Читаем Стрелы Перуна онлайн бесплатно

Книга С. Пономарева «Стрелы Перуна» — вторая часть задуманной автором исторической трилогии, посвященной Киевской Руси середины X века, когда во главе древнерусского государства стоял великий князь Святослав Игоревич. Первая книга трилогии — роман «Гроза над Русью» — впервые увидела свет в 1986 году.

Оба повествования базируются на глубоком знании автором литературы и источников, относящихся к названному периоду. С. Пономареву удалось показать сложную картину роста и усиления раннефеодального государства — Киевской Руси.

Изучение и популяризация истории Русского государства, его дипломатии и военных столкновений со степными кочевниками — хазарами и печенегами, с могущественной Византией, играет не только познавательную роль, но и служит воспитанию молодого поколения в духе любви к Родине, уважения к славным традициям и подвигам наших предков.

В IX веке — более тысячи лет назад — в Восточной Европе сложилось огромное и исторически значимое государство — Киевская Русь, воспетая в былинах, сагах, песнях. Сквозь десять веков пронес русский народ память о героических делах своих предков. О Руси того времени писали наши историки-летописцы, арабские и персидские географы, армянские и византийские хронисты. Русская земля раскинулась от просторных Причерноморских степей до Балтики и таежных лесов Заволжья на севере. К. Маркс справедливо сравнивал Киевскую Русь с крупнейшим государством средневекового Запада — с империей Карла Великого.

Действие романа «Стрелы Перуна» разворачивается в середине 60-х годов X века. К тому времени в результате перемещения кочевых племен прямая сухопутная дорога в восточные земли, с которыми Русь вела обширную торговлю, была закрыта мощным полукольцом степняков. От Среднего Дуная до Нижней Волги расположились кочевья мадьяров, тюрко-болгар, печенегов, хазар, кипчаков, гузов.

Обширную территорию от Закавказья на юге и до реки Камы на севере, от Днепра на западе и до Закаспийских степей на востоке занимал разноплеменный Хазарский каганат. По своему характеру каганат был полуоседлым государством с развитым феодальным строем, где наряду с феодальной зависимостью существовало рабство. В течение семи месяцев в году хазары кочевали, столица же их Итиль, как подчеркивал верховный правитель каган Иосиф, являлась «местопребыванием во дни зимы».

Хазарский каганат держал в своих руках устья всех русских рек: столица каганата располагалась на Нижней Волге; в среднем течении Дона стояли города-крепости Саркел и Саманкаракор; на берегу Азовского моря — Сакмерц (Керчь) и Таматарха-Матрега (Тамань). Имея в руках все выходы из Восточной Европы на восток, взимая за провоз товаров высокие пошлины, вероломно грабя русские торговые караваны, собирая дань с покоренных народов, совершая набеги на соседей, Хазарский каганат являлся паразитарным государством. Он был барьером, преграждавшим Руси путь на восток, враждебной силой, пытавшейся приостановить процесс объединения славянских племен под властью Киева, затормозить рост русской государственности и отрезать Русь от Волги, Дона, Кавказа и Черного моря.

Стремительный удар по Хазарскому каганату был нанесен Русью в 964—966 годах, когда поход князя Святослава Игоревича положил конец существованию этого враждебного многим народам и племенам Восточной Европы государства. Святослав разгромил хазар, буртасов, ясов и касогов, захватил их города, в том числе Итиль, Саркел, Саманкаракор и крепости по берегам Азовского моря. Итиль уже не оправился от сокрушительного разгрома, Саркел стал русской крепостью Белой Вежей, Таматарха-Матрега — центром сначала русской колонии у берегов Таврии, а потом — столицей удельного Тмутараканского княжества.

В совокупности походы Святослава 964—966 годов представляли собой, по образному выражению академика Б. А. Рыбакова, «...как бы единый сабельный удар, прочертивший на карте Европы широкий полукруг от Среднего Заволжья до Каспия и далее по Северному Кавказу и Причерноморью до балканских земель Византии».

В результате походов была побеждена Волжская Булгария, полностью разгромлен Хазарский каганат, ослаблена и напугана Византия. Преграды, запиравшие торговые пути Руси, были разрушены. Русь получила возможность вести широкую торговлю с Востоком. А русские дружины, пройдя от Оки до Кавказа и от Волги до Адрианополя, вписали яркую страницу в историю великого русского народа. Следует помнить, что земли на берегах Азовского моря, ставшие русскими в результате походов Святослава и потерянные в начале XII века во времена феодальной раздробленности, Россия смогла вернуть себе только в XVIII веке при Екатерине II.

В романе С. Пономарева «Стрелы Перуна» показал первый этап осуществления планов Святослава Игоревича — походы в Волжскую Булгарию и Хазарский каганат. Автор удачно рисует подготовку похода, дипломатические переговоры Руси с кочевыми племена, и хазар, печенегов и гузов. Цель переговоров — привлечь на свою сторону противников Хазарского каганата. Дипломатический талант Святослава раскрывается в переговорах с патрикием Михаилом — послом Византии, которая пыталась извлечь свои выгоды из войны Руси с Хазарией.

Вполне реально, что печенежские племена, кочевавшие между основной территорией Хазарии и Крымом, участвовали в походе Святослава. Озлобленные на хазар из-за постоянных военных стычек с ними, печенеги были рады воспользоваться могущественным союзником для освобождения от сильного соседа.

Убедительно нарисованы переговоры печенежских бек-ханов с Византией и контрмеры, предпринятые здесь Русью. Известно, что деятельность византийских дипломатов особенно активизировалась во времена княжения Святослава Игоревича. Константинополь всеми средствами старался влиять на политику печенегов по отношению к Киеву с целью оттеснить Русь от черноморских берегов.

Достоверно описывает автор быт, нравы и обычаи наших предков, с теплотой и любовью, в «былинном духе» рисует русских богатырей — гридей, простых дружинников и смердов, — готовых идти на подвиги и самопожертвование во имя Русской земли.

Ярко и убедительно написан образ князя Святослава Игоревича — полководца и государственного деятеля, горячо заинтересованного в возвышении Руси и укреплении ее международного положения.

Исторически правдиво изображены близкие, друзья и недруги Святослава: его мать — княгиня Ольга, воеводы Асмуд, Свенельд, Добрыня, возлюбленная князя Малуша, император Византии Никифор II Фока, его жена Феофано, будущий император Иоанн Цимисхий, царевич Василий. Так же убедительны образы героев, созданных авторским воображением. Это — Летко Волчий Хвост и его коварная возлюбленная Альбида, смерды Кудим Пужала и Бортя, целительница бабка Рубаниха, воеводы Рудомир и Слуд, кочевые властители Харук-хан, Джурус-хан, каган-беки Асмид, печенежские военачальники...

Густая населенность повествовательной ткани действующими лицами, постоянная смена мест действий и ситуаций придает роману С. Пономарева динамичность, вводит читателя в многообразный мир истории, позволяет понять сложность исторического процесса становления и развития молодого государства — Киевской Руси.

В. Вахромеев, кандидат исторических наук.

— Уймитесь, братие! — Святослав грохнул кулаком по дубовой столешнице. — Приспело время думу думать со князем козарским Фарузом. Мудрый глас советников моих желаю слышать... Все ли здесь?

— Все, окромя торчинов, — отозвался в наступившей тишине воевода Добрыня.

— Сказывай, князь Фаруз. — Святослав сел во главе стола.

Хазарский хан встал, поклонился всем:

— На золотой трон кагана-беки великой Хазарии сел Асмид-эльтебер[1].

— Убийца Урака?! — удивился Свенельд, варяг на русской службе, полководец, один из ближайших советников великого князя Киевского.

— Да! — Фаруз-Капад-эльтебер криво усмехнулся. — Но власть Асмид-хана непрочна. Хоть он и оправдался перед лицом великого кагана Шад-Хазара На-ран-Итиля, богатуры не верят вероломному. У него нет такой славы бека[2], какая витала над каганом-беки Ураком...

— И коей озарен ты, славный Фаруз-тархан[3]! — громко заметил Святослав.

Фаруз-Капад-эльтебер на мгновение смутился, благодарно глянул на великого князя Киевского и продолжил:

— Асмид набирает новое войско ал-арсиев[4] вместо погибшего в Урусии два года назад. Как донесли мне друзья, сейчас у кагана-беки уже около шести тысяч всадников. К весне у него тумен будет. Купцы дали ему золота на оружие и коней. Но не все хотят помогать Асмиду. Язычники Хазарии, а их на земле великого кагана больше, чем людей других вер, злы на Асмида, потому что он ведет себя как завоеватель в собственной стране. Кара-хазары[5] обнищали, гибнут с голоду и бегут в другие земли...

— Это верно, — подал голос воевода города Киева Ядрей. — Этой зимой множество семей козарских пришли селиться на Русскую землю. Только в моей отчине два ста юрт осели, а...

Святослав строго глянул на воеводу. Тот поперхнулся на полуслове, покраснел и замолчал. Князь просил Фаруз-Капад-хана продолжать.

— Эльтеберам тоже сейчас не сладко на Хазарской земле: Асмиду много коней для войска надо, а платить за них нечем. Каган-беки все в долг берет, ха! Многие эльтеберы-язычники, христиане и даже мусульмане со всеми своими родами откочевали ко мне в Аланию. А это значит, я сейчас могу посадить на коней боле тридцати тысяч богатуров. Две луны тому у меня был посол от эмира бухарского Мансура ибн Нуха — богатый купец Хад...

Святослав нахмурил брови и прижал палец к губам. Хазарский хан сразу замолчал.

— Любо! — воскликнул проницательный, но как бы ничего не заметивший Добрыня. — Любо! Яз мыслю, княже, пора настала подмогнуть хороброму хану Фарузу стол хакан-бека занять!

— Верно!

— Так сие!

— Время к тому пришло! — поддержали воеводу ближние советники великого князя Киевского Свенельд, Ядрей и Слуд.

Широкоплечий и грузный Претич, уперев могучий кулак в щеку, смотрел в окно холодными голубыми глазами и молчал, словно все, что происходило здесь, его не касалось. Молчал, хмурясь, и Святослав.

— Нет! — Фаруз-Капад-эльтебер пристукнул ладонью по столу. — Каган-беки Асмид одним взмахом сабли может поднять на войну шесть туменов[6], не считая ал-арсиев. За ним пойдут буртасы, булгары, саксины и баяндеры...

— Ну и что? — прервал его Свенельд. — Разметем по степи, ако полову. Урак поболее воев на Русь привел, да...

— Ты прав, великий бек Свенельд, — улыбнулся Фаруз-Капад. — Ты прав еще и потому, что кагана-беки Асмида не поддержат аланы, мои подданные. Но посоветуй, как мне быть? Если я вместе с вами пойду на Итиль-кел[7] и мы разгромим войско Асмида, Хазария не примет меня и даже сторонники отвернутся. Все скажут: «Фаруз-Капад-хан врага привел в наши степи, значит он сам враг хазар!»

— Да-а... — Свенельд в смущении потер переносицу. — Тут мыслить да мыслить надобно.

— А мы по-иному сотворим, — вмешался Святослав... — Святич! — позвал он сотского охранных гридей. — Покличь-ка торчинов сюда!

Саженного роста богатырь исчез за дощатой дверью.

Фаруз-Капад-эльтебер сел. Русские военачальники молчали, погруженные каждый в свои мысли. Тархан хазарский смотрел на них жгуче-черными глазами; матово-белое сухое лицо его, обрамленное темной ухоженной бородкой, побледнело и казалось неживым...

Великие дела творились нынче в этом неказистом теремке, утонувшем в непролазных снегах посредине глухого, буреломного бора. Все здесь присутствующие добирались до княжеского охотничьего стана по два-три человека, чтобы не привлечь постороннего взора. Крепкая стража перекрыла каждую тропинку сюда, кудесники Перуновы отводили вражий глаз наговорами. Не зря сторожились руссы: в тридцати верстах отсюда, в Киеве, сидело посольство императора Священной Римской империи Оттона Первого. Епископ Ингвальд ждал Святослава, чтобы дары богатые поднести, а заодно и разведать о намерениях беспокойного властителя Русии. Шныряли по Киеву лазутчики иных земель. Все ждали с тревогой, в какую сторону устремит свой меч грозный воитель Севера... И более всего об этом хотели бы знать правители Хазарии и Византии. Очень хотели...

— Князья Булат-хан и Пчак-батыр! — возвестил от двери раскатистый бас Святича.

Военачальники вздрогнули, внезапно очнувшись от глубоких дум своих, обернулись. На свет ступили два человека в коротких архалуках[8] из грубовыделанной шерстяной ткани. Быстрые раскосые глаза кочевников зыркнули по лицам в горнице. Торки сняли лисьи малахаи и склонили бритые спереди и с тремя косицами на затылке круглые головы. Святослав жестом пригласил новых гостей к столу.

Степняки жадными руками потянулись к пузатым кувшинам с медовухой. Свенельд грозой своего сурового голоса остановил их:

— Повремените!

— Вы гости Руси, великие богатыри Торческой земли! — построжел и князь. — Всем, што имею яз, одарю щедро... А ныне слово мое не для хмельных голов! Дело войны и мира! Испытание огнем и кровию грядет на нас! Русь не желает их! Но, высекая огнь кресалом козарской сабли, хакан-бек Асмид норовит испить крови-руды соседей своих! Слушайте и внимайте, братие-дружина и сторонники Руси Святой!

— О-о! Велик каган Святосляб! Уши бохадуров[9] открыты для слов мудрейшего! — воскликнули торки и сложили руки на животах.

— Добро! — Князь поднял ладонь. — Речь моя такова... Яз нынче же пошлю гонца мира делить[10] с коза-рами. Хакан-бек на мир со мной не пойдет, сие мне ведомо. ..

— Не пойдет, — подтвердил Фаруз-Капад-эльтебер. — Каган-беки Асмид похваляется раздавить Урусию.

— Но посла он примет?

— Посла пустит. И купцов твоих пустит в Итиль-кел и другие города Хазарии. Без урусских товаров скудеет торговля, пустеет казна великого кагана, ибо в немирное время нет хода через Урусию в степи западным купцам. Каган-беки Асмид и многие эльтеберы злы на тебя, каган Святосляб...