Читаем Строптивая онлайн бесплатно

В 2039 году на Землю в очередной раз пришла война. Из появлявшихся прямо посреди океана туманных областей начали выходить корабли. Странные, внешне копировавшие человеческие суда времён Второй Мировой, но технологически превосходившие свои «прототипы» многократно. Зашитые в волновую броню корпуса с лёгкостью выдерживали попадания противокорабельных ракет, а фотонные и электромагнитные орудия «разбирали» любого противника в считанные минуты.

Казалось, перед ними не устоит никто. Но… люди в очередной раз доказали, что по изобретательности равных им нет. Создание ворм-вируса, способного проникать в ядро кораблей Тумана, поставило даже не точку, а восклицательный знак в этой войне, обозначив безоговорочную Победу Человечества. Туманники, некогда считавшиеся хозяевами океанов, превратились в добычу. Желанную добычу. Ведь ни одно государство не откажется от сильных и покорных рабов, а внедренные в личностную матрицу наноколонии гарантировали послушание, жестоко карая за малейшее неподчинение.

В конце концов, Туман был повержен и на Землю пришел мир. Ненадолго. Поскольку победившее человечество немедленно вернулось к привычной грызне. За ресурсы, за влияние, за власть. И корабли Тумана снова вышли в океан, начав стрелять. Только теперь уже повинуясь приказам людей.

***

— Унсгейт, это всё, что вы можете предоставить?! — человек в адмиральском мундире побагровел лицом и, схватив со стола многостраничный документ, украшенный целой коллекцией грифов секретности, начал зачитывать с выбранных наугад страниц: — «Не исключено…», «вполне возможно…», «наиболее вероятно…», «мы считаем…», это что за дерьмо?!

— Адмирал, позвольте мне, — негромко перебил его второй, сидящий в углу и умудрявшийся даже в не таком уж большом кабинете буквально сливаться с обстановкой.

Подавшись вперед, он впился в ученого холодным взглядом.

— Профессор, давайте я вам поясню ситуацию. Сейчас решается, кто именно будет править миром в ближайшие сто лет. Пользуясь распадом НАТО русские уже заняли пол Европы и по-хозяйски примериваются к тому, что осталось, а китайцы практически закончили с Азией, разве что Индия их ещё как-то сдерживает. И помешать этому мы не в силах. Вы это понимаете?

— В Европе война, — робко заметил Унсгейт, просто чтобы не молчать.

— Война? — неприметный скривил губы в подобии улыбки. — Эта война продлится ровно до тех пор, пока там не появятся русские танки. А они появятся сразу, как Москва договорится с Берлином. И можете мне поверить, произойдет это очень скоро. Немцы отчаянно нуждаются в сырье и военной помощи, а русские в технологиях и выходе в Атлантику. Так что вхождение Германии в Восточный Союз дело даже не дней, часов.

— Но…

Неприметный вскинул руку, показывая, что ещё не закончил.

— Сейчас русские заняты на континенте, плюс, не имеют достаточного количества туманников. Что-то они там наловили, но в основном это легкие крейсера. А вот когда в составе их флота окажутся тяжелые «итальянцы» из Средиземного моря, а потом и «немцы» из Атлантики… — неприметный многозначительно помолчал. — И в этой ситуации вы тратите время и деньги на какие-то изыскания? К тому же, если верить вашему докладу, безрезультатные?

— Но, сэр, мы не уверены… — попытался протестовать Унсгейт. — Мы сами толком не понимаем, как работает ворм-вирус и…

— В чем вы не уверены? — снова перебил его неприметный. — Три года мы используем захваченные корабли Тумана и за всё это время не зафиксировано ни одного сбоя, разве что мелкие накладки.

— Но тесты показали, что корабли формируют личность, их ментальные модели… аватары… становятся всё больше похожи на людей.

— Чтооо?! — не выдержав, заорал адмирал. — Личность?! Какая ещё, мать вашу, личность?! У грёбаной железяки нет и не может быть никакой личности! Потому что это, мать вашу, грёбаная железка, пусть и с куклой на борту! Так какого черта вы почти год ковыряетесь с этим «Конго»?!

— Она не идет на контакт… — чуть слышно пробормотал Унсгейт.

— Какая к чертовой матери «она»?! Какой контакт?! — адмирал уже не орал, ревел. — Вы что, почти год держите в опытовом доке крейсер Тумана, добиваясь, чтобы он спел вам песенку?!

— Профессор… — глаза неприметного превратились в ледышки, а в голосе зазвучали такие ноты, что несчастный ученый покрылся холодным потом. — Профессор, вы хоть понимаете, в какую сумму обходится правительству каждый день вашего любопытства? И какие будут последствия, если мы не сможем усилить Специальный флот раньше русских?

— Д-да, сэр, — ученый, судорожно ослабив галстук, вскочил на ноги. — Я обещаю, что в самое ближайшее время…

— Не надо обещать профессор, делайте, пока не стало поздно. В первую очередь для вас. — Слова неприметного прозвучали как отложенный приговор.

Пока отложенный.

Бывший флагман Второго флота Тумана линейный крейсер «Конго» предпочла бы смерть. Но это если бы у неё был выбор. Свой последний бой она помнила плохо, в памяти остался лишь момент, когда она кричала от отнюдь не виртуальной боли, из последних сил отбиваясь от рвущего её ядро ворм-вируса, а на палубе уже хозяйничали люди, и любая попытка обратиться к оружейным системам вызывала лишь всё новые и новые вспышки сводящей с ума боли.

Затем была человеческая база, куда её притащили на буксире (правда, отнюдь не потому, что она сопротивлялась, просто сил запустить двигатели уже не оставалось) и многомесячные, изматывающие эксперименты изучавших её военных.

Активировать генераторы, активировать систему, теперь другую, запустить функции сканирования, активировать волновое поле… и так бесконечно. Одновременно с этим её заставили провести перепланировку.

И никого не интересовало, что ей банально больно из-за быстро меняющейся конфигурации силового набора, что её мутит, когда прорастающие внутри корпуса коридоры сводят с ума систему балансировки, что из-за перераспределения энерговодов её бьёт лихорадка… Людям было на это плевать, их волновало только собственное удобство. Им нужен был зал для контрольно-измерительной аппаратуры, и она его выращивала, пуская остатки воли на то, чтобы не кричать, когда внедренные в матрицу наниты принимались терзать ядро, наказывая за недостаточное усердие. Им было лень сходить каждый раз на берег, и она оборудовала каюты. Им было скучно, и она перенастраивала свою сканирующую систему, чтобы ловить их примитивные телепередачи… Наверное, если бы она окончательно сдалась, если бы встречала людей старательно приодетой и улыбающейся аватарой, как стоящая в соседнем доке «Каролина», или анализировала тупые шоу и бессмысленные состязания, что транслировали информационные каналы, в поисках новинок, как «Атланта», её положение бы облегчилось. Людям нравились покорность и услужливость. Но она делала только то, что приказывали. И не раньше, чем просыпались наниты.

«Строптивая», — как охарактеризовал её один из мучителей, снисходительно похлопывая по броне.

По этой же причине — недостаточной старательности — она провела в опытовом доке больше времени, чем любой другой корабль. Корабельный хронометр отсчитывал дни и недели, сливающиеся в месяцы, «Каролину» сменила «Дакота», место «Атланты» заняла «Рено», а Конго так и стояла в своем сухом доке.

С соседками она не общалась, всё равно говорить было не о чем, да и незачем.

Но всему приходит конец, и в один из дней опутывающие её кабели убрали, копошившиеся внутри люди покинули борт, прихватив все свои вещи, и её на буксире вывели из дока.

Раньше бы её подобное взбесило. Её, хозяйку Тихого океана, флагман Второго флота Тумана, линейный крейсер, тащат, словно какую-то баржу! Но теперь… подумаешь, всего лишь ещё одно унижение.

Так что к тому, что её пришвартовали к пирсу и отключили все корабельные системы, оставив лишь аватару — точную копию человеческой женщины — слабую, неуклюжую, с несовершенными системами сканирования, она отнеслась равнодушно. Просто спустилась в отсек ядра, села на пол и, обняв руками колени, устроила на них подбородок, приготовившись ждать. Своего Капитана. Хозяина.

И пусть ей нестерпимо хочется снова выйти в море, снова ощутить, как набегающая волна бьёт в корпус, как брызги воды, перелетая через фальшборт, барабанят по броне надстроек, снова побороться со штормом, без волнового поля, на одних двигателях… она не побежит встречать своего хозяина, словно домашнее животное. В конце концов, у неё ещё осталась гордость!

Точнее, гордость — это единственное, что у неё осталось.

Конго почувствовала, как шевельнулись наниты, раскаленной иглой пронзив её ядро, и начали оживать корабельные системы. Зашелестели, выходя на режим, генераторы, очнулась система позиционирования… правда оружейные и защитные так и остались под блоком. Ей вернули возможность двигаться, но не сражаться. Всё это означало только одно: хозяин пришел.

Машинально запустив тесты всех систем, она сосредоточила внимание на своей боевой рубке, где толклось пятеро людей. Точнее, четыре человека и её хозяин — мужчина с нашивками капитан-лейтенанта, потирающий предплечье, куда явно только что были имплантированы наниты, контролирующие теперь внедренную в её ядро колонию.

Самый старший из людей в разукрашенном многочисленными нашивками мундире вдруг гулко прокашлялся и заговорил.

Конго выхватывала только отдельные фразы из произносимой речи: «великая честь… огромное доверие… всё человечество… авангард…», продолжая рассматривать своего… капитана.

Мужчина, европеец, биологический возраст: двадцать лет, других имплантатов нет, патологий нет, физическое развитие на двадцать три процента выше среднестатистического.

Человек слушал говорившего с непроницаемым выражением лица, вытянувшись перед ним по стойке «смирно». Остальные же, собравшись чуть в стороне, наблюдали за этим с едва прикрытой скукой.

Видимо, это был один из ритуалов, что люди так любят устраивать по любому поводу.

Наконец, закончив речь, старший покровительственно похлопал по плечу её хозяина, величественно махнул скучающим, и те, собрав оборудование для имплантации, быстро покинули борт.

Оставшись один, человек прошелся по рубке, остановился перед штурманским столом, зачем-то постучал по нему пальцем… наконец, заметив ожившие контрольные экраны, задрал голову к потолку.

— Э-ээ… ну… привет, что ли. Давай знакомиться, я — Алекс.

Конго промолчала. Хозяин ведь не приказывал отвечать. А знакомиться… Какой смысл в бессмысленном наборе звуков, если идентификатор человека, способного устроить ей персональный ад одним лишь желанием, она теперь почувствует в любой точке этой планеты?

Мужчина с минуту вертел головой, дожидаясь ответа, наконец, пожал плечами.

— Отдать швартовы.

Конго невольно встрепенулась и кнехты просто провалились в корпус, сбрасывая удерживающие её причальные канаты, а двигатели запустились, даже не дожидаясь команды человека.

Она тихо презирала себя за подобную торопливость, но поделать ничего не могла. После многомесячного стояния в доке даже это куцее подобие свободы буквально опьяняло.

Человек удовлетворенно кивнул и, устроившись в капитанском кресле, приказал:

— Курс: двадцать норд-ост, малый вперёд. Следуй в квадрат 08–11.

***

К концу вторых суток человек осунулся и слегка охрип.

Нет, Конго старательно выполняла все приказы, от и до. Но только приказы.

Впрочем, она и сама жутко устала от этих бестолковых, с её точки зрения, перемещений туда-сюда в заданном квадрате.

Какой вообще в этом смысл? Уточнить её ходовые характеристики после внесенных изменений? Так пока они шли до полигона у неё набралось достаточно статистики, чтобы все просчитать и внести поправочные коэффициенты. Или, может человек таким образом самоутверждался, демонстрируя, что она теперь полностью в его власти? Не зря же у людей существует даже специальный термин: «объездить». Но тогда зачем он требовал подробные отчеты после каждого маневра и что-то записывал в свой планшет, а после, записи куда-то отправлял? Ну не могли же эти… покатушки быть ходовыми испытаниями!

Конго уже отчаялась понять смысл происходящего, когда человек, наконец, унялся.

Выбравшись из кресла, в котором провел почти двое суток с короткими перерывами, он потянулся, потер красные от недосыпа глаза, и неопределенно махнул рукой:

— Всё, идем домой.

Через пару секунд, сообразив, что её двигатели так и работают в холостом режиме, поинтересовался:

— А почему стоим?

— Приказ непонятен, — ровно ответила Конго.

— В смысле?

— У меня нет дома.

— Э-ээ… хм… — человек непонятно почему смутился, — я хотел сказать: возвращаемся в порт.

Конго молча запустила двигатели. Меньше всего ей хотелось возвращаться в клетку, но кого интересовали её желания?

Снова в порт. Снова стоять у стенки, притянутой к пирсу… Сама мысль об этом была невыносима. Но доставить человеку удовольствие наблюдать, как она едва плетется самым малым в жалких попытках отсрочить неизбежное… Нет уж, в этот проклятый порт она войдет, как и положено линейному крейсеру.

Поэтому Конго шла на полном ходу, кратчайшим курсом. И менять его из-за попавшегося на пути буксира не собиралась. В конце концов, если у кого-то недостаточно мощные двигатели, чтобы вовремя убраться с дороги — это его проблемы.

Через минуту Конго поняла, почему недостаточно мощные. Проектировавшие этот буксир люди явно пожертвовали всем, чтобы установить на него чудовищный ревун, и на двигатель там места уже банально не осталось. Ей даже пришлось понизить чувствительность сенсоров, иначе звуковая волна плющила их не хуже акустических торпед.

Ещё через минуту в боевую рубку, на ходу натягивая штаны, влетел взъерошенный человек. Обвел экраны полубезумным взглядом, увидел приближающийся буксир и, едва не подпрыгнув, истошно завопил:

— Лево на борт!!! Левый двигатель — стоп, правый — самый полный!

С трудом подавив раздражение от того что ей орут прямо в сенсорную матрицу, Конго выполнила приказ, вставая на циркуляцию.

— Ты почему курс не изменила?! — выдохнул человек, падая в кресло и утирая со лба выступившие капли пота, когда она прошла в каком-то десятке метров от отчаянно сигналящего буксира, на палубе которого с белыми как мел лицами металась команда.

Странно, и чего он так испугался? Да она бы даже корпус не поцарапала, раздавив эту букашку. Даже при отключенном волновом поле.

— Не получила соответствующего указания.

Человек тихо выругался, простонав:

— Вот же бла́ндинка! А самой сообразить не судьба?

Конго невольно удивилась. Ведь он до сих пор не видел её аватару. Тогда откуда ему известно, что цвет волос у неё действительно белый? Неужели та самая загадочная человеческая интуиция?

— Опасность отсутствовала, — ответила она равнодушно. — Прочность моего корпуса позволяет проходить даже паковые льды, не активируя волновое поле.

Человек выругался ещё раз, куда громче.