смысла. Мужчина пытался противостоять могучей длани самого короля.