Читаем Стук онлайн бесплатно

   …Я сижу здесь, в вентиляционном отводе, сжимая в руках полупустой пистолет-парализатор. Дальше не пролезть, потому что воздуховод сужается до совсем небольших размеров и уходит вверх. Будь я мышью или даже котом – мне, возможно, удалось бы выбраться и спастись. Из туннеля задувает холодным фильтрованным воздухом, поэтому меня пробирает озноб – на мне только майка и домашние шорты. Гулким эхом по вентиляции разносится металлический стук, повторяющийся каждые секунд десять…

   Впрочем, у меня теперь в распоряжении целая вечность, так что обо всем по порядку.

   Я программист. Работаю тут уже полгода, поддерживая систему хозучёта и занимаясь мелким компьютерным ремонтом. Здесь всё исполнено на высшем уровне, поэтому почти ничего делать не приходится – знай себе, мониторь показатели серверов да проверяй наличие резервных копий данных. На эту военную базу я попал по объявлению. Самому обычному объявлению на сайте для поиска работы. Нанимателем числилось Министерство Обороны. Мне сразу стало интересно, ведь в объявлении было сказано о вахтенном характере работы. Программист на вахте? Что-то новенькое… Так я тогда подумал и откликнулся. И вот, после пары недель и десятка проверок чёрный вертолет доставил меня сюда. Где мы находились – я не имел понятия. Было очень холодно, а вокруг царила тайга. Тем не менее, территория была окружена высоченным бетонным забором с колючкой, охранявшим нас не столько от любопытных глаз – вокруг на десятки километров не было ни одной живой души – сколько от холодного завывающего ветра, который, будто пытаясь нас всех отсюда прогнать, постоянно наносил снег из-за периметра, швыряя его в лицо и сбивая с ног резкими порывами.

   База была небольшая – вертолётная площадка, казарма для караула, хозблок в стороне, в котором гнездились вспомогательные службы вроде сантехнической, завхозяйственной и бухгалтерии, состоящей из двух миловидных барышень лет пятидесяти. КПП на въезде. И от КПП через всю базу напрямую тянулась устланная бетонными плитами дорога, которая упиралась в массивные железные ворота метров шесть высотой. За этими воротами располагался огромный атриум со стеклянным обзорным «аквариумом» под сводом, техническими мостиками и яркими прожекторами по периметру и на потолке. К шлюзу примыкала просторная столовая, постоянно охраняемый арсенал и еще одна казарма с парой технических помещений. Именно здесь, а не снаружи, в солдатской казарме, повезло квартироваться мне. Здесь, в теле горы, в которой был выточен этот бункер, всё было по последнему слову техники, стены блестели металлом, раздвижные двери бесшумно открывались и закрывались, пропуская снующих туда-сюда военных, а белый холодный свет неоновых ламп круглосуточно освещал бурлящую здесь жизнь. Телефонной связи не было вообще. Никакой. И выход из комплекса был только один – через массивные железные ворота.

   Но самое интересное происходило не в «предбаннике», как мы все его называли, а дальше, в глубине. Зал служил шлюзом, ежедневно пропуская через себя десяток огромных военных грузовиков. Они въезжали в ворота вместе с порывами ветра и снегом, после чего наружные ворота закрывались, и открывались внутренние, двойные. Я никогда не был внутри, но часто доводилось видеть, как две железные плиты толщиной в метр и высотой в десять с мерным гулом медленно отъезжали в сторону. Оттуда неизменно выходил десяток тяжеловооружённых часовых, которые проверяли документы у водителя очередного прибывшего грузовика, досматривали его, после чего пропускали внутрь. За этими плитами виднелся ярко освещённый наклонный спуск, но дальше заглянуть мне так и не удалось – часовые никого не впускали, а плиты неизменно задвигались обратно в широченные пазы…

   …Три часа назад случилось ЭТО. Теперь я знал, что это. Откуда? Я просто это знал, как знал и то, что трава зелёная, а небо синее…

   …Неожиданно и противно, почти оглушающе закрякала сирена, тёмный зал осветился бледно-красными фонарями аварийного освещения. Я тут же сел на своей нижней койке. Голова ничего не соображала – я уснул совсем недавно, засидевшись с книгой допоздна. Схватил со стола часы. Время три часа шесть минут ночи. Вокруг уже никто не спал – с верхнего яруса свесились ноги Семёна, местного повара. Завхоз Виталий Борисович уже натягивал штаны, а мой напарник сисадмин Вадик, зажав уши, сидел на своей койке и непонимающе смотрел на меня большими глазами. Постоянно присутствовавшая нотка безумия сейчас очень отчетливо проступала в его расширенных зрачках.

   Здесь, в состоящей из женской и мужской частей небольшой казарме для «белой кости», как нас называли солдаты, квартировалось всего семеро. Кроме Семёна, Виталия, Вадика и меня в мужской части, в женской ночевали поваренок Маруся – дочь повара (конфликт интересов, скажете вы? Отнюдь, отец и дочь очень гармонично дополняли друг друга, ловко справляясь с синтезаторами пищи, вовремя выставляя блюда на стойки в столовой и содержа её в идеальной чистоте), Мария Фёдоровна и Светлана Александровна – местные бухгалтерши, у которых, как и у любых бухгалтеров, с компьютерами дружба не особенно ладилась, и мы с Вадиком были их верными помощниками в этом нелёгком деле…

   Противное кряканье сирены прервалось столь же неожиданно, как и началось. Красноватое аварийное освещение погасло, и мы оказались в полной темноте. Меня пробрал страх. «Что за херня?», – подумал я, стараясь унять дрожь в руках, нащупал очки на тумбочке и нацепил их на нос. Вспыхнули лампы штатного освещения, и стало немного спокойнее – это, по крайней мере, первое привычное явление за последние секунды. Тишина звенела.

   Я натянул шорты, сунул ноги в тапки и встал. Голова была как будто ватой набита, что неудивительно – получается, что я поспал всего лишь два часа. И тут же отзвук от гулкого железного удара наполнил воздух. Я вздрогнул и оглянулся – со своих коек на меня круглыми глазами смотрели Вадик и Семён. Виталий Борисович был уже полностью одет и, казалось, готов к любому повороту событий. Сразу видно бывшего военного.

   Мысленно приободрив себя, я открыл дверь и вышел в небольшой коридор. Постучал костяшками пальцев в соседнюю дверь, оттуда донеслось:

– Нечего стучать, мальчики, мы одеваемся!

Так, девочки на месте… Ещё один гулкий металлический удар… Тут я затрясся как заяц. А тишина, которую прервал звон, растворившись в ней, привела меня в ужас. Я понял, что не так – не было ни единого звука оттуда, снаружи, из «предбанника». Обычно туда-сюда сновали люди, ездили грузовики, но сейчас всё затихло. Сзади мне на плечо легла тяжёлая рука. Я вздрогнул и обернулся – Виталий Борисович произнес:

– Ты чего дёргаешься, Геннадий? Никогда нештатных ситуаций не видал? – улыбнулся, снисходительно похлопал меня по плечу и пошел в сторону выхода к «предбаннику».

Я провожал его взглядом – как он прошагал в сторону двери, приложил свою карточку к считывающему устройству, как эта дверь бесшумно отодвинулась в сторону… Я вытянул шею. Честно говоря, я ожидал увидеть там что угодно, но… Там всё было как обычно, за исключением факта полного отсутствия людей. Виталий аккуратно высунулся из проёма, поводил головой и вышел в «предбанник».

– Здесь никого. Пойдем, попробуем что-нибудь выяснить, – с этими словами, которыми откликнулось эхо большого железного атриума, он вышел из коридорчика и направился в противоположный конец пространства, ко входу в столовую. Мимо меня из комнаты отдыха прошёл повар Семён, как обычно одетый в хлопковый белоснежный фартук. Открылась дверь в женский отсек, откуда выпорхнула вечно весёлая Маруся. Подмигнув мне, она поскакала вслед за своим отцом.

   Не вязалась её жизнерадостность с гнетущей тишиной, которая висела теперь в этом месте. Но мне стало спокойнее, так что я медленно двинулся за ними. В дверном проёме я на мгновение задержался – слева, метрах в сорока, возвышалась громадина внутреннего шлюза. Справа, почти рядом, также нависали въездные ворота. Перед ними неравномерно лежал снег, занесённый позёмкой перед тем, как ворота закрылись в последний раз. Я в задумчивости побрел по этому снежку, глядя на следы, оставляемые моими любимыми домашними тапочками, которые я взял в эту вахту…

   И тут слева раздался металлический удар, звонким эхом разнёсшийся по «предбаннику». Звук исходил изнутри шлюза, из-за двух массивных дверей, где что-то стукнуло в дверь. И стукнуло так, что здесь, снаружи, меня как будто пронзило вибрацией металлических стен, отражающих этот звук. Внутри похолодело. Оставшийся десяток метров до входа в восточное крыло я уже бежал, сам того не замечая. Карточкой открыв себе доступ, я ввалился в большой зал столовой, где уже собрался весь персонал. Не было только нерасторопного Вадика. Наверное, он ещё копается в спальне, натягивая свои треники с пузырями на коленях. Вадик всегда контрастировал с этим высокотехнологичным местом – его неделями немытые волосы, свитер с оленями и потёртые джинсы выдавали в нем админа старой закалки. А из домашнего у него были старые, растянутые синие спортивные штаны, в которых он проводил всё свободное время…

   Виталий Борисович ушёл куда-то в глубь технических помещений за кухней, а Семён и девочки взволнованно переговаривались.

– Что происходит? Где все?

– У меня, блин, вопросов не меньше вашего.

– А что это за грохот такой?

– Если бы я знала…

– Надо как-то связаться с внешним миром. Кто-нибудь знает, как открыть ворота?

– Нет, мне солдаты ничего никогда не рассказывали и не показывали. Вообще тут всё очень строго… Но где они сами?

– Неужто сбежали? А как же мы выберемся? Надо позвать кого-нибудь на помощь.

– Ладно, мы пока ничего не понимаем. Давайте успокоимся, разберёмся сначала, а потом уже будем предпринимать какие-то действия.

– Да, Виталий сейчас всё узнает, он вроде как на короткой ноге с военными.

   С подавленным видом они разбрелись по столовой. Бухгалтерши сели на металлические стулья у дальнего стола и начали о чём-то перешёптываться. Вид у них был встревоженный. Первый раз я увидел поникшую Марусю, она, прислонившись к стене, уткнулась в телефон. Красивый профиль лица, загорелые плечи, маечка с вырезом, мягкие обтягивающие спортивные штаны… Не будь здесь строгого, опекающего её отца, который теперь скрылся в глубине кухни, я бы за ней приударил… Но я быстро перестал ее разглядывать, потому что новый удар сотряс помещение. Маруся, приоткрыв рот, теперь смотрела на меня округлёнными глазами. Немой вопрос застрял у нее в горле. Я должен был хоть что-то сказать, и сдавленным голосом я произнёс:

– Мася, хотел бы и я знать, что это такое…

   Вадика не было. Неужели ему там совсем не страшно одному? Я тут, в компании людей, откладывал кирпичи один за другим, а он в спальне вообще один остался. Или решил душ принять? А может спит? Серьезно? У меня уже не было сна ни в одном глазу. Превозмогая страх, я вышел в «предбанник». Стараясь не смотреть направо, на вход в подземные туннели, я пробежал через зал и вошёл в коридор жилого помещения. Здесь тоже было тихо, и меня это насторожило. Обычно Вадик, когда не сидел за компьютером и не спал, громко включал на своем телефоне хардрок. Звезды прошлого под гитарные запилы пели песни о свободе, мотоциклах, встречном ветре и приключениях. Но сейчас всего этого не было. Я медленно прошёл по коридору и свернул направо, в наше помещение. То, что я увидел, повергло меня в ступор. Я стоял и не мог оторвать взгляд от скрюченного тела Вадика, которое лежало на животе. Лица не было видно, а под ним багровела огромная лужа крови. В руке мёртвый Вадик сжимал кусок битого стекла. Рядом с телом лежала разбитая старомодная фоторамка и валялась фотография покойной жены Семёна, которую тот хранил на тумбочке у своей кровати.

   Я как во сне подошёл поближе, присел и заглянул в мёртвое лицо Вадика. Глаза его были широко раскрыты и смотрели с ужасом куда-то в пустоту. Горло было перерезано совсем недавно, минуты три назад, и кровь всё ещё сочилась оттуда, ровным слоем покрывая всё больше места на металлическом полу.

   «Это пиздец…». Я сполз по стене. «Вадик, блядь, что ты с собой сделал? Зачем?!». Ответ на этот вопрос мне только предстояло узнать. И подсказка не заставила себя ждать – новый гулкий удар сотряс воздух. Раскатистое эхо, затихая на излёте, казалось, произнесло: «Вы обречены». Разум начал мне изменять. Я вскочил и побежал в столовую, к людям. Вылетая из жилого отсека, я споткнулся о порог и с размаху обрушился на железный посыпанный снежком пол атриума. В колене саднило, но я вскочил и, ничего вокруг не замечая, побежал дальше. Влетев в столовую, я обнаружил там всех остальных. Они сидели за одним из алюминиевых столов кружком. Виталий Борисович уже, судя по всему, вернулся из технических помещений, так ничего и не узнав. Они все глядели на меня – в мокрой майке, с разбитым коленом, открывающего рот, словно рыба в попытке что-то сказать. Наконец, мне это удалось.

– Там… Там Вадик умер… Он разрезал себе горло и лежит там, мертвый…

– Что, в каком это смысле разрезал себе горло?! – воскликнул Виталий Борисович, вскочил и выбежал в «предбанник». За ним отправился Семён. Маруся сидела, в панике зажав руками рот, силясь не закричать. Дамы-бухгалтера смотрели в одну точку. Все молчали.

   Через несколько минут мужчины вернулись. Лица у них были осунувшиеся и посеревшие. Виталий Борисович как будто постарел лет на десять, Семён, словно загнанный зверь, шарил взглядом по стенам, силясь найти выход, которого не было.

   Виталий Борисович подошёл и строго спросил, глядя мне в глаза:

– Гена, ты уверен, что там никого не было? Не мог он себя покромсать, неспособен на это нормальный человек.

– Виталий Б-борисыч, да ты же сам… сам знаешь, что мы тут одни. Некуда отсюда деться, и жилой модуль – это тупик. Никто бы мимо нас не прошёл незамеченным. Да и кому, бля, это нужно?! У кого вообще поднимется рука на доброго беззащитного чудика? Да ещё с такой жестокостью…

   По глазам видно было, как рациональный Виталий Борисович силился найти ответ, но не мог. По глазам видно было, что он начал было подозревать меня в совершении этого ужаса, однако ничего нельзя было подвести под эту теорию, и он это знал. Поэтому он опустил взгляд и произнес: «Похоронить бы его, да негде…». После чего направился к женщинам за стол, которые всё это время сидели, глядя на нас и не произнеся ни слова. Грузно опустился на стул и уставился в полированный алюминий стола.

   Надо было что-то делать, что угодно, лишь бы не сойти с ума. Меня вдруг осенило – в аквариуме под потолком атриума наверняка есть узел связи, я мог бы попытаться вытащить оттуда какую-то информацию. Может быть, даже журнал безопасности или записи переговоров…