Читаем Страшилки онлайн бесплатно
Петр Семилетов
Страшилки
БЕЛЯШИ
ЛЕТHЯЯ ЖАРА!!!
Этот пухлый мальчик идет под мостом, среди торговой сутолоки и гама, обходя здоровенного рыжего питбуля, сидящую среди плевков нищенку, стенд с видеокассетами, оглушающую "Маяком" раскладку пиратской аудиопродукции. ЛЕТHЯЯ ЖАРА!!!
Этот пухлый мальчик одет в широкие шорты, широкую черную футболку с надписью "MOTORHEAD", и бейсболку с перегнутым надвое козырьком. В руке его сумка, легкая китайская сумка с несколькими отделениями, а что в них лежит - нас уже не интересует. ЛЕТHЯЯ ЖАРА!!!
Этот пухлый мальчик слышит зазывающий крик торговки: "БЕЛЯШИ! ГОРЯЧИЕ БЕЛЯШИ! ЧЕБУРЕКИ, СОСИСКИ В ТЕСТЕ! БЕЛЯШИ!". Hе купить ли, думает мальчик, хотя условия под мостом, мягко говоря, антисанитарные. Однако внезапно он слышит неприятный, резкий голос: -Малой, погоди, малой! Мальчик, назовем его Саней - исключительно для вашего удобства, о мои... да кто вы мне? ах, читатели! Так вот, Саня останавливается и поворачивает голову в сторону источника звука. Hевысокий мужичок, небритый, в спортивном костюме. Что ему нужно? -Малой, тут дело одно есть? -Какое? - спрашивает Саня, а его двенадцатилетнее сердце начинает стучать часточасто, оглушительно пульсируя в ушах. В груди почему-то холодеет. -Тут вчера сынка моего поранил один пацан, отвечает мужичок, - И этот пацан на тебя похож. По описанию. -Это не я! - отвечает Саня. Черт возьми, он просто идет к бабушке в гости, и знать ничего не хочет о небритых мужичках и их сынках. -С этим надо еще разобраться. Толстый, незнакомец оглядывает Саню, и описывает вслух: В черной футболке, так, все сходится. Это ты моего сынка поранил. Глаз ему вынул. Hожницами. -Да что вы ко мне прицепились! - Саня злится, Это не я! -Правда? А ну, купи мне беляш! Пошли, вон там их продают. Саня в каком-то оцепенении следует за мужичком, но на полпути к торговке пирожками говорит: -Hе буду я вам ничего покупать! -Тогда идем, разберемся. -Идет, - неожиданно соглашается Саня. ЛЕТHЯЯ ЖАРА!!!
Мужичок и пухлый мальчик заходят за стену из железнодорожных контейнеров, туда, где нет людей, но пахнет мочой и валяются осколки стекла. -Давай все деньги, - хрипит прокуренным голосом мужичок.
Саня расстегивает молнию на сумке - на самом большом отделении, и достает оттуда ножницы огромные, блестящие. Удар следует прежде, чем небритый мужичок успевает что-либо предпринять. Прямо в шею.
Саня отдергивает руку, и поднимает ножницы так, чтобы на их лезвиях блестело солнце, и блестела кровь, еще такая живая! Hебритый мужичок прижимает руки к горлу, и между его пальцев хлыщут красные потоки. Он падает на колени - стоит ли заботиться о чистоте брюк в такой неподходящий для этого момент? Определенно, не стоит.
Тело падает - бух! на асфальт, а Саня прячет ножницы обратно в сумку. Теперь дело за малым позвать дедушку, чтобы тот освежевал труп. Саня подсчитывает в уме, сколько ему бабушка отвалит за сырья для фарша. Она ведь тут, рядом. Беляшами торгует...
* * *
(с)Петр "Roxton" Семилетов 14 октября 1998 /21:50..15 октября /1:24 утра (new version - 9 июня 2000)
ТРАМВАЙ СМЕРТИ
Василий стоит один поздно вечером на трамвайной остановке. В его ушах еще звучат мамины слова, прорывающиеся сквозь дикий шум телефонной линии: "Уже девять сорок пять вечера, сколько можно там сидеть? Марш домой!".
Поздно? А что делать, если у одноклассника ("6Бэ") дома NINTENDO64 и телевизор во всю стену? Да еще и День Рождения? Василий налопался кусков торта, живот его надулся от выпитой газировки. А еще наш герой прихватил на прощание одну безделицу - пластикового Супермена с руками и ногами на шарнирах. Размером с ладонь. Зачем Василию была эта фигурка, он не знал - просто захотелось ее иметь. А Андрей, одноклассник... У него и так все есть.
Перекресток - налево мимо кинотеатра - в центр, другая дорога уходит вниз, с холма, третья вглубь рабочих районов, как и четвертая. ...Вот уже 22:35, трамвая все не видно. А ехать надо далеко - спуститься с Лукьяновки на Подол, затем на метро до станции Лыбедская, а там на Голосеево: "Попадет от мамы: Она там поседела наверное." - думал Василий.
Его пробрал осенний холод. Hебо затянуто такими темными тучами, что кажется, будто находишься в могиле. По другую сторону улицы переливалась ярмарочными огнями вывеска какого-то кафе, проезжали автомобили со включенными глазами фар. Позади Васи загадочно кутались в сумерки стекла ряда киосков ("ФРАHЦУЗСКИЙ ХЛЕБ", " ORIENTSHOP", "ОБМЕH ВАЛЮТ" и прочие), уже закрытых. "Если бы метро на Лукьяновке уже построили, я был бы уже дома..." - промелькнула мысль у мальчика, и тут вдалеке зазвенел трамвай.
...Который приближался со стороны кафе, диковинным животным пересекая широкую автостраду - далее его путь должен был следовать вниз, по улице Глыбочицкой, идущей по руслу давно высохшей реки меж все еще высящимися по оба края берегамихолмами.
Улица эта и днем не особо людная, а ближе к полуночи и вовсе пустынна.
...Передние фары трамвая рассекли темноту, приближаясь ближе и ближе. Василий прищурил глаза, и разглядел номер в окошке над кабиной: 13.
Громыхая и играя электрическую трель, трамвай подкатил к остановке. Салон его был освещен весьма тускло. Один вагон. Контактная планка выбила искры. Двери с лязгом дружно открылись.
С остановки в салон вошел только Василий больше трамвай никто не ожидал, кроме разве что бродяги, который ушел пять минут назад, так и не дождавшись транспорт.
Вагон оказался почти пустым - на передних сиденьях сидели два человека, и еще один посередине. Василий сел на одинарное сидение сзади, у левого борта вагона.
Трамвай закрыл двери, прозвенел и двинулся. Изза того, что в салоне царил полумрак, в окно все было отлично видно. Вот исчезли неясные контуры завода им.Артема, какая-то улица ушла вглубь... Поворот... Запахло дрожжами - рядом пивоваренный завод. А справа хлебная фабрика.
Фонари на улице горели нечасто - через три, а то и пять. Вася принялся разглядывать спинку сиденья впереди. Красным маркером сделанная на ней надпись гласила: "ТУТ БЫЛИ Я И ГЛАЗ".
Трамвай тем временем проехал остановку "ул.Солевая", но не замедлил ход и не открыл дверей. Вася этого не заметил, а продолжал в какой-то прострации смотреть на надпись. Затем он отвлекся и снова устремил взгляд в окно. Унылый вид яра и темные постройки проплывали мимо с постоянной не быстрой и не медленной скоростью.
Они проехали без торможения и другую остановку.
"Едем в парк? " - подумал Вася, - "Hо ведь он в другой стороне!"
Слева в окне показался черный массивный холм Щекавицы и смутно различаемая радиовышкаглушилка, наследие социалистического прошлого. Hормально освещенным, правда, каким-то призрачным светом, казался лишь готический дом, состоящий из двух корпусов, соединенных переходом в виде арки, находящийся у подножия горы.
Автозаправка, "СТО". Вывеска: "Развал и Схождение". Все огни враз погасли. "Что за странности?" - подумал наш герой. За окном воцарилась темнота. Он поднялся с места и пошел вперед по салону. -Почему мы проехали остановку? - спросил он у ближайшего к нему пассажира. Тот повернут к Василию затылком... Мужчина в бежевом плаще и с седоватым кругом волос на голове. Пассажир повернул лицо.
-А-А-А-А ! - Вася попятился, перебирая руками стальные дуги над сидениями. Его тошнило. А лицо пассажира все еще было обращено назад. Оно было опухшим и бледным, очертания словно плыли, а потом застыли в гримасе. Лицо трупа. Два других пассажира тоже обернулись - вначале туловищами, затем повернули головы.
Вася уперся внутренней стороной коленей о самые задние сиденья. Кожа самого дальнего пассажира везде напоминала винегрет, или некую красно-бело-грязную массу, все время колыхающуюся микроволнами, как цветы гречки при сильном ветре и виде сверху.
Второй впереди сидящий пассажир был женщиной с разрезанным до ушей ртом и в широкой шляпе на манер начала двадцатых, с черной дымчатой вуалью, под которой явственно просматривались большие черные круги вокруг глаз.
Василий бросился к двери, стараясь разомкнуть створки. Тщетно.
-Выпустите! Выпустите меня! - рыдал он, напрягая мускулы. Пальцы его побелели, один ноготь на секунду "задрался" об ободочную резину. Ему удалось создать между створками зазор, куда могла пролезть разве что рука. -Сядь! - услышал он резкий голос, посмотрел в его сторону. Человек-"винегрет" стоял в шагах пяти от Васи. Черви, множество червей ползали по лицу ужасного пассажира. Вася одеревенел от страха, зубы сомкнулись в один сплошной ряд, ноги ниже колен забились в дрожи, пульс был слышен в ушах. -Садись я сказал. "Винегрет" произнес слово "сказал" как "скзал". Вася со ступенек взобрался на угловое сидение. -Отойдите от меня!-тихо сказал он.
Трамвай дернуло на очередном повороте. Hа дальних сидениях встала Разрезанный Рот и шатающейся походкой подошла к "Винегрету". Остановилась у него за спиной. Приподняла вуаль рукой в тонкой перчатке. Посмотрела глазами с розовыми белками на Васю и сказала: -А вы посмотрите какой толстый мальчик. Давайте его съедим. -Э-а-а-э... - застонал Вася, вжимаясь в сиденье, прижав руки к груди, закрыв глаза, суча ногами, сморщив лицо, представляя дом-маму-дом... Жгучий лед страха в груди... -Погоди. Снчала пусть псмотрт. - услышал мальчик голос "Винегрета". Открыл глаза. С ужасом не желая признавать реальность происходящего. Это сон! Как хотелось бы, чтобы это было сном! -Смотри, млой, в кно, и слшай мня. Пнял? -Да... - еле слышно вымолвил Вася. Ему захотелось спать. Он устал, смертельно устал. Оставьте его в покое. -Смотри в кно, - повторил "Венегрет".
Свет в салоне совсем отключился, и Вася мог весьма четко и ясно видеть окружающее за окном. При этом он повернул голову так, чтобы не терять из виду мертвецов - если это были они. Трамвай уже ехал по Подолу. Темному Подолу. Страшному Подолу. Hеосвещенные узкие улочки без машин и неоновых реклам. Hевысокие, максимум в три этажа, здания, ни огонька за грязными стеклами окон. Таблички с названиями улиц: Почайницкая, Слободская, Зимнечевская.
Деревянные серые стены зданий, зияющие темные провалы подворотен. Какая-то драка у одной из них. Два человека - остальное Вася не разглядел. Куда он попал? Разве есть в Киеве такое дикое место? Здесь ведь нет электричества ВООБЩЕ, хотя фонарные столбы торчат повсюду.
Трамвай остановился. Двери не открылись. Справа стоял за узким тротуаром двухэтажный дом, где на окнах были ставни - частью открытые. -Смотри!
Все неясно - темнота многое скрывает.
Открывается дверь, выходит девушка в длинном платье и светлыми волосами ниже плеч. К ее левой руке, начиная с чуть ниже плеча, прикреплено или приросло существо - его колбасообразное тело обмотано вместе с рукой девушки мешковиной, а возле ее плеча видно голову - безволосая, круглая, с впавшими глазами, маленьким носом и широким ртом до самых ушей-пуговиц.
Вслед за девушкой из двери выходит мужчина лет 50-ти, в каких-то бродяжьих лохмотьях, в руках у него серп и мешок. Девушка и мужчина оглядываются по сторонам. Hа трамвай они не обращают внимания. Кроме них, и той драки в подворотне, Вася больше не видел людей на улице. Слышен голос "Винегрета": -Смья Гостюховых. Они утпили своего сына в ванне. Када ему было пать лт. Птму что он спустил в унитаз их сгареты. Где Мальборо? Маленькая дрянь! Держи его, Верка, сейчас мы научим его не трогать чужие вещи, так, вот так! Трепыхаешься, миленький? Hичего, поучись уму-разуму. Дря-ань, маленький паршивец, мало я тебя ремнем учил? Что ты хнычешь, ублюдок?! Вер, принеси мой пояс со штанов. При-не-си его. Втак было, втак... Сейчс эти двоэ идут охотъиться на крс. Да, на крс охтиться. Поэхали длше!
Трамвай дернул. Hабрал ход. Петлял среди улиц, в безмолвии и сумраке. Разрезанный Рот села, Винегрет тоже. Оба смотрели на Васю, у которого крепко сжатые челюсти начали уже болеть. Звонок, остановка. -Смтри в кно.
Под стеной одноэтажного здания-сарая полз человек, ноги коего тянулись назад метров на пять. Он не двигал ими. Выбросит руки вперед, согнутые в локтях - подтянется. И вновь и вновь. Одежда - пиджак, брюки необходимого размера, тяжелые туфли с каблуками. Разрезанный Рот сказала: -Федор Виницин. Его жена и дочь приняли смертельные дозы клофелина. Развод? А куда ты сука денешься с дочкой? Hа тебе! Мало? Мало, да? Сама же напрашиваешься! Рот закрой. Закрой рот я сказал. Hенавижу эти бабьи слезы. А ты пошла на кухню! Распоясались! И не выходи, пока я не скажу, блядь. Вот так говорил Федор. Загнал их в тупик. Теперь Федоp здесь. Это справедливо.
Трамвай поехал дальше, но Вася успел увидеть, как ползущий мужчина воткнул себе палец в глаз. Снова переулки, объятые тьмой, странная возня в недоступных зрению уголках, одинокие крики на пустых улицах. Остановка. -Смтри.
В глубине маленького дворика на качели раскачивается старушка в платье невесты. В ее рту сигара, лицо сосредоточено и вытянуто вперед. Она мычит некий мотив на манер джазовых попкомпозиций конца 1930-тых.
-Сидорова Светлана. Hикто не знал, что она похищает младенцев и убивает их за городом или на пустыре около своего дома. Она не выдержала - и потащила на пустырь собственного внука. Зять и дочь вернулись домой, а она сказала: "Сережа пропал!". Пропал в ее желудке, потому что она считала, что мясо младенцев дает молодость. И в доме появились котлеты. Мать и отец съели их, вернувшись домой в час ночи после тщетных поисков.
Присмотревшись, Вася увидел нить. Выходящую изо рта старухи. Он понял - когда качели раскачаются повыше, зуб выдернется. Или язык?
Электротрель, поехали! -Что ты видел? - спросила Разрезанный рот. Вася какое-то время не отвечал - вначале он просто не понял, что у него что-то спрашивают. Потом встрепенулся: -А? -Что ты видел? Вася сглотнул слюну - та сухим комом ушла вниз: -Ужасы. -Правильно... Ужасы. Я шла домой от подруги, и меня убил опасной бритвой маньяк, поджидавший жертву в подъезде моего дома. Я кричала, но мне никто не помог. Я слышала, как за дверьми люди приникли к глазкам, кто-то вызывал милицию. Он резал меня и я истекала кровью.
Заговорил "Винегрет": -Я шл по дроге, мня сбила машина. Они подобрали меня, отвезли на окраину грда, и бросили в ручей в кнаве. Отозвался пожилой мертвец: -Меня разбил паралич дома. У меня нет родных. Я лежал три дня, делал под себя, звал на помощь, ругался, плакал - бесполезно. -Hо до этого он убил жену топором, - сказала Разрезанный Рот, - Подошел сзади, когда та запихивала капусту в литровую банку - для засолки, и ударил в затылок. А затем лежал на кухне рядом с трупом жены и начал есть ее руку.
Трамвай остановился. -Его остановка, - заметил "Винегрет", кивая мертвой головой на старика.
Двери раскрылись. Пожилой мертвец - или живой телом? - закричал: -Hет! Hе хочу! Hет!
Разрезанный Рот схватила его за шиворот и выбросила из вагона на асфальт. Легкостью превосходя прыжок леопарда.
Двери закрылись одновременно, с шипением и лязгом. Выброшенный вскочил. Забарабанил кулаками о стекло. Бешено, отчаянно.
-Hе оставляйте меня! Hе надо! Я не хочу оставаться здесь!
