Читаем Стычка стрелка Шарпа онлайн бесплатно

— Добро пожаловать в Сан-Мигель, капитан, — сказал майор Таббз стоящему рядом офицеру, — Сан-Мигель, где слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение.

— Аминь в том, — добавил сзади Патрик Харпер.

Офицеры не обратили на его реплику никакого внимания. Все трое находились на валу небольшой крепостцы Сан-Мигель. Находящийся в превосходном расположении духа майор Таббз, щекастый пухлик, чей облик полностью соответствовал фамилии[1], круглыми кулачками отбивал на поверхности парапета ритм одному ему слышного марша. Собеседник майора был выше его на голову, худ и облачён в мундир стрелка, столь обильно уснащённый заплатами из бурой дерюги, что издалека походил на крестьянский кафтан. Кроме латаной-перелатаной куртки стрелок носил подшитые кожей рейтузы, некогда принадлежавшие полковнику наполеоновской гвардии, а на боку болтался тяжёлый кавалерийский палаш, этого самого полковника в своё время отправивший к праотцам.

— Тихая заводь, Шарп, — произнёс Таббз, — Нас некому побеспокоить.

— Рад слышать это, сэр.

— Французы убрались… — плавный жест, которым майор сопроводил свои слова, подразумевал, что французы просто растворились в воздухе, — Нам предстоит трудиться в благословенном Элизиуме.[2]

Шарп понятия не имел, что это за Элизиум такой, но переспрашивать не собирался. И без того было понятно, что Элизиум — местечко неплохое, раз майор сравнил с ним залитый солнцем мирный ландшафт, открывающийся за речкой.

— Только вы, я, — воодушевлённо продолжал Таббз, — наши доблестные солдатики и в цейхгаузе достаточно вина, чтобы утопить целый фрегат…

— Аминь и в этом, — подытожил сержант Харпер.

Шарп повернулся к нему:

— Сержант, возьмите трёх надёжных ребят и все бутылки с пойлом перебейте к чёртовой матери.

— Э-э… Шарп! — воззвал к нему Таббз, глядя так, будто отказывался верить ушам своим, — Перебить бутылки?

Шарп посмотрел ему в глаза:

— Лягушатники убрались, сэр, но война пока не выиграна. Если отряд мусью покажется на том вон тракте, — он указал на юг, на дорогу, что вела к охраняемому их крепостцой мосту, — думаю, ни вам, ни мне не улыбается встретить их, имея за спиной в дымину пьяных стрелков, заливших зёнки настолько, что не могут даже зарядить винтовку…

Таббз опасливо уставился на юг, но среди пышных пажитей, рощ олив, виноградников, домиков с белёными стенами и полей, полных цветущих маков, никого не высмотрел.

— Там нет французов! — сообщил он.

— Ни единого, сэр, — поддакнул Харпер.

— Лягушатники, сэр, они и есть лягушатники, — настаивал Шарп, — Покуда хоть один из них топчет грешную землю, я бы не спешил клясться, что они здесь не появятся.

— Но бить бутылки, Шарп! — укорил Таббз, — Доброе вино, очень доброе вино, и, вне сомнения, чья-то частная собственность. Об этом вы подумали?

Он сердито сдвинул брови, но, видя, что его гримаса не произвела на стрелка желаемого впечатления, попробовал зайти с другого бока:

— Дверь-то в цейхгауз заперта, а? Разве этого не достаточно?

Шарп вздохнул:

— Не поручусь за ваших парней, сэр, но моих висячий замок едва ли задержит дольше, чем на полминуты. Сержант!

— Сэр?

— Бутылки вынести и бить на мосту, — мощёный камнем пол цейхгауза был заметно ниже уровня земли, и Шарп не желал давать своим бойцам шанс надраться, лакая выпивку по-собачьи, с карачек, — Живо!

Таббз испустил тяжкий вздох, однако перечить не осмелился. Он был интендантом, то есть человеком сугубо штатским, несмотря на шитый серебром синий мундир и чин майора. Люциус Таббз снабжал армию оружием и боеприпасами, сам пороху не нюхнув ни разу, тогда как темноволосый, исполосованный шрамами воин рядом с ним довольно повидал сражений на своём веку. Военную карьеру капитан Ричард Шарп начинал рядовым, и в офицеры смог выбиться лишь благодаря тому, что был хорош, пугающе хорош в ратном деле, и Люциус Таббз (хоть и не признался бы в том ни за какие коврижки) побаивался капитана Шарпа. Побаивался, пожалуй, даже больше, чем всех французов на свете.

— Сержант? — окликнул Таббз Харпера, нехотя спускающегося со стрелковой ступени, — А мы не можем сохранить пару-тройку бутылочек? Для медицинских целей?

Робко покосившись на Шарпа, Таббз пролепетал:

— Разве не учит нас Писание употреблять «…немного вина ради желудка твоего и частых твоих недугов»?

— Ну, ради моего желудка, так и быть, — чуть смягчился Шарп, — Две дюжины бутылок, сержант, занесёте ко мне в комнату.

— Две дюжины, так точно, сэр! — быстро сказал Харпер, скатываясь по лестнице.

— Две дюжины? — жалобно повторил Таббз.

— Видите ли, майор, когда речь заходит о спиртном, — пояснил Шарп, — у сержанта Харпера становится худо со счётом. Будьте покойны, шесть дюжин бутылок окажется в моей комнате, и столько же будет растыкано по укромным углам. Не прикажи я избавиться от остального пойла, ребята, чего доброго, решили бы, что попали в паб. А это не паб. Нам ещё работать.

Вернее, работать предстояло Таббзу, для чего он привёз с собой трёх рабочих-испанцев и шотландца по фамилии Мак-Кеон, десятника той же шарашкиной конторы, что и сам майор. Если уж сосем быть точным, то работать предстояло именно Мак-Кеону, а Таббзу — подписывать бумажки и снимать сливки. Так был устроен их мир. Месяц назад французы потерпели сокрушительное поражение под Саламанкой. Артур Уэлсли, пожалованный ныне титулом виконта Веллингтона Талаверского, провёл их, ослепил их, вывел их из себя и разбил в пух и прах. Так что лягушатники действительно убрались. Они драпали на север, поджав хвост, и с ними слинял французский гарнизон форта Сан-Мигель, а в кладовой укрепления остались пылиться пять тысяч мушкетов.

Священник соседней деревни Сан-Мигель-де-Тормес нашёл забытое оружие после ухода лягушатников и припомнил обоз, что привёз мушкеты сюда. Оружие предназначалось для армии Сульта на юге, но кавалерийский полк, который должен был охранять обоз в горах Сьерра-де-Гредос, так и не появился. Комендант форта, в конце концов, махнул на оружие рукой, свалил его в цейхгауз и выбросил из головы. Помимо оружия, священник обнаружил на складе изрядный запас вина. Поразмыслив, честный падре повесил замок на место и послал британцам весточку, в ответ на которую прибыл майор Таббз с приказом принять ружья на баланс, проверить, смазать да подготовить для передачи гверильясам, не первый год наводящим страх Божий на захватчиков-французов. Шарп и его Лёгкая рота Южно-Эссекского полка были прикомандированы к Таббзу в качестве охраны.

Охраны от кого? Шарп сомневался в том, что в радиусе сотни километров вокруг моста через Тормес можно сыскать хоть одного французика. Разгромленный под Саламанкой маршал Мармон, смазав салом пятки, катился на север. На юге маршала Сульта пришпилил к реке Гвадиане генерал Хилл. По правде, думал Шарп, будут ли два офицера с пятьюдесятью тремя «доблестными солдатиками» Лёгкой роты наливаться вином, либо же будут бдеть, трезвые, как стёклышки, пока Мак-Кеон хлопочет, разницы нет. Только вот дожить до сего дня Шарп умудрился отнюдь не благодаря благодушию. Лягушатники были побеждены под Саламанкой, но не были побеждены окончательно.

Он спустился во двор, миновал ворота и вышел на мост, где Патрик Харпер и три стрелка с похоронным видом как раз шваркнули о камни первую партию бутылок. Расположившаяся тут же на мосту Лёгкая рота встретила данный акт вандализма негодующим рёвом, который при появлении Шарпа смолк. Тем не менее, скрывать от командира обуревающие их чувства они не считали нужным, выражая эмоции постукиванием прикладов по каменным плитам.

— Лейтенант Прайс! — рявкнул Шарп.

— Сэр? — долговязый лейтенант, кемаривший в тени часовенки на северном конце моста, вскочил на ноги.

— Какие-то подозрительные личности крутятся в виноградниках, — Шарп ткнул пальцем на юг, где тракт петлял, скрываясь в холмах Сьерра-де Гредос, — Во-он тот виноградник, где хутор, видишь?

Прайс повернул голову, сощурил глаза и недоверчиво переспросил:

— Дальний виноградник, сэр?

— Самый дальний, — подтвердил его подозрения Шарп, — Бери роту и поймай ублюдков. Их там десяток или около того.

Прайс промямлил:

— Но они же заметят, что мы идём, сэр. Заметят и…

— Сбегут? — осведомился Шарп, — Да что ты, Гарри? От тебя с твоими длиннющими мослами и мне было бы труднёхонько сбежать, а уж им-то? Поймаешь, как миленьких.

Шарп прошёлся по мосту мимо потных, запылённых, измотанных солдат. Два дня они шагали сюда по тылам армии Веллингтона и всё, чего сейчас хотели, — это пожрать, надраться вусмерть и завалиться спать.

— Стройте роту, сержант Хакфилд! — распорядился капитан, — Шевелитесь! Нельзя дать мошенникам улизнуть!

Лейтенант Прайс взобрался на перила и старательно рассматривал указанный Шарпом виноградник в трёх километрах от моста, дрожащий в раскалённом солнцем воздухе.

— Я никого не вижу, сэр! Если они там и были, то, должно быть, дали дёру!

— Вперёд! — гаркнул Шарп, — Они там, и вы их поймаете! Живей! Беглым шагом!

Проводив тяжело топающую роту взглядом, он повернулся к Харперу:

— Вы не могли бы управляться с бутылками быстрее, сержант?

Харпер и его команда выволакивали спиртное из цейхгауза и складывали у часовни, — каменной каморки площадью в несколько квадратных метров с гипсовой Мадонной внутри, и, лишь, когда набиралось определённое количество бутылок, приступали к главному этапу своего скорбного священнодействия.

— У слепого паралитика вышло бы скорее, чем у вас, — недовольно проворчал Шарп.

— Может, и вышло бы, — не стал спорить ирландец, — Только вы же не обрадуетесь, если уцелеет бутылка-другая? Поэтому приходится работать тщательно, удостоверяясь, что каждая посудина разбита вдребезги.

Харпер грохнул очередную бутылку о перила:

— И мост, по колено засыпанный битым стеклом, тоже счастливым вас не сделает, правда ведь?

— Ладно, ладно… — буркнул Шарп и вернулся в форт.

Майор Таббз встревожено наблюдал с парапета за удаляющейся ротой:

— Каких-таких личностей вы углядели, Шарп?

— Да никаких, — пожал плечами капитан, — Раз у них хватает сил возмущаться, значит, хватит и на небольшой марш-бросок. Мы же не хотим, чтобы ребята расслабились, да?

— Не хотим, — согласился Таббз, — Ни в коем случае не хотим.

Взгляд майора рассеянно скользнул по деревушке Сан-Мигель-де-Тормес, раскинувшейся вдоль северного берега. Полтора десятка мазанок, крохотная церковь, пресс для оливок и, само собой, таверна. Вдали, на саламанкском тракте, из-за небольшой рощицы выплывало белое облако. Таббз встрепенулся:

— Это, что, дым, Шарп?

— Пыль, сэр.

— Пыль?

— Поднятая башмаками или копытами, сэр.

— Святый Боже! — майор торопливо выудил из заднего кармана мундира подзорную трубу.

— Это не французы, сэр, — успокоил его Шарп, — Не по этой дороге.

— Французы-не французы, однако на мирных поселян они тоже не походят… — озабоченно произнёс Таббз, разглядывая группу всадников, выезжающих из-за пробковых деревьев.

Конники носили широкополые шляпы и вооружены были до зубов. У всех висели через плечо или были приторочены к сёдлам мушкеты, с поясов свисали к стременам сабли. Полной военной формы не было ни на ком из всадников, хотя элементы французского обмундирования и снаряжения попадались. Майор поёжился. Он полагал себя человеком тёртым, видавшим виды, но с таким сборищем душегубов сталкивался впервые.

Кроме мушкетов с саблями у них имелись пистолеты, ножи, а один вёз поперёк седла здоровенный топор. Они подъехали достаточно близко, чтобы Таббз мог разглядеть их суровые, сожжённые солнцем, усатые физиономии.

— Гверильясы? — предположил интендант.

— Похоже на то, майор.

Таббз засопел:

— Знаете, Шарп, может, они и на нашей стороне, только не верю я им ни на грош. Разбойники, самые настоящие разбойники.

— Чистая правда, сэр.

— Висельники, бандиты, головорезы! Не задумываясь, перережут глотку отставшему бедолаге-британцу ради его мушкета и экипировки!

— Слыхал о таком, сэр.

Майор резко опустил трубу и ужаснулся:

— Капитан, а вдруг это их вино?!

— Едва ли, сэр.

Вино французы, вероятнее всего, отняли у кого-то из местных виноградарей, заплатив ему, по доброму обычаю лягушатников, свинцом вместо золота.

— Бог мой, Шарп! — всполошился Таббз, — Если вино их, они же будут вне себя от ярости! Вне себя! Отзывайте солдат обратно!

Майор испуганно стрельнул глазами вслед марширующим бойцам Шарпа, затем вновь уставился на гверильясов:

— Они же потребуют возместить ущерб! Что делать тогда будем?

— Пошлём их к такой-то матери, сэр.

— Пошлём… О, Господи!

Последний возглас был вызван тем, что один из всадников пришпорил коня и, обогнав спутников, помчался к форту. Майор суетливо приник к окуляру и через мгновение изумлённо выдохнул:

— Святый Боже!

— Что там, майор? — спокойно поинтересовался Шарп.

— Не что, Шарп… Кто! Женщина! Вооружённая!

Вино было забыто. Таббз глазел на молодую особу с винтовкой и саблей, скачущую к укреплению. Наездница сбросила шляпу, и ветер с готовностью подхватил тяжёлую волну иссиня-чёрных волос.

— Прехорошенькая!

— Её зовут «Агуха», сэр, — просветил интенданта Шарп, — «Игла», по-испански. И прозвище она заслужила не посиделками с рукодельем, а любимым способом убийства. Стилетом в сердце.

— Вы… Вы знакомы с ней, Шарп?

— Я женат на ней, майор, — ответствовал капитан на ходу, спеша вниз, навстречу Терезе, и поймал себя на мысли, что Таббз таки не ошибся. Элизиум или не Элизиум, но кроха счастья Шарпу, по- видимому, перепадёт.

Майор Пьер Дюко был не более майором, чем Люциус Таббз. Впрочем, Дюко, хоть он и ходил в штатском платье, едва ли можно было бы отнести и к гражданским. Законник? Пожалуй. Влияния Дюко вполне хватило бы вершить правосудие, да только судьбы он предпочитал вершить на уровне армий и государств, а не мелких отдельных людишек. Низкорослый, лысеющий и тщедушный, с толстыми линзами очков на носу, Дюко походил на мелкого чиновника или студента, если бы не сшитая у лучших портных одежда и глаза. Близорукость не скрадывала их холода и зелени стылого северного моря, сразу давая понять, что такие чувства, как жалость и милосердие, майору незнакомы. Жалость Дюко полагал уделом прекрасного пола, а милосердие — Господа Бога. Императору от Дюко требовались иные качества. Въедливость, изощрённость, смётка, и Дюко обладал всеми тремя. Глаза и уши императора, скромный майор Дюко, к мнению которого прислушивались спесивые маршалы Франции. Вынуждены были прислушиваться, ибо мнение майора было волей императора.