Читаем Странный брак онлайн бесплатно

Коротко остриженная брюнетка, лежавшая на постели в больничной палате, с трудом разомкнула глаза. Постепенно взгляд ее прояснился, и она увидела двух людей, стоявших поблизости. Их голоса были едва слышны, тем не менее этот полушепот причинял ей страдание.

Больная принялась разглядывать красивую женщину с тонкими чертами лица. Судя по слегка заметным морщинкам, которые не мог скрыть даже искусный макияж, ей было за сорок. Светлые волосы модно подстрижены. Дорогой темно-лиловый шелковый костюм прекрасно сшит. Стройная, среднего роста, она держалась так, будто привыкла главенствовать.

Рядом с ней стоял мужчина лет тридцати с черными взъерошенными волосами, на лице его с квадратным подбородком и высокими скулами виднелась темная щетина. Он явно не брился уже несколько дней. Мужчина был выше женщины и гораздо крупнее ее. Не возникало сомнений, что мышцы у него крепкие. Неожиданно ее охватило волнение. Она подумала, что роман с таким интересным мужчиной мог бы стать настоящим приключением. Нет, решила она, продолжая разглядывать его, лучше таких приключений избегать.

На нем были поношенные, в пятнах джинсы и видавшая виды майка, у которой когда-то были рукава. На руке татуировка — змея, обвившая нож. Да, похож на бродягу, подумала больная, удивившись внезапно охватившему ее чувству сожаления.

Мужчина и женщина что-то взволнованно обсуждали. Больная, прислушавшись к их разговору, нахмурилась.

— Когда Элоиз вышла за тебя замуж, я знала, что нечто подобное обязательно произойдет, — говорила блондинка обвинительным тоном. Судя по всему, эта женщина не испытывала симпатии также и к той, кого она называла Элоиз. В ее словах звучало невысказанное «я же ей говорила!».

— Такого не ожидал никто. Я даже представить себе не мог, что она способна на подобную глупость. Я бы отдал правую руку, чтобы оказаться на ее месте, — ответил мужчина хрипло. Он выглядел очень уставшим, словно не спал всю ночь. Говорил он совершенно искренне, это сомнений не вызывало.

— Доктор Грин опасается за ее мозг. Он не знает наверняка, поврежден он или нет, — сказала женщина.

— Если с ней что-то серьезное, я сделаю все, чтобы обеспечить ей самый лучший уход, — ответил мужчина, помрачнев. Его, наверное, все побаиваются, подумала больная.

Словно в подтверждение этой мысли она увидела, как на лице женщины промелькнул страх, но уже через миг та с издевкой произнесла:

— Как благородно! И это говорит человек, женившийся на моей дочери только ради ее денег. Это известно всему городу!

Больная почувствовала, что начинает волноваться. Головная боль сделалась нестерпимой. Она больше не желала слушать этот разговор.

— Пожалуйста, вы не могли бы продолжить свою беседу где-нибудь в другом месте? У меня ужасно болит голова, — произнесла она едва слышно.

— Элоиз! — Женщина бросилась к кровати. Лицо ее выражало облегчение, будто у нее гора свалилась с плеч. — Слава Богу! Ты пришла в себя!

Больная взглянула на нее в недоумении.

— Извините, но я не Элоиз. Вы, наверное, ошиблись и зашли не туда, куда вам нужно. Я не знаю вас и очень прошу оставить меня в покое.

Ужас исказил лицо женщины. Она обвиняюще взглянула на мужчину, но тот не заметил враждебного взгляда: все его внимание было приковано к брюнетке, лежавшей на кровати.

— Что ты хочешь сказать? Ты не Элоиз? Тогда кто же? — спросил он.

Его изумленный взгляд потряс брюнетку. Темно-карие глаза, казалось, впились в нее. Но что действительно тронуло ее до глубины души, так это тревога, проступившая на его лице. Она не могла понять ее причины, но в искренности сострадания не сомневалась.

— Я… — начала она, но тут же осеклась. Она пыталась вспомнить имя, но в памяти была пустота.

— Я позову доктора Грина, — сказала гостья, направляясь к двери.

Больную охватила паника.

— Я не могу вспомнить, как меня зовут, — прошептала она.

— Ты хоть что-нибудь помнишь? — взволнованно спросил мужчина.

— Не знаю. — Страх ее возрастал. Она изо всех сил пыталась вспомнить, что произошло. В голове вырисовывалась смутная картина. — Я помню рыбалку. Пруд. — Она закрыла глаза. Страшная головная боль затрудняла воспоминания. — Ферма. Я на ферме. Я молода, очень молода.

— Ферма принадлежала твоему отцу. Теперь она твоя, — сказал мужчина, пытаясь помочь ей.

— Моему отцу?

— Лестеру Орману, — добавил мужчина. — Он умер несколько лет назад.

— Лестер Орман, — повторила брюнетка. Имя вызвало в памяти образ высокого крепкого мужчины, начинавшего лысеть и очень загорелого. Наверное, он много времени проводил на солнце. Она вспомнила его работающим в какой-то мастерской. — Мой отец, — вновь сказала она с грустью.

Дверь неожиданно открылась, и в палату вошел высокого роста пожилой мужчина в белом халате. За ним следом шла женщина, несколько минут назад покинувшая палату.

— Мюриель показалось, что у тебя что-то неладное с памятью, — дружелюбно сказал врач, с улыбкой подходя к кровати.

— Похоже, что так, — ответила больная. На лице ее вновь появился страх.

— Не волнуйся, — сказал он, глядя ей в глаза. — Нам придется сделать небольшую операцию, чтобы снизить давление. По всей вероятности, травма вызвала незначительную потерю памяти. Успокойся.

Его уверенность вселяла надежду.

— А вы будьте добры удалиться, — приказал врач, посмотрев вначале на мужчину в майке, а потом на женщину в лиловом костюме. — Мне необходимо осмотреть пациентку.

— Что со мной произошло? — спросила та, как только посетители вышли. — Как я сюда попала?

— Ты попала сюда после аварии. Насколько я понял, твой мотоцикл на резком повороте перевернулся. Удар пришелся на голову. К счастью, я всегда это говорил, у тебя крепкий череп.

— Вы давно меня знаете? — Она внимательно вгляделась в морщинистое лицо доктора, но ничего не смогла вспомнить.

Он закончил считать ее пульс и сказал:

— Я принимал роды у твоей матери.

Больная крепко закрыла глаза, заставляя себя вспомнить хоть что-то, но в голове появлялись лишь обрывки воспоминаний и неясные образы. Она застонала.

— Не могу вспомнить.

— Не огорчайся, вспомнишь потом, — ласково сказал доктор.

В голове больной всплыл недавно услышанный разговор, и она встревоженно открыла глаза.

— Значит, я Элоиз и я замужем за мужчиной, который был здесь?

Доктор с облегчением улыбнулся.

— Ты помнишь это?

— Нет. Я слышала их разговор, когда очнулась. Кто эта женщина?

— Твоя мать.

— Она не одобряет моего замужества.

— Мюриель слишком волнует ее положение в обществе.

Элоиз испытующе посмотрела на доктора. Как она поняла из разговора, мужчина в майке действительно вызывал неодобрение всего города. Она почувствовала необходимость удостовериться в этом.

— А вы одобряете мое замужество?

— Я принимал роды у матери Джонатана Тавиша. Он появился на свет при сложных обстоятельствах. Будь моя воля, я бы не стал благословлять такой союз, но, наперекор всему, ваш брак вроде бы удался.

Мнение доктора прозвучало странно: ни «за», ни «против». В памяти Элоиз вновь возник образ кареглазого мужчины. Итак, его зовут Джонатан. Судя по его наряду и манере поведения, в жизни он руководствовался своими собственными правилами, выходившими за общепринятые рамки. А вот она, похоже, воспитывалась совсем по-другому. Так почему же благовоспитанная девица оказалась замужем за Джонатаном Тавишем?

Голову пронзила острая боль. Элоиз почувствовала усталость.

— Тебе нельзя напрягаться. Успокойся и отдохни, — приказал доктор. — Все будет хорошо.

Решив последовать совету доктора, Элоиз отдалась во власть сна.

Элоиз сидела на кровати, подпираемая со всех сторон подушками. С того момента, как она впервые очнулась, прошло немногим более трех недель. Сейчас ей казалось: еще один день в этой палате — и она свихнется. Утром, когда пришел доктор Грин, Элоиз объявила ему об этом. Он согласился отпустить больную при одном условии — она отправится домой в сопровождении мужа или матери.

— Выбор не так-то прост, — пробормотала она, отнюдь не уверенная, что родственники жаждут общения с ней.

Мать навещала ее только из чувства долга, в этом уже не приходилось сомневаться. Что касается Джонатана Тавиша, то он дежурил около больной лишь до тех пор, пока не удостоверился, что она начинает выздоравливать. После этого он продолжал навещать ее каждый день, но его поведение удивляло Элоиз. Он вел себя скорее как хороший знакомый — никогда не притрагивался к ней, не пытался поцеловать. Муж называется!

Элоиз насупилась, признаваясь самой себе, что его поведение действовало ей на нервы.

— Нет, дело вовсе не в нем, а во мне самой, — честно поправила она себя. Как только он входил в палату, Элоиз начинала волноваться и думать о поцелуях. Да, Джонатан хорош собой, признала она и нахмурилась еще больше. — Но если он женился на мне только из-за денег, должно быть, положение у него было хуже некуда, — заключила Элоиз.

— Разговариваешь с собой? Верный знак, что тебе пора выписываться из этого заведения, — сказала Оливия Миллер, входя в палату.

Элоиз улыбнулась медсестре. В течение последних двух недель она подружилась с Оливией. Теперь Элоиз знала, что медсестре — за сорок, ее мужу Дану двадцать пять лет и у нее четверо детей. Она узнала также, что больница находилась в Эшвилле, штат Северная Каролина. Оливия же родилась и выросла в другом городке этого же штата, в Хорнсбурге, находившемся в двадцати милях отсюда, на юго-западе. Этот городок, уютно примостившийся в горах Северной Каролины, был родным и для Элоиз. Она в нем родилась, выросла и жила до сих пор. Сюда, в эту больницу, она угодила из-за травмы.

— Ты знаешь моего мужа? — спросила Элоиз медсестру.

— Хорнсбург довольно маленький городок, там все знают друг друга. Кого-то я знаю лучше, кого-то хуже. Что касается твоего мужа, то я не могу сказать, что знаю его хорошо. Так, кое-что слышала… — ответила Оливия. — Открой-ка рот, — приказала она, собираясь измерить температуру Элоиз.

— Так что же тебе о нем известно? — спросила Элоиз.

Оливия, проверив ее пульс, ответила после некоторого раздумья:

— Я знаю, что он оказался гораздо лучше, чем многие о нем думали.

— Как это? — спросила Элоиз, держа во рту градусник.

После некоторого колебания Оливия, пожав плечами, заговорила:

— Пожалуй, в том, что я тебе скажу, нет ничего дурного. Доктор Грин считает, что ты сама должна вспомнить свое прошлое, но ведь прошлое Джонатана — дело другое, тем более что вы познакомились уже взрослыми и ты ничего о его детстве не знаешь. Кроме того, будет честнее по отношению к нему, если о нем расскажу тебе я, а не твоя матушка, которая его не выносит.

Насчет матушки медсестра была права. Когда Джонатан, приехав в больницу, заставал в палате Мюриель, та обычно вела себя более чем нелюбезно: быстро прощалась с дочерью и уходила. Если же Мюриель приезжала, когда у Элоиз был Джонатан, она даже не входила в палату, а просто говорила, что придет попозже.

Заметив на лице Оливии сомнение, Элоиз сказала:

— Чтобы принять важное решение, мне необходима некоторая информация.

Оливия кивнула, соглашаясь.

— Мать Джонатана звали Вивиан Тавиш, и с молодости жизнь ее, как говорится, не задалась. Сына она родила в семнадцать лет. Без мужа. Кирту Кагану, которого она считала отцом ребенка, едва исполнилось девятнадцать. Семья Кирта заявила, что знать не желает о ребенке, а сам Кирт сбежал в Калифорнию еще до того, как Вивиан с младенцем вернулась домой из больницы. Насколько я знаю, Джонатан никаких контактов с семейством Каганов не имел. Кирт так и не вернулся. Остальные же члены семьи просто игнорировали существование Джонатана. Сейчас все братья и сестры Кирта покинули город, а его родители несколько лет тому назад переехали во Флориду.

Оливия смолкла и покачала головой, будто не одобряла поведения Каганов, а потом продолжила:

— Воспитывать мальчика Вивиан помогали ее родители. Но делали они это, я думаю, скорее из чувства долга, чем из любви. Во всяком случае, лаской малыша не баловали. — Оливия, заволновавшись, взглянула на часы. — Пора проверить температуру. — Взяв у Элоиз градусник, она внимательно посмотрела на него. — Нормальная, — сказала она с улыбкой.

Улыбка получилась принужденной. Было видно, что Оливии неловко выкладывать про Джонатана всю подноготную. Элоиз, однако, решила не отступать: слишком велико было ее любопытство к угрюмому мужчине, за которого она почему-то вышла замуж.

— Значит, он вырос в семье матери? — спросила она Оливию, когда та стряхивала градусник.

— Нет.

— А кто же его воспитывал? — допытывалась Элоиз. Ее желание узнать как можно больше о Джонатане становилось таким сильным, что она даже попыталась задержать медсестру, когда та вознамерилась уйти из палаты.

— Его мать не ужилась с родителями, — медленно ответила Оливия. — И винить ее в этом нельзя. Слишком они были властные и холодные. Говорят, они не давали ей никакой свободы. Ей не разрешалось иметь друзей, а за ребенком они присматривали, только когда она была на работе. Они настаивали, чтобы в остальное время она сидела дома и занималась сыном. Да, жизнью это не назовешь. Это было похоже на бесконечное наказание за когда-то совершенную ошибку.

Оливия вздохнула с состраданием.

— Джонатану исполнился только год, когда его мать вместе с ним уехала от родителей. Она сумела прокормить себя и сына и не остаться голой.

— Выходит, она смелая и мужественная женщина, — сказала Элоиз, удивившись странным ноткам в голосе Оливии.

На лице медсестры выразилось сомнение.

— Вернее сказать, своевольная. Она слишком держалась за свою свободу. Она знала: родители не станут ухаживать за ее сыном. Поэтому и забрала его с собой. Замуж она так и не вышла, предпочитая внебрачные связи. За эти годы Вивиан сменила несколько дружков. Все это делало жизнь юного Джонатана довольно неустроенной. Я думаю, он никогда не испытывал той любви, которой дети обычно окружены дома.

Слушая медсестру, Элоиз легко представляла своего мрачноватого мужа угрюмым парнишкой, лишенным семейного тепла и уюта. Она взволновалась, вспомнив, что ее мать тоже недолюбливала Джонатана.

— Но ему все же удалось выкарабкаться из своих семейных невзгод, правда? — спросила Элоиз.

Оливия улыбнулась.

— Клайд Гилдер — вот кто помог мальчишке. Никто не знает почему, но он взял Джонатана под свое крыло. Клайд владел заправочной станцией недалеко от дома Джонатана и считался лучшим механиком во всей округе. Он научил мальчика ремеслу.

— Значит, мой муж — механик, работающий на Клайда Гилдера, — сказала Элоиз, повторив имя, чтобы получше запомнить его.

— Не совсем.

Вновь на лице Оливии появилась тревога.

— Так чем же мой муж зарабатывает на жизнь? — прямо спросила Элоиз.

— Это длинная история. — Оливия еще больше разволновалась. — Когда ему исполнилось восемнадцать, он сел на мотоцикл и уехал. Люди решили, что он не вернется. За год до этого мать его укатила в Техас с каким-то парнем, увлекавшимся родео. И там произошло несчастье: ее укусила гремучая змея. Говорили, что змея была очень крупной и укусила несчастную дважды. Короче говоря, мать Джонатана умерла. Он не виделся с дедом и бабушкой несколько лет. Другой родни в нашем городке у него не было.