Читаем Страж онлайн бесплатно

Дж. С. Андрижески

Страж

(Мост и Меч #9,5)

Перевод: Rosland

Редактура: Rosland

Русификация обложки:Alena_Alexa

ПРИМЕЧАНИЕ: Это приквел про Ревика и Элли, относящийся к серии «Мост и Меч». События происходят за несколько лет до «Нью-Йорка» и через несколько лет после «Перебежчика». Читать данную книгу лучше после 9 книги «Дракон» или после всей серии «Мост и Меч».

Глава 1. Хэллоуин

— Этот парень пялится на тебя, — сказала Касс, наклоняясь ближе к моему уху.

Она продолжала говорить в явно-не-скрытной манере.

Полагаю, это не совсем её вина.

Здесь приходится говорить громко, чтобы тебя услышали поверх музыки. И всё же я практически уверена, что она была изрядно навеселе от того, что уже выпила за ночь, включая шоты, которые она выпила сразу же, когда мы вошли на эту домашнюю вечеринку.

— Он пялился, — добавила она ещё громче. — На тебя. Только на тебя, Эл. Типа… целый час!

Ладно, она уже не навеселе.

Она откровенно пьяна.

Настолько пьяна, что забыла, что мы были здесь, на данной вечеринке, от силы час, так что я сильно сомневалась, что черноволосый парень, к которому меня подталкивала Касс, пялился на меня столько времени.

Настолько пьяна, что явно забыла — мы обе в костюмах, и этот парень наверняка понятия не имел, как я вообще выгляжу.

Настолько пьяна, что крича мне в ухо, показывая на парня рукой с пивом и улыбаясь ему как ненормальная… моя лучшая подруга Касси была примерно настолько же деликатной, как если бы она пыталась поговорить с парнем посредством семафорной азбуки, неоновых флажков и при этом распевала во всё горло.

Иными словами, настолько пьяна, что она ужасно смутила меня.

С другой стороны, Касс начала пить задолго до того, как мы вышли из дома.

Её мудак-бойфренд, Джек (её то бывший, то настоящий бойфренд на протяжении стольких лет, что я уже со счёту сбилась) снова спровоцировал её на большую ссору ранее этим днём.

Видимо, это означало, что сейчас они опять разошлись.

Мне мало что конкретного удалось узнать у Касс на эту тему. Она знала, что Джек мне не нравится, так что она склонна была ограничиваться краткими и загадочными комментариями о нём, ибо мы обе знали, что она наверняка снова сойдётся с ним через несколько дней.

И да, к тому времени, как я приехала к ней после её с Джеком ссоры, она уже пила по меньшей мере час.

В данный момент Касс была моей соседкой по квартире.

Это получилось так, как получалось очень много всего с моей лучшей подругой, Кассандрой Джайнкул. Я сказала ей, что она может какое-то время пожить со мной в моей дерьмовой квартирке на Филмор-стрит, если нужно. Я сказала ей, что она может оставаться столько, сколько нужно, даже несколько месяцев, если ей понадобится столько времени, чтобы привести жизнь в порядок и решить, что будет дальше.

Это было два года назад.

Мой брат, Джон, с самого начала предупреждал, что Касс никогда не съедет, если только не вмешается какой-то Божий Промысел.

Поскольку мы оба не могли придумать, что такое могло бы случиться (ну разве что она выиграет в лотерее или получит ещё какой-то приз), я практически смирилась с фактом, что наверняка буду жить с ней вечно. Зная наш опыт с мужчинами, мы наверняка окажемся старыми кошатницами в каком-нибудь арендованном домике возле Аламо-сквер.

В период тех изначальных обсуждений условий проживания Джон также предупреждал меня, что если Касс переедет ко мне, то количество драмы в моей жизни резко вырастет, даже не считая алкоголя, Джека, её нехватки денег и прочего.

Зная Джона, он наверняка беспокоился о моих оценках, поскольку тогда я только что вернулась в художественный колледж, а Касс просто кутила, забив на получение образования.

И да, я знала, что Джон прав, но что тут поделать?

Это же Касс. Она моя лучшая подруга.

И пусть Джон был прав насчёт драмы, с ней также было весело. Мы могли пить вино, рисовать и смеяться над тупым дерьмом с каналов, и она даже время от времени вытаскивала меня из моей норы, заставляя социализироваться.

Даже я знала, что мне это на пользу.

Если бы Касс не жила со мной, я бы намного больше времени проводила в одиночестве. Не потому, что я ненавижу людей или страдаю от депрессии. Просто я не из тех людей, которые выходят и ищут общения ради общения. По словам Касс, я вечно мрачная артистичная личность. Также по словам Касс, если меня не выталкивать за дверь время от времени, я вообще забуду выходить из дома.

Нельзя сказать, что она ошибалась.

Я также знала, что мне не идёт на пользу так сильно изолироваться, по крайней мере, на длительные периоды времени.

В этом отношении Касс была отличным балансирующим фактором.

И если с ней приходила драма, то это казалось справедливой платой.

В любом случае, я бы не допустила, чтобы она оказалась на улице, даже если у неё ужасный вкус в мужчинах, и её увольняли чаще всех, кого я только знала. Когда она только переехала ко мне, я бы сделала практически что угодно, чтобы удержать её подальше от её сумасшедшей семейки… или не дать съехаться с Джеком, который, как я подозревала, имел куда более серьёзные проблемы, чем привычка Касс злоупотреблять алкоголем.

Поскольку Касс теперь за нас двоих пялилась на парня с чёрными волосами и светло-голубыми глазами, я не позволила себе смотреть на него. Я даже не перевела взгляд, когда она шепотом заорала мне в ухо.

Вместо этого я смотрела в дальнюю стену, будто там имелся какой-то другой парень, пялящийся на меня.

Или будто я вообще не заинтересована.

Я также старалась сохранить нейтральное лицо, но сомневаюсь, что вышло убедительно.

Легко было забыть, что мое лицо всё покрыто краской — грим для костюма Космической Девушки, персонажа малоизвестных комиксов, которые мы с Касс полюбили несколько лет назад, и причина, по которой я получала скорее озадаченные взгляды, нежели узнавание.

Серебристо-металлический тональник, окаймлённые и чёрные как у енота глаза, золотистые контактные линзы и чёрная губная помада весьма усложняли возможность узнать меня.

А ещё сложно было передать что-то микровыражением лица.

Учитывая, что на мне был облегающий резиновый топ с большой неоновой буквой S спереди, чёрная мини-юбка, колготки в сетку и виниловые сапоги до бедра, надо отдать парню должное за то, что он вообще смотрел на моё лицо… и за то, что он не пялился на Касс, поскольку она выбрала какой-то странный костюм клоунессы/медсестры/шлюшки и выглядела в нём слегка пугающе, но вместе с тем развратно.

Я знала, что её костюм происходил из какого-то паршивого ужастика, который Касс посчитала забавным.

Поскольку я ещё не смотрела этот шедевр, надо признать, наряд выглядел шизофренично даже по её меркам.

Вдобавок к её обычным крашеным неоново-зелёным волосам, Касс надела безумно короткое белое платьишко медсестры, которое спереди было расстёгнуто почти до пупка. Оно обнажало белый кружевной лифчик и большую часть груди, которая была на четыре размера больше моей и привлекала внимание даже в обычной одежде. Может, чтобы подчеркнуть белый цвет, Касс также надела шипованные и блестящие белые туфли, так и кричавшие «трахни меня», шапочку медсестры, стетоскоп… и полноценный клоунский грим с неоново-розовой хмурой гримасой, нарисованной на щеках и подбородке.

Это весьма ужасало.

А ещё, как это обычно бывало с нами обеими, наряд Касс практически гарантировал, что все парни в помещении едва удостоят меня взглядом и будут пялиться на мою лучшую подругу.

И да, пусть я к этому привыкла, сегодня это немного задевало за живое.

Может, потому что по моим меркам мой костюм был определённо сексуальным.

Пытался быть сексуальным, во всяком случае.

Но рядом с костюмом Касс… и что более важно, с телом Касс… я с таким же успехом могла одеться в мусорные мешки, в фермерский комбинезон с соломой в моих тёмно-каштановых волосах. Все парни в пределах видимости останавливались, чтобы поразглядывать Касс (неважно, была у них девушка или нет, натуралы они или геи, одни или в компании), и это точно не из-за муляжа окровавленного мясницкого ножа, который она сжимала в свободной руке.

Но парень по какой-то причине пялился на меня.

Не на Касс.

И Касс наказывала меня за это, выставляя меня идиоткой перед ним.

Не нарочно, конечно.

«Ну, — цинично пробормотал мой разум. — Наверное, не нарочно».

Я решила проигнорировать этот голос.

Если честно, мне больше всего хотелось, чтобы Джон приехал сюда и спас меня от попыток в одиночку справиться с пьяной клоунессой/медсестрой/шлюшкой на случай, если она решит устроить проблемы нам обеим. Я знала, что ситуация с Джеком искренне беспокоила её, и это делало её в лучшем случае непредсказуемой.

Но Джон только что прислал сигнал в мою гарнитуру, давая знать, что доберётся лишь через час.

К счастью, тут было чертовски громко.

Большинство других костюмов в комнате было легче опознать, чем наши с Касс.

Наряжаться видящими в этом году было в моде, точно так же, как это было в моде в прошлом году и позапрошлом. Казалось, что каждый второй человек, которого я видела, носил обалденные контактные линзы, поддельный ошейник сдерживания видящих, кожаную одежду того или иного вида или военное снаряжение, если они стремились к какой-то исторической версии. Я видела нескольких нацистов-видящих и одного парня с большим знаком меча и солнца на груди, который, я почти уверена, должен был символизировать Сайримна, телекинетика-видящего, сражавшегося на стороне немцев в Первую мировую войну.

Поскольку многие видящие работали в центре города секс-работниками — то есть, те, кто не принадлежал корпорациям или богатым придуркам — наряд видящего был одним из тех крутых, альтернативных костюмов, которые давали людям повод нешуточно обнажиться.

Мне это казалось довольно безвкусным.

Как Джон любил постоянно напоминать мне, это было ещё и чертовски расистским поступком.

Однако я знала, что указывать на это большинству из этих людей было все равно что плевать против ветра, поэтому я оглядела все эти контактные линзы дикого цвета и нацистские костюмы и просто притворилась, что я такая же пьяная, как Касс.

Тем не менее, я бы с удовольствием посмотрела, как кто-нибудь из этих придурков наденет что-нибудь подобное в присутствии настоящих представителей расы. В смысле, я бы с удовольствием посмотрела, как они демонстрируют свои костюмы «Сайримна» перед настоящим видящим, например, в одном из самых шикарных клубов на Бродвее.

Как только я подумала об этом, я поймала себя на том, что потираю татуировку Н на своей руке. (Н от англ. Human — человек, — прим)

Наверное, нервный тик.

Теперь, когда всё больше видящих постоянно проживали в Соединённых Штатах, в дополнение к нашим регистрационным штрих-кодам нам всем пришлось носить татуировки расовой категории в рамках Закона о защите прав человека… по крайней мере, как только нам исполнялось восемнадцать. До этого нам приходилось носить имплантаты, что ещё хуже, поскольку с имплантатом правительство практически всегда знало, где вы находитесь.

По словам Джона, имплантаты не просто подтверждали расовую принадлежность; они активно собирали информацию о наших передвижениях и поведении.

Хуже того, наши родители могли получить доступ к этой информации, если хотели.

То же самое могли делать администраторы каждой государственной школы.

Мы все учились взламывать и искажать сигнал ещё в начальной школе, но всё равно, да, меня наказывали бессчётное количество раз, потому что в старших классах мне не удавалось правильно включить свой имплантат обратно.

Моя мама относилась к этому довольно адекватно.

Школьная администрация — нет.

Так что да, двойные татуировки — это не идеально, но лучше, чем находиться под круглосуточным наблюдением, как будто ты под домашним арестом.

Мне снились кошмары, в которых кто-то выжигал мне обе татуировки и бросал в клетку к кучке видящих-ненавистников людей.

Моя мама сказала, что это потому, что у меня тревожная натура.

Я хотела бы, чтобы это было единственной причиной, но сомневалась.

Но я ненавидела всю эту ситуацию с видящими… Я действительно это ненавидела.

Я не имею в виду самих видящих.

Ну то есть, я не знала ни одного настоящего видящего. Очень немногие люди их знали, если только они не работали на военных, на Мировой суд или не были сверхбогатыми.

Я ненавидела систему видящих, в смысле, всю глобальную систему законов, контрольно-пропускных пунктов, анализов крови, слежения и расового контроля, и то, как мы все должны были притворяться, что это нормально.

Мне всё равно, что говорят другие.

Это ненормально.

Неважно, как это преподносили мировые или национальные правительства, или что они говорили в тех рекламных роликах по телевидению, или сколько фальшивых статистических данных о спасённых жизнях они нам подбрасывали… это ненормально, бл*дь. Это извращённо и неправильно, и это было в значительной степени рабством для самих видящих, и нагнетающим страх авторитарным поведением Старшего Брата для остальных из нас.

Кстати, Джон на 100 % согласен со мной в этом.

Он также соглашался со мной в том, что правительство откровенно врало, когда бубнило о том, насколько «безопасно» интегрировать видящих в человеческое общество.

Касс тоже соглашалась со мной и Джоном, но, честно говоря, у меня сложилось впечатление, что ей всё равно. Касс считала видящих сексуальными. Аспект рабства в этом всём, возможно, тоже казался ей сексуальным, хотя я не хотела спрашивать её об этом прямо.

Я знала, что в Сиэтле существовала музыкальная группа из видящих, «Конец времен», принадлежащая тому или иному лейблу звукозаписи, и Касс была одержима ей примерно пять лет.

В частности, Касс запала на их вокалиста Даври, видящего азиатской внешности со светло-фиолетовыми глазами, в которых виднелись яркие золотые крапинки. Она была не одинока в своём увлечении; многие девушки, которых я знала, страстно желали этого парня, хотя я читала на каком-то фан-сайте, что ему около двухсот лет… впрочем, это предположительно равняется тридцати человеческим годам.

Однако на том же сайте у них были снимки его глаз крупным планом.

И да, он был чертовски красив.

У него также было тело, за которое можно умереть, какого бы возраста он ни был.

Поскольку он был видящим, они могли показывать его настоящее лицо и тело на каналах, то есть, не искажая его внешность или голос с помощью аватара. Поскольку видящие не подпадали под действие протоколов о запрете изображений, предусмотренных Законом о защите человека, они показывали много своих настоящих лиц и тел на каналах, если только не было каких-либо причин не делать это по соображениям безопасности.

Касс хотела, чтобы я пошла с ней на следующее выступление «Конца времен» в Филморе через две недели, чтобы она могла увидеть Даври вблизи.