Читаем Страшные истории (СИ) онлайн бесплатно

Обстоятельства вынуждают меня взять в руки этот блокнот и писать… Это единственное, что помогает отгонять страшные мысли…

30.06.2000.

Жарким летним днём, как обычно прохаживаясь по намеченному и до боли родному маршруту, я вновь ловил в своей голове интересные мысли, которые очень даже неплохо отвлекали от палящего солнца. Воздух был пропитан запахами спелых дынь, которые довольно неплохо продавались на другой стороне улицы. Северо-восточный ветер вновь приносил с собой мелкий песок, который так и стремился попасть в глаза, старательно обходя другие части тела. Молодёжь весело тянулась по проспекту и, в этом потоке трудно было найти бабушек с авоськами, которые непринужденно и не менее весело и бодро шагали, по всей видимости, на какой-нибудь рынок или базар. Поток машин, казалось, был бесконечен, и было хорошо видно, что проспект был весьма мал автолюбителям и, каждый норовил проложить свой путь в дорожной мешанине.

Мне было на всех плевать. Я шёл не спеша и был где-то глубоко в себе, перебирая мысль за мыслью и надолго останавливаясь, то одной, то на другой.

Вдруг завыли сигнальные сирены на машинах, дико заскрипели тормоза и глухой звук. Все побежали на дорогу. Кто-то начал причитать, кто-то кричать. Собралась толпа зевак. Я не спешил туда, но с интересом пытался увидеть хоть что-то. На дороге лежал незнакомец, в приметной белой джинсовой куртке. Рядом, метров в трёх-четырёх лежала чёрная папка. Над парнем склонился мужчина небольшого роста, растерянно пытаясь привести его в чувства. Видимо, это был водитель грузовика, который и стал причиной случайного происшествия.

Я ускорил шаг, дабы поскорее уйти от этого места.

— Случайного происшествия? — задавал я себе вопрос, заранее зная, что не отвечу, — или не случайного? Мысли захлестнули меня полностью. «Все должны испытать каждую частичку этого мира. Кто уже испытал эту, а кто ещё её не испытал… Вариации жизненных путей различны. В данном случае, он должен был быть там… Только зачем? Для чего? Чтобы испытать страх смерти? Научиться ценить жизнь, какой бы она не была?…».

Я шёл домой, зная, что уснуть мне сегодня будет сложно.

Открыв глаза, я поприветствовал улыбкой лучик света, безудержно рвавшегося в мою комнату сквозь плотные шторы. Я почувствовал такую лёгкость! С удовольствием потянулся и неохотно начал вставать с кровати. Первым делом поспешил к окну, дабы насладится утренней зеленью моего двора и теплом солнечного света, который с утра направлял свою добрую энергию ко мне в квартиру.

Первым, что я увидел, так это был пустой двор. Необычно тихий и безлюдный. Это было очень странно. Несмотря на то, что утро было субботнее, не было громкоголосой ребятни, которая буквально жила у меня под окнами.

— Как, без меня проводили эвакуацию? — пошутил я про себя и опять улыбнулся. Да и состояние было такое, что не улыбаться я не мог. Всё во мне пело и ликовало.

Недолго думая, отправился в ванную. Как ни старался включить лампочку, этого сделать не смог ни в ванной, ни в другом месте своего жилища.

— Ну точно, конец света! — произнёс я негромко и рассмеялся. Рассмеялся я ещё больше, когда попытался включить воду. Ни горячей, ни холодной воды не было.

— Это первоапрельская шутка? И муниципалитет решил посмешить своих налогоплательщиков? В принципе, они всегда это делают. Но одно «но», сегодня не апрель.

Юмор у меня иссяк вовсе, когда обнаружил, что нет моей кошки. Я тщательно осмотрел всю квартиру, проверил, закрыта ли входная дверь. Но не было ничего, что хоть как-то подталкивало расследование в нужное русло.

Я выбежал на улицу. Стояла полнейшая тишина. Даже не было той птицы, которая назло мне каждое утро под окном запевала одну и ту же песню. Не было никого…

Стало жутко… Я выбежал на проспект. Странно было наблюдать его пустым. По спине пробежала дрожь. И только одно было на уме: «Что произошло? Где я?»

Я скорее вернулся домой, начал проверять телефон — не работает… Безуспешно ковыряясь в проводах, пытался поймать этот, казалось, сладкий на звук гудок. Как будто это связь с жизнью была единственной и последней надеждой. Но безуспешно. Я оторопел, когда увидел, что часы стоят. Спотыкаясь, побежал на кухню, чтобы там успокоиться привычно спешащими часами, изрядно действующими на нервы. Но мои надежды оказались разбитыми. Все часы в доме остановились на двенадцати… Безуспешно я пытался возобновить привычный ход времени…

Я выбежал на лестничную клетку и начал долбиться в каждую дверь изо всех сил. Непередаваемое чувство страха…

Схватив блокнот и карандаш, я помчался прочь. Нет, не от дома, а от мыслей…

Я бежал без оглядки, пытаясь сопротивляться штурмующим моё сознание мыслям, но чем сильнее я оборонялся, тем больнее были удары. Я направился туда, где так часто проводил время. Где наедине с собой и своими мыслями я оставался в полном покое и тишине. Вот только покоя теперь хватало вдоволь, а с этими мыслями я боялся оставаться один на один…

Я сидел на берегу небольшой речушки, которая так живо и ярко играла в памяти незабываемыми событиями прошлого, но отдавала привкусом неживого объекта настоящего. Небо было безоблачное. Солнце пригревало мне спину и я чувствовал его приятное проникающее тепло, согревающее каждую клеточку организма. И почему раньше я этого не чувствовал? Воздух был прозрачен и чист. Дышать было очень легко и приятно. Казалось, что я дышу всем телом. И это так здорово! Ветер слегка касался страничек блокнота, помогая перелистывать одну за одной. А я писал… Всё, что произошло и происходит. Иначе я не мог себя успокоить.

Мягкая тень от двигающегося карандаша падала на только что начерченные строки. Стало заметно, что солнце клонится на запад. Я подскочил.

— Значит, время есть! — закричал вдруг я неожиданно для себя. Я оглянулся вокруг себя.

Моей тени не было! Откровение было настолько неожиданным, что я выронил блокнот и, он, скользя вниз по крутому берегу намеревался нырнуть в воду. Я сиганул за ним, в последний момент успев зацепиться за твёрдую корочку. Но избежать неприятностей не удалось. Я вместе с ним искупался в прохладной и родной с детства реке. И очень обрадовался тому моменту, что писал всё именно карандашом, а не ручкой. Иначе все мои записи были бы утеряны совсем.

Вода была невероятно чиста и прозрачна. Кто-то сказал: «Импульс движения порождает жизнь среды». Я вновь и вновь создавал круги на воде, но жизни ощутить никак не мог. Внимательно всматриваясь в небольшие волны, которые рождались от моих намеренных движений, я увидел отражение синего-синего неба, так безмятежно существующего в этом непонятном пространстве. Но своего отражения я увидеть не мог. Я рванул обратно на берег… Тяжело дыша, я опять погрузился в мучительные суждения. Я не чувствовал холода, хотя был мокрый целиком и полностью, я не чувствовал голода, хотя прошло уже довольно много времени. Да и слово «время» употреблять было бы не уместно.

— Я неживой?! — с диким ужасом воскликнул я и испуганно начал колотить себя руками, чтобы испытать боль. Я её не чувствовал, но только потому, что шок охватил меня так, как будто я взялся за оголённый провод.

— Да где я в конце концов? — продолжал я биться в истерике непонимания и страха.

Успокоив себя, начал вспоминать вчерашний день. Помнил абсолютно всё, включая даже думы, которые нагрянули на меня в полуденную жаркую пятницу. Но не было ничего, что хоть как-то помогло бы провести параллель…

Темнело. Домой возвращаться не стал. Какой толк? Он теперь не является необходимостью. Но необходимость в свете была. Поэтому я заглянул в первый попавшийся магазин.

Полные прилавки продуктов стояли нетронутые. Ощущение того, что я нахожусь в музее еды. В сумерках и почти на ощупь, перебираясь между полками, заваленными товарами, я наконец нашёл, то что мне было нужно. По-моему, самое главное и единственное в чём нуждаешься в этом странном потерянном мире — свет. Взяв свечку и коробок спичек, я с угрызением совести, не расплатившись, с благодарностью покинул это помещение.

Я шёл по старому доброму и вечному маршруту, но теперь, казалось, уже в другом измерении, так же думая о своём. Я даже начал привыкать. Привыкать к неизбежности этого.

Теперь мне разрешено многое, как многое и отнято… Я теперь шёл по проспекту — по дороге, по которой в том мире сейчас носятся автомобили, спешащие к себе домой, к семье, к детям… В какой-то мере стало не хватать этого, но зато теперь полный покой и свобода.

На чёрном небе загораются звёзды, мрак опускается на этот неизвестный пустой город.

Я остановился и зажёг свечу. Поставил её рядом с собой и лёг прямо посередине дороги, которая показалась мне в тот момент такой огромной и широкой. Я смотрел в космос и рассуждал. Как же была мне знакома эта Большая Медведица, которая выступала неким мостом между этими мирами.

— А она ведь точно такая же, — подумал я.

Свеча горела и от этого света мне было тепло. Нет, чувства холода не было, несмотря на довольно лёгкую одежду. Было тепло душе… Единственное, что согревало в этом мире.

Вдруг всё поплыло перед глазами, звезды на небосклоне стали вращаться, как будто кто-то их раскрутил вокруг выдуманной оси. Всё поплыло. Я закрыл глаза и уснул.

— Да как же так можно!

— Научись ездить!

— Да он же совсем мальчишка!

Голоса ворвались в моё сознание. Гул стоял такой, что разрывалась голова. Я открыл глаза, но передо мной было по-прежнему темно. Лишь звёзды напоминали о потерявшемся глупце.

Сирены, сирены… Я схватился за голову.

— Да живой он, — успокоил довольно спокойный женский голос.

— Слушай, зачем так делаешь, а? — по всей видимости, было обращение ко мне.

По глазам больно ударил свет. Первое что я увидел после ночного неба, это глаза испуганного мужчины невысокого роста.

— Где я? — еле волоча тяжёлый язык пробурчал я. Но меня явно не поняли.

— Какое сегодня число? — повторил я попытку, которая удалась мне больше.

— Полдень, двадцать первый век! — сказал как отрезал врач, меривший мне пульс, а потом добавил: — Хе-хе, а вы к нам откуда, голубчик? Из будущего или из прошлого?

— Какое сегодня число? — повторил я, проигнорировав весёлого доктора.

— О, милый мой, тяжёлый случай. Вам нужна срочная госпитализация! Хе-хе. — продолжал он соревноваться в юморе сам с собой.

— Тридцатое июня, — тихо отвела девушка в белом халате.

— Как тридцатое? — воскликнул я в недоумении.

— Так, милый мой, потому что тридцать первого июня не бывает. Хе-хе, — незамедлительно последовал ответ.

Я не чувствовал боли, лишь тяжесть своего, казалось, неуклюжего неповоротливого тела.

Вокруг толпилась толпа людей, глядящая на это зрелище, и о чём-то перешёптывалась. За толпой промелькнула уже знакомая фигура. Я хотел приподняться, чтобы приглядеться к этому молодому человеку, но только неутомимый доктор мне этого сделать не дал. Да! Тот самый незнакомец в белой джинсовой куртке с чёрной папкой в руках. Память как мозаикой собрала мне картину, вплоть до мелких кусочков. Опять стало жутко… Но уже нет того, что бы могло меня испугать так сильно.

Рядом стоял грузовик, знакомый водитель грузовика… И воск, растаявшей свечи на асфальте… Очень сильно хотелось бежать.

— Со мной всё в порядке! Я пойду! — заявил я, вырываясь из цепких рук врача.

— Мы должны вас осмотреть. Не каждый день к нам прилетают гости из параллельного мира. Хе-хе, — продолжал глумиться доктор.

Я с умолением смотрел на рядом стоящую девушку в белом халате.

— Сан Саныч, да в порядке парнишка же, пускай бежит.

— Следующий раз не подрезайте грузовые автомобили! Дорого обойдётся! Хе-хе, — крикнул он мне вслед и закашлялся.

А я бежал… Бежал за этим пареньком в белой джинсовой куртке, который прошёл мимо меня с таким же недоумённым взглядом, с которым я смотрел на него… только в какой-то другой жизни.

Всё, что осталось у меня, так это блокнот. Этот блокнот, который я бы назвал «Записки сумасшедшего», но только в том случае, если бы его писал не я…

Чтобы прийти в себя, мне потребовалось много времени. Я уехал подальше от людей, на свою любимую дачу. Там, сотни раз перелистывая промокшие от воды и потрёпанные временем странички блокнота, всё больше и больше не понимал произошедшее. Было бы здорово, назвать всё это сном и забыть, но записная книжка не даёт этого сделать.

Костёр поедает сухие ветки ивы. Языки пламени, кажется, вот-вот достанут до небес, с которых смотрит на меня такая знакомая и неизменная Большая Медведица. В руках тот самый блокнот, каждое слово из которого я уже успел выучить наизусть.

— Нет, я не Гоголь, я другой, — ещё неведомый изгнанник… — с улыбкой произнёс я и, проводив взглядом в последний путь родную книжку, которая успела стать частью меня, бросил во всепоглощающее пламя огня. И вверх столбом полетели мелкие кусочки догорающих страничек, превращаясь на лету в пепел, который рано или поздно осядет на землю, как и во мне навечно осело чувство многомерности бытия.

Был замечательный день. Я сидел за компьютером. Разговорился с другом в контакте. Вдруг он мне пишет:

"Слушай, посмотри один файл смертельный, а то мне страшно", — ну, посмотрел я этот файл, ничего примечательного. Просто какая-то девочка сидит в тёмной комнате и что-то говорит на непонятном языке.

Ну вот, лазаю по разным сайтам. Уже время вечернее. Выключил компьютер. Пошёл, поел. У меня заболела голова, я подумал: "От компьютера может," — пошёл в комнату. Вдруг у меня начало темнеть в глазах… Я упал. Очнулся я у себя на кровати. Через некоторое время я включил компьютер. "Что за чертовщина?!" — подумал я. У меня на рабочем столе был тот самый файл. Я пытался удалить. Ну никак не получается. Тогда я решил исследовать этот файл.