Читаем Стражи волшебных миров онлайн бесплатно

— Держи удар! Атакуй! Щит! Атакуй! Не спи, не пропускай возможность нанести ответный укол! — яростно кричал отец, обрушивая на мой щит раз за разом сильнейшие удары учебного меча.

Я был бы и рад ткнуть его мечом, чтобы истязание прекратилось, но только после каждого удара левая рука под щитом отсыхала от боли, а я сам сдвигался назад на добрый шаг. Мой отец — крупный и хорошо тренированный рыцарь, а мне, простите, тринадцать лет, и я легче примерно втрое. Мне и двумя руками его удары тяжело удержать, а уж одной…

В конце концов мне под ноги прыгнула вредное полено, и я упал на тоненькую подстилку свежевыпавшего снега. Оказалось, что полено было не одиноким, отец загнал меня на склад дров.

— Пуся, ты безнадёжен, — с отвращением произнёс отец, развернулся и направился на стены замка.

Братья и сёстры засмеялись. Даже младшие, Аксел и Ирис. Ладно — ладно, ещё попросите сказку рассказать…

Даже у Аксела и Ирис есть таланты. Аксел умеет каменеть, и тогда его кожу невозможно пробить ничем. Когда мама сердится и хочет наказать, она хватает его за ногу и лупит им по стенам и столам с размаху. Ему хоть бы что, только мелкие ссадины появляются… Его упрочнение кожи не такое прочное, как у отца, у которого всё тело может превращаться в сталь, любой кусочек тела по выбору. Но всё равно его не пробить никаким холодным оружием. Сестра Ирис почти такая же бесталанная, как я, но она может чувствовать ближайшее движение противника. Поэтому её невозможно поймать или ударить, она просто утекает из-под удара.

Я являюсь четвёртым сыном барона Ирвинга ага Долиган. Долиган — это наше наследственное владение, в которое входит село, десять хуторов, три вассальных владения мелких дворян и три моста. Когда-то эти мосты были очень важными точками владения, за проезд по ним взимались деньги. Потом Государь распорядился, чтобы все мосты были бесплатными, и мосты превратились в обузу. Наш замок стоит на реке, и когда-то река была источником доходов. По ней шли корабли с зерном и шкурами для многолюдных южных царств. Но потом очередная волна орд с Дикого Поля смела эти царства, и торговля прекратилась. С этих денег наши предки построили очень большой и уютный замок, а мы теперь не можем наскрести денег даже на его ремонт.

Мой старший брат, Алесаний, когда-нибудь станет новым бароном Алесанием ага Долиган. Он унаследовал оба качества наших родителей. Он может быть твёрдым и прочным, как сталь, в любой части тела. Это качество он унаследовал от отца. От нашей мамы он унаследовал способность сверхгибкости, благодаря чему может неограниченно гнуться в любую сторону и пролазить в любую щель, лишь бы одежда не застряла.

Второй ребёнок, моя старшая сестра Иксуня, пошла в маму. Она может быть сверхгибкой, но при этом у неё сохранились некоторые способности дедушки по маме. Из кистей, локтей и коленей у неё могут выдвигаться острейшие ножи. При боях в поле, стенка на стенку, от неё пользы мало, зато в темных проходах с ней лучше не встречаться. Она обтечёт вас, как вода, а потом воткнёт сразу несколько ножей.

Третий ребёнок, мой старший брат Консанс, может упрочнять кожу в весьма небольшой степени, по прочности примерно как дерево. Если ударить его мечом, останется неглубокая рана — порез, которую потом придётся лечить. Зато он получил способность дедушки по отцу — он умеет кричать так, что все вокруг разбегаются в панике.

И только у меня нет никаких способностей. За это отец и зовёт меня «Пуся», хотя на самом деле меня зовут Полисаний. Вслед за отцом меня дразнят «Пусей» все мои безжалостные братья и сёстры. Это имя пошло от нашей мамы, она любит называть малышей «пусик».

Отец пытается учить меня фехтованию, чтобы я хоть как-то был похож на выходца из благородного сословия. Ничего из этого не получается, отец бьёт слишком сильно, и я либо отхожу, либо просто падаю. Отец каждый раз злится и начинает избивать меня ещё больше, в надежде, что от страха за жизнь во мне пробудятся хоть какие-то способности. Но они не появляются. Братья и сёстры, видя моё обучение, сразу собираются, чтобы посмеяться над избиением.

Ещё год назад мы дружили с младшими. Я рассказывал им сказки, мы вместе бегали вокруг замка и на ручей. Теперь они считают, что пнуть меня с разбега — это достойный метод веселья. Я пытаюсь их отлупить в ответ, но каждый раз это не заканчивается ничем: сестру невозможно захватить, брат превращается в камень, после чего им можно хоть гвозди забивать. А потом он подкарауливает момент, когда я отвлекаюсь, и лупит меня превращённым в камень кулаком. А потом снова каменеет. Рука у него ещё лёгкая, но если попадает по косточке, бывает очень больно.

Я мог бы побить их с помощью палки или молотка, но это строго запрещено: отец многократно предупреждал нас, что все детские драки допустимы только до тех пор, пока не применяются любые инструменты. Отец пообещал нам, что применивший оружие или любой другой инструмент многократно пожалеет о том, что он так поступил. Он был очень убедителен, и мы ему поверили.

— Благодарю Вас, отец, — сказал я в сердитую папочкину спину. Наш священник, святой отец Михидо, учил нас отвечать доброжелательно всегда, как бы ни было обидно. По-моему, только я один в этом мире исполняю его поучения. Но я нахожу в этом определённый высокий стиль, и мне это нравится.

Отец сделал такое движение, будто отряхнулся от воды.

И тут дозорный на башне завопил:

— Вторжение! Барон ага Локнут!

Братья рванули на стены, мы с сёстрами побежали в оружейную. При вторжении в наши обязанности входит облачиться в доспехи и принести на стены то оружие, которое может понадобиться старшим. Отцовский меч и на этот раз успела ухватить Иксуня. Я тащил целую копну луков и колчанов со стрелами.

Отец подпрыгивал на стене и орал:

— Сименс! Ты, подлая скотина! Ты с собой ещё и простых людей притащил? Нужно быть последним мерзавцем, чтобы впутывать в дела благородных ещё и пахарей!

Я высунулся между зубцами и осмотрел прибывших. Барона ага Локнута и его детей я знал, кроме одной девочки. А за спиной барона действительно обнаружились простые люди, которые мостили некую конструкцию из досок и брёвен.

— Пуся, убери глупую голову! Некогда нам отвлекаться, носить твоё тело со стрелой в голове! Давай сюда луки!

Я поспешил к отцу. Тот совершенно спокойным тоном сказал:

— Так, детишки. Меня беспокоит эта новая девчонка на лошадке слева. Дети ага Локнута нам не ровня, он бы не решил показаться здесь без козыря в рукаве. Предлагаю обстрелять эту девочку… По моей команде. Посмотрим, что она умеет.

Мы разобрали луки. Тем временем барон Сименс ага Локнут начал декламировать вызов на бой:

— Барон Ирвинг ага Долиган! Я вызываю тебя на бой! Имею честь напасть и захватить твой замок! В случае моей победы твои дети станут моими детьми, твой замок, твои люди и твои земли станут моими. В случае моей смерти мои дети станут твоими детьми, мои земли станут твоими землями и мои люди станут твоими людьми. Принимаешь ли ты условия благородного поединка?

Ага, обычный набег. Дело благородных. Вместо того, чтобы тихо хозяйствовать в своём поместье, они постоянно пытаются укусить кусок, который не смогут проглотить. Нападают друг на друга, захватывают сёла и замки. Убивают друг друга, а потом слушают песни про то, как и когда кто кого убил. Скучная и кровавая обыденность нашего мира. Считается, что эта постоянная война благородных позволяет жить спокойно и благополучно простым людям — им запрещено убивать, брать их в бой считается бесчестным делом, а сражаться за них в случае разных обид полагается благородным. Это держит количество благородных людей на таком уровне, при котором они не вытесняют с земли простых людей.

Вообще-то набеги друг на друга Государь запретил, для того, чтобы благородные множились и можно было потом выиграть войну с очередной волной диких орд, которые регулярно накатывают на нас с Дикого Поля. Но как остановить людей, которые не могут жить, не конфликтуя? Конфликты возникают постоянно, со всеми соседями, по самым пустячным поводам. Драка между мужиками за украденную корову, скошенное сено на чужом поле… А заканчивается это всё войной между соседними феодалами.

— Не принимай! Не буду я брать их детей. Истреби это злое племя под корень, — зашипела мама.

У нашей мамы есть причины обижаться на род, из которого происходит барон Локнут. Это длинная и кровавая история предательств и обмана.

— Не даст он себя убить. Сбежит, даже если придется детей бросить. Так что можно спокойно соглашаться, — ответил папа. А потом высунулся из-за бойницы, прокричал согласие и скомандовал обстрел.

Мы дружно запустили стрелы в девочку слева. Совсем молодая девочка, лет 12–13.

Увидев стрелы, нападающие просто отъехали к своим мужикам. Все, кроме парня по имени Дарко. У него была такая способность — он мог создавать перед собой небольшой вихрь, который сбивал направленные в него стрелы. Вот и сейчас он закрутил вихрь. Зря напрягался, мы в него не целились.

К этому моменту стало ясно, что строили мужики на заднем плане. Это оказалась катапульта. Первый выстрел оказался неудачным, камень пролетел далеко от тех, кто стоял на стене, но зато пробил крышу пиршественный залы.

— Атакуем! По коням! — решил отец.

Мужики уже вывели лошадей во двор замка и открыли ворота. Отец с ходу запрыгнул на коня и помчался на противника. Я боролся со стременами очень долго и выехал последним. Мешали тяжёлые доспехи и запасные колчаны со стрелами. Отец и старшие братья уже были на полпути к противнику.

В бою я играю роль ложной цели и подвижного склада. Я вожу стрелы и служу мишенью для вражеских стрел. Иногда мне можно выстрелить из лука, но такой случай предоставляется редко. Для выполнения роли мне выданы мощные доспехи, они настолько тяжёлые, что я еле могу влезть в них на коня.

Новенькая девочка проявила свои таланты. Она накрыла отца и других атакующих облаком тьмы. Со стороны облако было прозрачным, я хорошо видел всадников, но те очевидно потеряли ориентировку. Только отец продолжал скакать по прямой. Вскоре он выскочил из зоны поражения и оказался прямо перед девочкой.

Оказалось, что вражеские мужики собрали не только катапульту. У них была и баллиста — большой арбалет, который они тоже привели в действие. Стрела из баллисты пробила насквозь лошадь Консанса. Так вот какой у них был замысел: напустить на наших людей тьму, а пока они будут плутать в темноте, расстрелять их из баллисты.

Все хитрые члены рода ага Локнут держали лошадей мордами от замка. Увидев, что фокус с засадой не сработал, они пришпорили лошадей и помчались домой. А вот новенькая девочка только начала разворачиваться. Отец даже не стал рубить мечом, просто стукнул её кулаком по голове.

Два килограмма стали, помноженные ещё на скорость коня… Рука у отца тяжёлая. Даже когда он хлопает нас мягкой рукой самым мягким образом, остаются большие синяки. А тут с полной силы, да ещё в режиме стали… Я удивился, что у бедняжки не оторвалась голова. Но с лошади она слетела художественно.

Мужики у катапульт встали на колени, наклонили головы и обнажили шеи. Если простые люди посмеют попытаться убить благородного человека, то наказание одно — смерть. Они все это знали, но у них не было выбора. Если господин им приказал, они не могли ослушаться.

Убить благородного человека, строго говоря, не так уж и сложно. Всегда можно разбить самого прочного молотами на части или просто связать и утопить. Так и поступают простые люди во время разных крестьянских восстаний, или грабители на больших дорогах. Но в обычных условиях благородный человек не имеет права убивать простых людей, а простые люди не имеют права убивать никого. Их дело — жить и работать. Убивать и умирать за них — дело благородных людей. Это положение строго поддерживается всеми благородными людьми и всеми законами государства. Мужики, участвовавшие в нападении, это прекрасно знали. Поэтому сейчас они стояли на коленях и изо всех сил демонстрировали смирение.

У отца вышел спор с матерью. Мать предложила оставить их в пленных, а летом дать им землю и сделать своими работниками. Отец сказал, что весной он так бы поступил, но сейчас совсем не весна, и их придётся кормить всю зиму. А еды и своим не всегда хватает. В конце концов они сошлись на решении поотрубать чужим мужикам по одной руке и отпустить. Один из мужиков заголосил, что он кузнец и не сможет работать, просил отрубить ему ногу или даже две. Отец согласился на одну ногу.

Мужики принялись многословно благодарить отца за милосердие.

Я спешился и проверил девочку — магиню. Она не дышала. Нажал на глаз, глаз остался сжатым в щёлочку, как у птиц. Отмучалась.

Отец спросил взглядом, я покачал головой.

— Что это за девчонка, из Локнутов? — спросил отец у чужих мужиков.

Мужики дружно заговорили:

— Нет, благородный господин, не из основного рода. Их старший сын блудлив, это ребёнок старшего сына и дочки мельника.

— Тогда ей правда было лучше умереть, — сказал отец, снял шлем и провел рукой сверху вниз. Все присутствующие повторили его жест.

Полукровка. Ещё одно запрещённое дело. Считается, что от браков благородных людей с простыми людьми могут родиться люди со способностями, но при этом оные способности значительно ослабляются. Поэтому всем детям благородных людей с детства строго внушают: «Никаких детей от простых людей. Многие дурочки из простых надеются повысить свой статус, заимев ребёнка от благородных, и готовы на что угодно. Никогда не связывайтесь с простыми людьми. Если очень хочется, заимейте любовницу среди благородных».

Прибыли мясники из замка и из деревни, пришёл святой отец. Начали ампутацию конечностей. Пленные мужики орали и божились. Наши селяне заметно получали удовольствие. Если бы затея удалась, сейчас эти враги грабили бы село и насиловали их женщин.

Раны полили теплым вином и перевязали. Отец распорядился выдать раненым телегу, пообещал, что если один из них через месяц не привезёт телегу обратно, то он навестит их в их селении. Мужики клятвенно обещали, что обязательно вернут и всегда будут помнить его доброту. Тело девочки — полукровки положили в уезжающую телегу, её лошадь и катапульты решили считать военной добычей.

Пленные уехали, мы вернулись в замок. Мама шепнула, чтобы я зашёл на задний двор и захватил учебные мечи. Щиты не брать.

Через пару минут я застал маму на заднем дворе в процессе разминки. Мама растягивалась, садясь на шпагат.