Читаем Странное наследство онлайн бесплатно

Глава 1

Оливия сидела возле небольшого камня, установленного мистером Берни Дугласом на могиле ее бабушки. Она сдерживалась изо всех сил, чтобы не разрыдаться в полный голос:

- Я уеду, и цветы на могиле засохнут без моего ухода. Моя дорогая бабушка, моя родная миссис Абигейл Гибсон, мне так не хватает тебя! Почему я не могу остаться здесь, в садовом домике доктора? Я могла бы помогать ему, так же, как когда-то это делала ты. А этот человек, которому ты меня поручила, он же ненавидит меня… Я сойду с ума от его жестокости и грубости!

Девушка вынула из бокового кармана брюк медальон на тонкой золотой цепочке и, щелкнув замочком, открыла его. Это была эмалевая миниатюра с портретом матери. Она умерла, когда дочери исполнилось всего четыре с половиной года, и Оливия помнила ее очень смутно. Красавица Эстер Гибсон так и не успела обвенчаться с мистером Фрэнком Смиттом, отцом Оливии. Девушка некоторое время разглядывала портрет, а затем спрятала его обратно в карман. На память о матери у нее не осталось ничего, кроме этой эмалевой миниатюры в медальоне, ее самой большой ценности.

В кронах немногочисленных деревьев, кое-где видневшихся на скромном протестантском кладбище, зашелестел ветер. Редкие посетители кладбища сочувственно наблюдали за мальчиком, горестно склонившимся над свежей могилой. Миссис Абигейл знали почти все в городке. Много лет она проработала экономкой у доктора сэра Гэбриэла Пойнсетта и была для него не только усердной домоправительницей, но и хорошей помощницей, потому что еще в молодости увлеклась изучением лекарственных растений.

За оградой, на подъездной дороге, раздался громкий цокот подков. Заржал конь, и послышался условленный свист. Девушка поднялась и стала неторопливо прощаться:

- Ну, вот и все, бабушка! Я навсегда сохраню память о тебе в своем сердце.

Снова раздался свист. Оливия вздрогнула, вытерла лицо подолом широкой мужской рубахи, отряхнула с коленей прилипшие кусочки песчаной почвы и медленно зашагала по выложенной обтесанными камнями тропинке, по-мальчишечьи засунув руки в карманы.

Оливия понимала, что уехать все равно придется. От отца, которого ей на людях приходилось называть дядей Фрэнком, давно не было никаких вестей. Теперь ей предстояло подчиниться последней воле покойной бабушки, хотя Оливию это совершенно не устраивало.

Оглашение завещания произошло на третий день после похорон, и Оливия узнала, что после смерти бабушки должна отправиться на ранчо, которое присмотрел для покупки мустангер Берни Дуглас. Она была в растерянности, тем более что молодой человек, считающий себя опекуном мальчишки, был полон решимости воспитать из неженки и баловня настоящего мужчину и впоследствии найти ему подходящую спутницу жизни. Очень злую шутку сыграла бабушкина предусмотрительность. Когда-то, много лет назад, они жили при публичном доме, где бабушка служила экономкой. Чтобы никто из посетителей не воспользовался беззащитностью ее миловидной внучки, она объявила всем, что рядом с ней растет внук, вот так Оливия и стала мальчиком. Ей покупали мальчишескую одежду и обувь, а игрушками для нее служили не нарядные куклы и их сказочные домики, а кинжалы, лук со стрелами, набор оружия, барабаны и лошадки на колесах. И даже наедине бабушка всегда называла девочку Оливером.

Честно говоря, Оливия не могла определить свое истинное отношение к Берни Дугласу. Стоило молодому человеку появиться в их домике, как Оливия почти забывала о своем облике мальчика-подростка и пыталась привлечь внимание мужественного мустангера. Когда же он отправлялся в салун, она допоздна просиживала возле окна, ожидая возвращения Берни, и если замечала его в обществе какой-нибудь девицы или дамы, то на следующий день за завтраком отпускала в его сторону колкости, порой совершенно забывая о приличном поведении и границах дозволенного.

Дугласу приходилось сдерживаться изо всех сил, продолжая относиться к Олив, точно к младшему брату, - немного снисходительно, добродушно, с легкой насмешливой издевкой.

Узкая тропинка, по которой неторопливо шла Олив, наконец вывела ее за ограду кладбища. Оседланная кобылка радостно заржала при появлении хозяйки и ласково обнюхала ее коротко подстриженные волосы. Оливия удобно устроилась в индейском седле, присвистнула и сжала стройными ногами бока кобылки:

- Вперед, Лили!

Лошадь послушно затрусила вдоль каменной кладбищенской ограды. Индеец в одежде охотника, поджидавший Олив, так же тихо свистнул и поскакал к берегу реки, слегка опережая девушку.

- Рони, дорогой, подожди! - Оливия принудила было Лили бежать быстрее, но Рони Уолкотт вдруг предупредительно поднял руку с зажатым хлыстом.

Навстречу им по пустынной улице мчался всадник. Это был довольно крепкий высокий молодой человек в индейских замшевых брюках, выгоревшей фланелевой рубашке с закатанными рукавами и черной ковбойской шляпе с широкими полями. Недовольное выражение лица Берни Дугласа не предвещало для Рони и Олив ничего хорошего. Девушка вначале сжалась, но затем внезапно встряхнулась, гордо выпрямилась в седле и встретила приближающегося парня вызывающим взглядом ярко-голубых глаз.

- Меня ищешь, мистер Берни Дуглас?! - прищурившись, Олив смотрела мимо плеча опекуна. - Мне необходимо было попрощаться с бабушкой!

- Оставь мертвым их мертвецов, Оливер! Тебе предстоит жить суровой мужской жизнью, а ты опять льешь слезы.

- Лучше бы ты, мой дорогой опекун, оставил меня в покое! - и Олив пришпорила Лили. Кобылка недовольно вывернула голову и затанцевала на месте.

- А посадка-то у тебя отличная, Оливер! Несмотря на всю твою изнеженность!

Берни Дуглас и не заметил, как залюбовался отличной выездкой всадника, но тут же одернул себя. В этом мальчишке таится что-то опасное! Плечи, не очень широкие для юноши, длинная шея, высоко приподнятая, аккуратная голова, тонкие, загорелые запястья и изящные движения вызывали странное волнение в таком мужественном человеке, каким себя считал, да, впрочем, и на самом деле являлся мустангер Берни Дуглас. Мальчишка словно нарочно поддразнивал его соблазняющим поворотом головы, капризным движением плеча, скептическим выражением сочных губ… Это было какое-то колдовское наваждение!

- Ты подумал о том, что будем делать с твоим хозяйством, Оливер? Давно пора тебе развязаться со своей коровой и курами. Ты задерживаешь наш отъезд.

- Разве не безрассудство сдавать на бойню шестилетнюю молочную корову?! Мы, наверное, отправляемся туда, где родники сочатся молоком и сметаной?! И яйца растут на каждом кусте?!

- Ты что, любишь молоко, словно младенец?

- Почему только молоко? И творог! И молочную овсянку с маслом! И кофе со сливками!

- Боже мой! Оливер, о чем ты думаешь? Тебе пора бы интересоваться девушками. Пройдет еще год, и над тобой станут смеяться окружающие.

Берни никак не мог понять: у этого мальчишки, вероятно, замедленное созревание или какая-то неведомая болезнь! Только так можно понять и объяснить полное равнодушие Оливера Гибсона к женскому полу.

- Ладно, опекун! Не трать зря времени! Без своих пеструшек и Дейзи я не двинусь с места, - завершила разговор девушка, и ее кобыла рванула вперед.

Индеец Рони Уолкотт в отдалении дожидался приближения мальчишки. Всадники о чем-то переговорили и, пришпорив коней, вскоре скрылись за высокими соснами. Вроде бы, в их действиях не было и нет ничего предосудительного, но Берни Дуглас нутром чуял существование какой-то тайны. Уж очень быстро нашли общий язык эти двое и как-то слишком по-родственному сблизились. Надо поскорее найти Оливеру девушку, пусть забавляется хотя бы с проституткой. Берни Дуглас уже все предусмотрел и договорился, что на ранчо с мустангерами отправится одна девица из публичного дома.

С такими мыслями мистер Берни Дуглас отправился в салун, так как короткие сумерки очень быстро превратились в темную ночь. Оставив Презента возле коновязи и расплатившись с конюхом, Берни Дуглас вошел в еще не очень шумный зал. Он нашел взглядом Молли (эту длинноногую блондинку Берни выбирал чаще всего) и, сделав ей условный знак, пошел по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, где были расположены номера.

Девушка догнала его в длинном, еле освещенном коридоре с длинной ковровой дорожкой. Сплетя свои красивые руки с руками молодого человека, она прижалась к его спине пышной грудью. И прямо здесь, в коридоре, он сбросил с проститутки башмачки на каблучках и сразу же попытался овладеть ею. Руки его, сильные, грубоватые и требовательные, скользили по всем закоулкам тела Молли, проникли в самое горячее и сладостное местечко и…

- О-у! - изумленно воскликнула Молли. - О-у! Берни! Берни Дуглас! Что такое?

Мужчина с трудом приходил в себя. Он опозорился! Опозорился перед Молли. Первый раз в жизни опозорился перед проституткой!

- Не знаю, Молли, прости. Возможно, я переутомился… Мы сейчас повторим! Потерпи немного, детка.

Берни разрядился прямо на крохотную юбочку Молли. Девица недовольно отпрянула. Открыв кран умывальника, она принялась полоскать руки и тщательно замывать свою коротенькую шелковую юбочку с блестками.

- При чем тут повтор, Берни Дуглас? Ты испачкал мне юбку.

- Прекрати причитать, Молли! Заткнись! - Берни несдержанно рявкнул. Завтра эта болтливая девица раззвонит о его конфузе по всему публичному дому! Он достал бумажник и рассчитался с проституткой по двойной таксе. Не имея желания спускаться в салун, он с грохотом поднял оконную раму, вылез на лестницу, опоясывающую верхний этаж, и уже отсюда попрощался с разочарованной девицей: - До завтра, Молли!

В городке Райфл у Оливии и ее бабушки имелось кое-какое хозяйство, которое девушке хотелось сохранить в неприкосновенности. Миссис Гибсон была и помощницей, и кухаркой, и экономкой у местного доктора-холостяка, единственного лекаря на много сотен миль. За помощью к нему обращалась вся округа, даже здоровяки, подобные Берни Дугласу.

Когда врач находился в отъезде, профилактическую помощь пострадавшим оказывала миссис Гибсон, и постепенно местные холостяки стали относиться к ней, словно к старшей сестре или матушке, откровенно делясь своими тайнами и сердечными секретами. С самого начала все сложилось так, что миссис Гибсон и в Райфле продолжала скрывать настоящий пол своей единственной внучки. Скорее всего, ее смущало довольно близкое расположение публичного дома и открытость интимной жизни неженатых мустангеров и ковбоев.

Больше всего миссис Абигейл сблизилась с Бернардом Дугласом, поскольку, по ее мнению, он был человеком чистоплотным и, похоже, исключительно редко посещал увеселительное заведение. Молодой человек обычно поселялся на несколько недель в одной из двух меблированных комнат миссис Гибсон. Пожилая женщина содержала в своем домике нечто вроде пансиона для холостяков, и доктор, весьма довольный тем, как она ведет хозяйство, разрешал приводить на завтрак особо доверенных клиентов в столовую при большом доме.

Берни выбрал Райфл отправной точкой для поездки в каньоны реки Гранд-Ривер, где было возможно загонять табуны диких мустангов. После продажи уполномоченным из армии заклейменных, прирученных лошадей Дуглас клал деньги в банк и затем отдыхал, попутно закупая провиант, чтобы вскоре снова отправиться в горы, подобрав в компанию подобных себе смелых, сильных и отважных парней.

После смерти бабушки Оливии больше всего хотелось остаться под крышей маленького садового домика и по-прежнему вести хозяйство доктора. Но бабушка, заранее почувствовавшая приближение кончины, сочла это неприличным. Вот если бы доктор был женатым человеком, тогда совсем другое дело. Миссис Гибсон боялась, что Оливия, оставшись без попечения взрослой женщины, не выдержит и собьется с правильного пути в городе, переполненном холостяками-переселенцами, ковбоями и отважными мустангерами. Кроме того, неподалеку от Райфла стояли регулярные части американской армии, и солдаты были озабочены поисками временных подружек.

А еще миссис Гибсон, как видно, читала мысли внучки о Берни Дугласе. Оливия словно вынашивала месть для всех холостых мужчин за невнимание к ней. И эта подспудная незаслуженная ревность более всего распространялась на Берни. Но даже этому, своему самому доверенному лицу миссис Гибсон не захотела раскрыть, что ее так называемый внук на деле - юная девушка! И она не придумала ничего лучше, чем перед смертью взять с Берни обещание, что тот позаботится об осиротевшем юноше.

Дуглас согласился с большой неохотой стать опекуном незрелого юнца, и миссис Гибсон вручила в придачу к внучке большую резную шкатулку, наказав открыть ее только тогда, когда Берни найдет подходящее место для постоянного жилья. Или же когда по достижении совершеннолетия Олив надумает обзавестись семьей.

Оливия не собиралась после смерти бабушки продавать или убивать корову и куриное семейство. Бернард Дуглас метал громы и молнии.

- Из-за твоей рогатой дохлятины мы будем тащиться до ранчо целых семь дней!

- Корова не дохлая! Ей всего шесть лет! Через три месяца она отелится четвертым теленком! У нас будет много молока. Ведь ты и сам, мистер Дуглас, любишь омлет и свежее сливочное масло. А если появится бычок, то мы подрастим его для мяса!

- В горах предостаточно оленей и коз. Мы будем охотиться, черт побери! И как-нибудь обойдемся без масла… Время уходит, понимаешь?

Так они проспорили два дня. На третий день Дугласу надоело уговаривать строптивца, и он решил, что, пожалуй, придется уступить. Махнув с досады рукой, он отправился в салун.

Когда Оливия уже совсем было отчаялась убедить упрямца Берни Дугласа в своей правоте, в усадьбе словно специально ей на выручку появился индеец Рональд Уолкотт. Это был племянник отца, ее двоюродный брат. Он явился, услышав о том, что мистер Бернард Дуглас набирает команду смелых парней для охоты на диких мустангов. Оливия кинулась ему на шею:

- Рони, дорогой! А отец? Неужели он не знает, что бабушка умерла?

- Наши родные в деревне искренне сожалеют о смерти миссис Абигейл Гибсон. Но твой отец сейчас не может приехать. Он прислал меня присмотреть за тобой, сестренка. Пока что мы должны скрывать наше родство. Мистер Фрэнк Смитт строит для тебя ранчо неподалеку от Вернала, в штате Юта. Он купил замечательное место на берегу Гранд-Ривер.

- О, Боже! - Оливия снова залилась слезами. - Мы будем жить так близко. Возможно, в двух днях конного пути. Я не выдержу издевательств этого ублюдка и сбегу к отцу! Ты знаешь, этот Дуглас тоже присмотрел ранчо. Заброшенное ранчо в долине на слиянии Гранд-Ривер и Ямпы! - девушка возбужденно зашагала по комнате.