Читаем Страсти по Иоанну Кронштадтскому онлайн бесплатно

Страсти по Иоанну Кронштадтскому

Свами Ранинанда

**********************

Портрет Иоанна Кронштадтского из Википедии.

___________________________

   «Современные черносотенцы беззастенчиво лгут, частично или полностью отрицая исторически документированную Катастрофу европейского еврейства, превращая её в сознании современного обывателя в банальное придуманное евреями событие, уникальный информационный повод, который спровоцировали, ангажировали и от режиссировали сами евреи. При этом, черносотенцы и антисемиты используют аргументации, базирующиеся на некогда написанном не легитимном труде «Протоколы Сионских Мудрецов», построенном на сфабрикованной средневековой доктрине кровавого навета, где евреи во главе всех международных заговоров, а также, что они совершают ритуальные убийства христианских детей, используя их кровь в жертвоприношениях при выпечке пасхальной мацы. Этот откровенный атавизм, анахронизм ныне открыто культивируется и используется ими в качестве инструмента пропаганды, о чем не стоит забывать» 2019 © Свами Ранинанда

П    Р    О    Л    О    Г

   Это лето в Самарканде было невероятно жарким, поэтому они гостили у бабушки с дедушкой в селе Торбаево. Сашкина мама на вопрос любопытствующих коллег по работе и друзей: — «Почему ты отправляешься в такую даль с 6-ти летним мальчиком, чтобы провести свой летний отпуск»? Не задумываясь, без толики сомнения отвечала: — «Едем отдыхать от нещадной среднеазиатской жары на природу, в российскую деревню, где есть лес и речка, а также попить свежего парного молока». Хотя, задающие подобный вопрос прекрасно знали, что оплачиваемый отпуск педагога составляет три летних месяца, а отпускные учительницы начальных классов ничтожно малы. А с такими жалкими отпускными при всём желании невозможно провести лето в санатории, даже по профсоюзной путёвке или например, путешествовать, с чувством утомительной и скрупулёзной экономии наличности!

Осенью предстояли вожделенные и волнительные события — начало учёбы в 1-м, А классе школы 45 города Самарканда. Беда была в том, что эта школа была излюбленным местом учёбы детей руководителей верхушки советского партийно-административного аппарата города, а также командного состава министерства обороны и спецслужб КГБ и ГРУ. Коими не являлись родители Сашки, его папа был кадровым военным демобилизованным по окончанию Отечественной войны, а мама — молодая и простодушная учительница начальных классов из затрапезной школы в районе исторического старого города, застроенного кибитками из паксы с плоскими глиняными крышами.

Принимать в эту школу директор школы отказывалась наотрез, по простой причине, принимали в школу с 7-8 ми лет, а день рождения Сашки выпадал на 22-е сентября. Теоретически, непосредственно на момент «первого звонка», то есть 1-го сентября ему не было семи, но для начала учёбы он был полностью подготовлен. Однако после жарких споров мамы Сашки с чопорной директрисой и дополнительного её звонка «для подстраховки» в Гор ОНО, как советский ритуал одобрения и подтверждения договорённости. После затяжных споров и компромиссов к величайшей радости Сашки и его мамы, Сашка был принят в 1-й, «а» класс. В отместку, за вопрос, решённый за «её спиной», за неделю ранее визита к ней, директору особенной городской школы. Дело в том, что Сашкина мама, будучи педагогом, заранее предусмотрительно решила вопрос с вышестоящими инстанциями о зачислении его в списки первого класса, именно в этой школе. А именно предварительно, записавшись на приём к начальнику городского отдела народного образования.

 Однако директором школы было выставлено условие, что Сашка будет принят в уже укомплектованный первый класс, только при неукоснительном соблюдении испытательного срока в течении 3-х месяцев. Несмотря ни на что, Сашка был неслыханно рад, а его маму наполняло чувство глубочайшего удовлетворения выполненного родительского долга. Ибо её заплата учителя начальных классов была настолько ничтожна, что было стыдно кому-либо об этом сказать, однако факт, что она пристроила Сашку в «элитную школу» без мзды, как раз и был неким «опционом» её социального статуса - учительницы. Эти тонкости Сашкиного папу особенно не волновали, ибо его психология бывшего кадрового военного не предусматривала, брать непреступные крепости внутренней харизмой или щедрой мздой. Стратегия предусматривала, брать крепости только осадой, затем на приступ, и конечно же с победоносным, громким — «ура». Могло показаться, что его папу совершенно не волновала, даже предстоящая поездка его симпатичной молодой жены с малолетним сыном продолжительностью в 4-5 дней (это в один конец, через Москву), в душном плацкартном вагоне поезда. Чтобы навестить и погостить, «на месячишко» у его престарелых родителей в далёком, и зелёном селе у речки. Когда Сашка стал постарше, его стал интересовать вопрос: «Почему его папа не ездил с ними, когда он был маленьким к бабушке в деревню»? И в конце концов в осознанном возрасте выяснил эту загадочную причину, и конечно по причине своей банальности, она его невероятно обескуражила. Причина была гениальная и простая, как банан зелёный, кроме Сашкиного папы у дедушки с бабушкой было ещё два сына. Это родные дяди Сашки, которых он в глаза так и не увидел ни при их жизни, ни позднее вплоть до их смерти. Это были удивительные родственники, необычайно высоко вознёсшиеся по административной лестнице, и поэтому без чувства эмпатии. Один жил в Рязани с семьёй, и был большим начальником на авиационном заводе, а второй в городе Тверь, от всех его место работы и должность скрывались, но бытовала версия, что он был лётчиком испытателем. Оба имели приличную заплату и немалые премиальные в отличие от Сашкиного папы. Поэтому у них была возможность ежемесячно высылать своим родителям, дедушке с бабушкой Сашки значительные суммы денег почтовыми переводами, которые ими назывались «на сено и дрова на зиму». Ясное дело, они не нуждались, ибо колхоз всем обеспечивал сполна! Но таково было правило, которое установила бабушка, которая все переводы от своих сыновей усердно складывала в кубышку. Позже в осознанном возрасте старшеклассника, когда умерла сначала бабушка, а через несколько лет дедушка, Сашка в шутку назвал эти переводы монголо-татарской данью. Этого невероятно большого наследства, состоящего из переводов и прочего добра, перешедшего от прадедушки и прабабушки Сашки. В виде николаевского хрусталя и антикварного фарфора и серебра, и так далее. К тому времени, после их смерти всё наследство стало необычайно дорогим антиквариатом. Повзрослевший Сашка был сильно удивлён, когда узнал кем был его прадедушка, — оказывается, его прадедушка был управляющим у известного фабриканта Абрикосова, в период расцвета его компании, вплоть до октябрьской революции!

 В то время он работал в Москве, а в конце каждой рабочей недели на тройке лошадей и с бубенцами ездил в Рязань, где ждала его Сашкина прабабушка с детьми. По разумению, старших братьев Сашкиного папы, наследство после смерти дедушки Сашки не полагалось, ибо он не участвовал в ежемесячных переводах денег, — вот такая, простая арифметика!

Название села Торбаево брало начало с времён монголо-татарского ига, которое означало владычество над Русью в русских летописях не упоминается, по понятной причине исторического позора. Любые упоминания были умышленно вычеркнуты из истории великого русского народа. Понятное дело, это были позорные страницы формирования этнического ядра России в течении нескольких веков. Когда в генетическую память русского этноса на ряду с ассимиляционными процессами укоренялись гены «раба» и скупердяя плебея. Именно, неслыханное раболепие перед своими вождями тиранами, одновременно совмещаясь с непредсказуемой варварской жестокостью и ненасытной жадностью, присущей укладу жизни в Золотой Орде.

Однако Гумилёв Л. Н. в своём труде «Чёрная легенда» приукрасил кровавые времена монголо-татарского ига, во первых значительно сократив продолжительность татаро-монгольского ига, а во вторых описывал его с позиции официальной советской идеологии, как единственный позитивный процесс по укреплению «интернациональных» межэтнических связей. Такой однобокий ракурс видения вполне устраивал советскую номенклатуру и руководство. Но каким образом, происходила интеграция татар из Золотой Орды в славянский этнос, в дальнейших ход русской истории? Об это непосредственном влиянии на русский этнос Гумилёв пространно и красочно описал, объясняя этот процесс законами этногенеза. При чём, Гумилёв не дал ни одного шанса для какой-либо альтернативной версии, внедрения восточных обычаев орды в основы русского этноса, как насильственного имплантата на последующие исторические периоды основательной перестройки менталитета и уклада жизни русского народа. Переформировав славянский демократический уклад жизни русского народа, в уклад коварной и беспощадной с врагами и сородичами восточной тирании на последующие века. С историческими последствиями, в виде аномалий, от непримиримого классового антагонизма с систематическими братоубийственными войнами, до вершин варварского изуверства «красного террора». И, как апофеоз варварства в параноидальном поиске врагов среди соратников и соотечественников — это Гулаг с миллионами жертв.

Можно предположить, что есть разумное объяснение присутствия большого количества евреев в исторически сформировавшейся России, фактом многочисленных нашествий со времён князя Игоря («Слово о Полку Игореве»), так называемых «хазар», что с арамейского переводится, как «возвращаться» (корневая основа, ивр. шореш — «хозер»).

А село Торбаево, с татарского — «Татарбай», это татарское название села означает «богач татарин». Изначально относилось к группе «ак аймак» касимовских татар. На самом деле, в селе Торбаево проживали в основном русские, но с дальними, в несколько поколений татарскими корнями, да и мечети в помине не было. А из прилегающей к селу речки Макарьевки воду для питья не брали. Дело в том, что дедушка Сашки был в колхозе на должности водовоза и поэтому иногда брал Сашку на родники, где он набирал в большую бочку на колёсах ковшом с ручкой от лопаты ключевую воду. Дедушка был несуетливым, его глаза выцветшей голубизны летнего неба источали душевную доброту и несуетное спокойствие. Сельчане его уважительно величали Дмитрий Фёдорович, но Сашка звал его ласково «деда». Сашка хорошо запомнил слова бабушки, сказанные, как бы невзначай по их приезду: «Ласковый телёнок двух маток сосёт». В один из дней, дедушка сказал: — «Пора навестить мою маму, да заодно и правнука из далёкого Самарканда показать. Поэтому пойдём спать пораньше, а завтра на заре отправимся в Касимов». Дедушка пояснил, что поездка заняла бы не менее 4-часов с лишним, если поедут по основной дороге через Подлипки, так как она была значительно длиннее. Поэтому предстоящий маршрут до Касимова будет пролегать просёлочными дорогами, это более короткий путь, который он знает и займёт около двух часов.

На следующее утро Сашку разбудили затемно, телега с запряжённой лошадью ожидала у бревенчатой избы. После завтрака бабушка сказала: — «А теперь не вставайте и сидите, минутку другую помолчим перед дорогой». Через минуту, другую все вышли из избы. На дворе уже начало светать.

Попрощавшись с бабушкой Сашка был усажен рядом с мамой в телегу, днище которой лежало сухое и душистое сено, на которое был предусмотрительно застелен брезент. Дедушка, взял вожжи в руки и коротко хлестнул ими по хрупу лошади крикнул: — «Но-о-о, родимая»! Телега заскрипела и тронулась, и Сашка услышал, как бабушка промолвила: «В добрый путь»! И начала махать белым носовым платком вслед отъезжающим. Грунтовая дорога тянулась среди полей ржи, проса и гороха мимо пролесков с молодыми берёзками. Где среди близлежащих лугов суетились перепёлки, отвлекая хищников от спрятанных в густой траве гнёзд с их птенцами. Дедушка отличался немногословностью, не был любителем поговорить, поэтому по жизни слыл, как молчун.