Читаем Стратегия Победы онлайн бесплатно

Автор благодарит московского исследователя Ивана Чигирина и сообщества интернет-форумов «На берегах Шантары», ВИФ2 и интернет-портала диакона Андрея Кураева.

Физика — наука чрезвычайно прагматичная. Ей иначе нельзя, ибо, в отличие от наук гуманитарных, по итогам работы физиков делают конкретные машины. Если взорвется атомный реактор, то всем, кто его проектировал, во множестве компетентных органов начнут задавать массу неудобных вопросов. Поэтому наука о решении задач в физике развита до чрезвычайности. И в числе прочего в ней говорится, что перед тем, как решать задачу, надо ее поставить. А чтобы поставить задачу, надо задать правильный вопрос. Не тот, который хочется. И не тот, на который есть ответ. А — правильный.

...Но перед тем, как начать, хотелось бы принести большую и искреннюю благодарность Виктору Суворову. Если бы не его невероятно оскорбительные работы, мы, наверное, до сих пор пережевывали бы официальную советскую историю войны. Удивительнейшим образом за сорок лет историки, тщательно исползав с лупами все карты военных действий, ухитрились не сказать о войне ничего. Потому что количество описанных баталий так и не перешло ни в какое качество.

Да, впрочем, и не могло перейти — поскольку после 1956 года в нашей истории появился персонаж, намертво блокирующий выход с тактических на стратегические этажи исторического здания. Во многих воевавших странах существует мемориал Неизвестному солдату — чтобы люди помнили, что войны выигрывают не только генералы. А вот Неизвестный Верховный Главнокомандующий (без мемориала) — это наше, эксклюзивное. Более того, только у нас был победоносный главнокомандующий, влияние которого армии и народу пришлось мучительно преодолевать, чтобы выиграть войну. Надо полагать, с другим Верховным мы бы немчуру от границы шапками закидали.

Ну, а уж коль скоро военным историкам и мемуаристам было позволено вешать собак на власть — так она их и вешала. Получалось, что на протяжении всей войны умные генералы только и делали, что пытались объяснить штатскому тирану, как надлежит действовать. Иной раз тиран их слушал — и тогда Красная Армия побеждала. Или не слушал — и тогда случались катастрофические поражения. Конечно, не все мемуаристы пользовались столь шкурной возможностью — но ведь цензурой ведали тоже умные генералы. Так что сказка о «несокрушимой и легендарной», тупо подставленной под немецкий удар, и о главе государства, который безоглядно верил Гитлеру и не верил в возможность немецкого нападения, добралась аж до школьных учебников.

От такого переноса центра мышления с головного на спинной и костный мозг вся стратегия жестоко перекорежилась, и понять что-либо, кроме бессмертного «ди эрсте колонне марширт», стало попросту невозможно — оставалось только заучивать движение колонн.

И лишь после суворовского «Ледокола», который и в самом деле послужил ледоколом, взломав панцирь окаменевших концепций, в обществе проснулся настоящий интерес к событиям той войны. А вслед за общественным интересом появились и историки — правда, большей частью не «остепененные», ну да это им не мешает. Даже источниковедению — и тому научились в боях информационной войны, а солдатский опыт — самый надежный. И у нас, хоть и с опозданием в полвека, но все же пишется история Великой Отечественной войны.

Однако пишется она мужчинами. А мужчины любят играть в солдатики, и с этим ничего не сделаешь. Любой из них, едва попав на заветную тему, вроде пушки Грабина или взрывчатки Леднева, сразу забывает обо всем и принимается с упоением обсуждать, как бы повернулась война, если бы эти чудные изобретения стояли на танках или лежали в трюмах. А уж когда доходит до действий мехкорпусов, остается только доставать с полки Донцову — ничего другого в этот вечер просто не будет.

Все это, конечно, очень захватывающе, да... но почему-то никто из военных историков до сих пор не ответил мне в доступной для домохозяйки форме на крайне простой и даже в чем-то неприличный вопрос: а на что рассчитывал Гитлер, когда пошел на СССР? Ответы варьируются: на то, что население поднимется против большевиков; чтобы захватить ресурсы для борьбы с Англией; не ожидал такого сопротивления, думая, что будет, как в Европе; оборзел; а в войнах вообще не рассчитывают, а дерутся (нужное подчеркнуть)...

А почему наши ошиблись с направлением главного удара? Варианты: Сталин верил Гитлеру; не верил, а просто дезинформация; плохо работала разведка; разведка работала хорошо, а Генштаб плохо; все работали плохо; в Генштабе сидели предатели (аналогично)...

Ну, а почему Жукова, при его явной непригодности к штабной работе, назначили начальником Генштаба? Варианты: «заговор генералов»; а почему бы и не Жуков?

Ну, а почему армия готовилась к одной войне, а Сталин — к другой? Ответ без вариантов: то есть как?

А так: наша военная доктрина была наступательной, а Сталин... впрочем, слово Молотову: «Мы знали, что война не за горами, что мы слабей Германии, что нам придется отступать. Весь вопрос был в том, докуда нам придется отступать — до Смоленска или до Москвы, и это перед войной мы обсуждали».

Так что мы собирались делать — наступать или отступать? И вообще: почему все в этой истории повели себя так странно?

Странно вел себя Гитлер — до сих пор все его великолепные авантюры были точно рассчитаны, хорошо подготовлены и потому успешны. И вдруг он очертя голову кидается в совершенно безумную войну, ведомый, кажется, одними лишь мужскими гормонами: Наполеону не удалось, Вильгельму не удалось, а я круче всех, мне удастся! Да, конечно, «Майн кампф»... но уродливая реальность имеет гнусное обыкновение вносить поправки в самые красивые планы. Вот всего лишь один пример. В «Майн кампф» Гитлер писал: «Говорить о России, как о серьезном техническом факторе в войне, совершенно не приходится... Россия не имеет еще ни одного своего собственного завода, который сумел бы действительно сделать, скажем, настоящий живой грузовик». Спустя пятнадцать лет, когда настало время реализации программы фюрера, СССР делал не только «живые» грузовики, но и не менее «живые» танки, самолеты, реактивные установки... Это была уже совсем другая Россия, и нелепо думать, что Гитлер не сделал соответствующую поправку. Гормоны гормонами, а с головой у немецкого фюрера было все в порядке, и на что-то он явно рассчитывал.

Вот только на что рассчитывал Гитлер?

Странно вел себя Сталин — действительно создается такое ощущение, что он в начале войны не то очень сильно ошибся, недосмотрев за реальным состоянием дел в Красной Армии и за расположением войск на границе, не то поверил Гитлеру, а потом растерялся. Но ведь он в военные вопросы вникал — по крайней мере, до такой степени, что у него хватило квалификации возглавить армию и привести ее к победе, и управлял он, даже на первых порах, не хуже своих генералов. Другое дело, что использовал он при этом все свои таланты, а не только военные — так ведь ему ограничений не ставили: мол, полководцем вы, Иосиф Виссарионович, можете быть, а вот организатором и кадровиком — ни-з-зя!

Ну, а «растерявшийся Сталин» — это из какой-то другой, параллельной или альтернативной истории. И то, что нам эту самую параллельную историю полвека впаривали, ее сути не меняет.

Так что вдруг случилось со Сталиным? В чем была его ошибка?

Странно вела себя армия — впрочем, об этом уже написаны десятки книг.

А самое странное — это ощущение, что страна и армия готовились к каким-то разным войнам. У военных была одна стратегия, а у Сталина — другая. Какая именно?

В сотнях книг о войне про сталинскую стратегию не сказано ни слова. Точнее, достаточно много говорится о его военных планах и действиях как полководца, но ничего не говорится о стратегии Сталина как главы государства. Общепринятый вариант таков: в начале войны он растерялся... впрочем, об этом мы уже говорили... но потом смог собраться, мобилизовать страну и пр. Хотя если бы он начал заниматься этой работой после 22 июня, то мы сейчас говорили бы по-немецки и книг не писали и не читали, поскольку планы Гитлера не предусматривали для русских грамотности.

Альтернативный вариант: Сталин и не думал теряться или ошибаться, все шло по плану. Да, но... по какому плану?

Сталин мог иметь не один план действий, а несколько, он мог менять курс мгновенно, крутым поворотом руля... но чтобы он этого плана не имел вообще — такого не бывало никогда. Значит, был у него и план на начало войны, не мог не быть. А то, что об этом нигде не говорится ни слова... так ведь это не факт, что Сталин доверял его всем и каждому. В курсе сталинских планов были только те, кого касалась их реализация. А чтобы понять, кого их реализация касалась, надо знать сами планы. В итоге круг замыкается, змея заглатывает собственный хвост.

Впрочем, есть и еще один способ: догадаться. Это не так безнадежно, как кажется на первый взгляд. Как говорят военные, сложные маневры редко удаются. А поскольку война шла без права на поражение, то и план должен был быть очень простым. Может быть, смелым или даже безумным — но простым.

Однако для начала давайте предадимся любимому занятию — расчистке дороги для нашего экипажа. То есть разбору многочисленных сказок...

4 часа 30 минут утра 22 июня. Кремлевская квартира Сталина. К двери, ведущей в спальню, подходит Ворошилов. Осторожно стучит. Еще и еще раз. Злой голос Сталина: «Кто там ещё?» Ворошилов сдержанно: «Да это я, Иосиф». Появляется Сталин. Он в галифе и тапочках, на плечи наброшен френч, под ним нижняя рубаха.

Сталин

(зевая)

Ворошилов

Сталин

Ворошилов

Сталин

Осторожный стук в дверь. Не дождавшись ответа, входит Молотов.

Молотов

Сталин

Появляется Поскребышев.

Сталин

Поскребышев

Сталин

Берет телефонную трубку, долго слушает. Не проронив ни слова, медленно садится, кладет трубку на стол.

Молотов

Передает копию текста Ворошилову. Тот читает. Сталин сидит, закрыв глаза.

Молотов

Ворошилов

Сталин

(подняв голову, тихо)

Молотов

Сталин

(Поскребышеву)

Оставшись один, подходит к столу, перебирает бумаги.