Читаем Страна марок онлайн бесплатно

Ух, и давно это было!

Ростом я тогда был "метр с кепкой" и жил в удивительной стране под названием СССР.

Вы не поверите, но там у детей не было ни планшетов, ни интернета, ни Ютуба. Да, согласен, просто ужас.

У нас дома стоял только чёрно-белый телевизор. Он всё время показывал заседания каких-то важных дяденек. Вы не представляете, с каким нетерпением мы ждали воскресенья. В этот день шла передача в "Гостях у сказки", в которой каждый раз показывали новую сказку!

Ну и, конечно, каждый вечер нам "крутили" мультики Хрюша и Степашка из "Спокойной ночи, малыши!". Всё остальное время дома делать было нечего, и мы целыми днями слонялись по улице.

Девчонки играли в "дочки-матери", классики и прятки. А мы, мальчишки, в клёк, в вышибалы, в футбол. И, конечно, коллекционировали марки. Это такие липкие разноцветные бумажки. Их клеят на конверт с письмом, чтобы оно дошло до адресата.

В нашем пятиэтажном доме жили трое таких "повелителей" марок: Кабан-Кабан, Калоша-Калоша и Горшок-Горшок. Давайте-ка, я вас с ними познакомлю.

Вон там, видите? На лавочке под кустом сирени сидит толстый конопатый мальчуган.

Он лижет леденец на палочке и даже похрюкивает от удовольствия. Это Кабан-Кабан.

Когда ему что-нибудь нравится – он всегда громко хрюкает. А больше всего ему нравится обижать слабых. Например, дёрнет он за косичку проходящую мимо девочку. Та, конечно, заплачет. А Кабан-Кабан хлопнет себя по животу и скажет:

– Все девчонки – плаксы, хрю-хрю-хрю!

Так что не спрашивайте больше, откуда взялось его прозвище.

Нет, можно было, конечно, дать ему не такой громкий титул.

Например, величать его Хрюшей. Или Жиртрестом. Но против этого решительно выступил Калоша-Калоша.

Однажды он грозно взмахнул прутиком и сказал: "Кабан-Кабан всё-таки наш друг, и потому заслуживает хоть каплю уважения."

Смотрите-ка, а вот и он сам!

Да, вон тот худенький мальчик в калошах. Размахивая сачком, он охотится за бабочкой посреди дворовой клумбы. Это Калоша-Калоша.

Даже в ясный солнечный день он не выходит на улицу без зонта и резиновых калош: а вдруг набегут тучки и пойдёт дождь?

Он всегда аккуратно причесан и умыт. А из кармашка его белоснежной накрахмаленной рубашки торчит платок.

Но это ещё не всё: Калоша-Калоша – самый умный ребенок во дворе.

Например, когда наши животы урчат от голода, а до обеда еще ой как далеко, мы жуём травинки. Или гудрон. Если повезёт его добыть, конечно. А Калоша-Калоша просто подходит к своему подъезду и выкрикивает волшебные слова:

– Ма-ма, кал-ба-са!

И вот чудо!

Через минуту на веревочке из окна на третьем этаже к нему спускается завернутый в вощеную бумагу бутерброд с колбасой!

Провернуть такой трюк не удавалось никому, кроме Калоши-Калоши.

Однажды, когда он ушел со своей бабушкой на почту, я подкрался к его подъезду и крикнул во всё горло:

– Ма-ма, кал-ба-са!

Но вместо бутерброда мне бесплатно выдали ведро холодной воды. Прямо на голову. Неплохо. Но бутерброд всё же обрадовал бы меня больше.

А еще Калоша-Калоша слывет умником потому, что частенько повторяет другую волшебную фразу. Вот такую: " Я бы не стал этого делать"!

Как-то раз нам надоело сидеть в песочнице, и мы решили понянчить котят кошки Фефёлы. Она недавно окотилась в коробке из-под телевизора.

– Я бы не стал этого делать! – стоя в стороне, сказал Калоша.

Мы его не послушали.

Мы сказали, что он – "бояка – чёрная собака".

А зря: Фефёла исцарапала всех нас до крови. Калоша-Калоша же остался цел и невредим. После этого мы еще сильнее зауважали Калошу за ум.

Все, кроме Горшка-Горшка.

Он был уверен, что Калоша никакой не герой. Просто ему тайно помогает какой-то пока неизвестный нам волшебник.

Нет, ну вы только посмотрите: вспомнишь Горшка – и он тут как тут!

Целится из рогатки в толстого голубя. Птичка сидит на козырьке подъезда и даже не подозревает, что стала мишенью. Легкий свист, голубь улетает, а окно нашей соседки тёти Веры со звоном разлетается вдребезги.

Как ни крути, а Горшок-Горшок – местная знаменитость. С ним лично знакомы все местные кошки, собаки, голуби. И, конечно, старушки. Что бы где бы не случилось – первый подозреваемый у них – Горшок.

Может, это потому, что он день-деньской торчит на улице у всех на виду. Чумазый, в дырявой майке и таких же шортах. А ещё на его рыжей вихрастой голове, как говорит тётя Вера, "чёрт копейку искал". Однажды мы попробовали сами найти в его спутанных волосах эту копейку, чтобы купить газировки без сиропа. Но так ничего и не нашли. Наверное, чёрт нашёл её раньше нас.

Каждый вечер, когда на небе появляются звезды, мы сидим по домам и ужинаем яичницей с помидорами. А Горшок-Горшок все еще гоняет по улице кошек. До тех пор, пока в окошко не выглянет его мама. Она со звоном распахивает окно и кричит на весь двор:

– Сынок, живо на горшок!

Конечно, это она так по-простецки шутит. Это она его так на ужин зазывает. Понятное дело, что её сын уже давно не сидит на горшке. Как никак на днях ему "стукнуло" аж пять лет и сколько-то там месяцев. В таком почтенном возрасте пора уже "замуж выходить и собственным хозяйством обзаводиться", как справедливо заметил Калоша-Калоша. Но этот дурацкий "горшок" с маминой легкой руки прилип к мальчугану, как репей к местному псу Шарику. В общем, так его и прозвали – Горшок-Горшок.

Так вот, у каждого из этих мальчишек – своё королевство. Так они называют свои альбомы, в которых живут их верные подданные – почтовые марки.

Есть марки-корабли, марки-картины, марки-учёные, марки-спортсмены и даже марки динозавры: чего там только нет! У Кабана с Калошей их целые горы, и около десятка – у Горшка.

А вот у меня не было ни одной.

Наверное, поэтому меня и прозвали – Балда-Балда. Правда, никто из нас толком не знал, что такое балда.

Однажды меня так назвал один незнакомый дяденька. Я в него нечаянно врезался, когда удирал на велосипеде от какого-то зверского пса. Дяденька упал в лужу и сказал мне оттуда: "Ну ты, братец, и балда!". Мне это новое слово так понравилось, что на радостях я пустился вокруг лужи в пляс. Я даже позабыл про ободранные в кровь коленки. И про кусавшего меня за пятки пёселя забыл. А мои подоспевшие друзья принялись пулять в дядю камнями и палками – это для того, чтобы помочь ему поскорее выбраться из лужи. А то ведь так и до вечера бы там просидел, бедолага.

Можно, конечно, дразнить друг друга просто Балдой.

Или просто Кабаном.

Но вы хоть разок попробуйте повторить прозвище два раза. Ну, конечно, ведь так оно прозвучит в два раза обиднее!

А, между прочим, на дворе стоял май.

То есть дело шло прямиком к осени. И Балда-Балда, то есть я, с нетерпением ждал своего Дня Варенья.

Скажу по секрету: мне обещали подарить настоящую пластмассовую саблю!

С ней я сразу же напал бы на Кабана-Кабана.

Зачем? Ну вы даёте! Конечно же, чтобы освободить его марки, с которым он обращался очень жестоко.

Как только у него появлялась новая марка, он облизывал её своим красным языком и лепил в толстую потрёпанную тетрадку, которую называл альбомом. А ведь для марок нет ничего хуже такого обращения!

Но вместо сабли мне подарили… марку.

И случилось это задолго до Дня Варенья.

Однажды мой Папин Галстук пришел домой раньше обычного. Он свесился с балкона и закричал на весь двор, чтобы я " дул домой во всю Ивановскую". Где была эта Ивановская и как в неё дуть, я понятия не имел. Решив, что это было какое-то волшебное заклинание, я встал посреди двора, как вкопанный.

Папин Галстук понял, что его заклинание сработало не в ту сторону и просто поманил меня пальцем. Тут я всё понял и как следует "дунул" в эту самую Ивановскую. Вбежал в нашу квартиру и второй раз за день замер на месте, как телеграфный столб.

На ладони у Папиного галстука лежала она – моя первая марка! И я в нее сразу прямо зверски влюбился.

Вот она, лежит в моих ладошках!

Яркая зеленая красавица с глянцевым верхом и белоснежной кружевной оборкой. На марке была нарисована машина «ЗИС 110».

Это уже потом, став взрослым, я заметил, что сама машина была чёрного цвета, а изумрудно-зелёным, как листья подорожника, был фон. Но в тогда, в детстве, машина казалась мне зелёной. Ну что тут поделаешь? Дети есть дети.

Увидев мою марку, Кабан-Кабан, Калоша-Калоша и Горшок-Горшок дружно сошли с ума. От зависти. Каждый из них готов был отдать все свои марки в обмен на одну мою. Но я и слышать ничего не хотел об этом. Ни за что на свете я бы никому не отдал свою Зелёнку – так я её назвал.

Я гладил ее, мог смотреть на нее часами. Целовал ее каждый раз, когда укладывался спать. Целовал, когда просыпался. Я долго не замечал, что от моих нежностей красавица стала потихоньку бледнеть. А ее новенькое платье приобрело потертый вид. Но от этого я не стал любить её меньше. И, конечно, не догадывался о том, что нам скоро, очень скоро придется расстаться…

Беда случилась ясным майским днем.

Солнечные зайчики играли в пятнашки среди листвы. Чирикали птички, мяукали кошки, где-то далеко в синем небе гудел самолёт.

Мир был похож на стакан газировки с сиропом. А мы, как обычно, сидели на самом дне этого стакана – в песочнице.

– Папа купил мне три новых марки, ого! – важно сопел Кабан-Кабан. – Две с бабочками, а одну с розой!

– А мне, – пищал Калоша-Калоша, – мама подарила марку с паровозом! В нем поместятся сто твоих бабочек и роз!

–Эхма! – ерошил свои рыжие волосы Горшок-Горшок. – Нашли чем хвастаться! Вот, глядите!

Он достал из кармана смятую вчетверо марку и развернул.

На ней был нарисован танк. Все сразу поняли, что Горшочек победил, ведь танк может одним выстрелом подзорвать и паровоз и сидящих в нём бабочек.

Что до меня, то кроме Зелёнки, хвалиться было нечем. Поэтому я просто время от времени кидался в своих друзей песком.

А в это время рядом с нами на качелях раскачивалась Ясная Леночка. Она была старше нас, носила очки и очень любила командовать малышней. Объявит какой-нибудь мелюзге свой приказ, потом посмотрит на карапузов так грозно сверху вниз и добавит:

– Вам ЯСНО?!

Тут даже если ничего не ясно, поневоле со страху скажешь, что всё ясно.

А еще Ясная была очень смелой девочкой. Она вытворяла такие штуки, на которые другие девчонки никогда бы не решились. Например, вот как сейчас – раскачивалась на качелях так, что ноги взлетали выше головы.

– Эй, Балда-Балда! – вдруг крикнула с качелей Леночка. – Вот глупый мальчишка! Его Папин Галстук идет, а он в песочнице ковыряется!

Я аж подпрыгнул от удивления. Обычно Папин Галстук приходил домой к вечеру. И тогда на нем можно было висеть, сколько душа пожелает. А тут явился не запылился – в обед!

Я выпрыгнул из песочницы и помчался навстречу Папиному Галстуку. Мне очень хотелось, чтобы он срочно схватил меня за ноги и поднял кверху тормашками!

Хищные Скрипучие Качели только этого и ждали. Когда я пробегал мимо них, они напали на меня…

Я очнулся в своей кроватке. Надо мной, как какая-нибудь планета Сатурн на орбите, выписывала круги наша люстра. А на пару с Люстрой-Сатурном надо мной кружила Мамина Рука. Она меняла прохладные тряпочки на моем распухшем лбу и отгоняла от меня какую-то приставучую жужжалку.

Я сразу полез в карман – проверить, на месте ли Зелёнка.

Зелёнки не было!..

Как только моя голова перестала гудеть, как трансформаторная будка, мы с Маминой Рукой обшарили все мои карманы. Мы поглядели под подушкой, под скатертью, на этажерке.

Зеленки и след простыл…

Кабан-Кабан, Калоша-Калоша и Горшок-Горшок клялись, что не видели мою любимую марку. Но сразу после её пропажи Кабан-Кабан почему-то перестал пускать меня к себе в гости…

Я слонялся по улице один. Мне ни с кем не хотелось играть. Я боялся, как бы друзья не увидели соленую воду в моих глазах. А тут ко всем моим бедам прибавилась еще одна – у меня родилась сестрёнка.

Мамина Рука почти перестала гладить меня по голове. Всю свою ласку она теперь дарила этой розовой писклявой гусенице по имени Наташа. Ясно как день, что гусеницам не дают человеческих имен. Поэтому я стал звать ее обычным среди гусениц именем – Паша.

И вот что обидно: Паша ни за какие коврижки не хотела пускать меня в свою кроватку. Вернее, в мою кроватку, которую она вероломно захватила.

Но однажды я пошел на хитрость – просунул сквозь прутья кроватки зеленый глаз. Его я выковырял у любимой куклы Ясной Леночки, пока та учила Горшка и Калошу играть в классики.

Заполучив глаз, Паша радостно загугукала. С тех пор мы частенько сиживали в кроватке вдвоём, когда Мамина Рука отлучалась по делам.

Однажды я рассказал сестрёнке о своём горе. О том, как сильно скучаю по пропавшей Зеленке. Она выслушала меня очень внимательно и сказала…

Стоп.

Вы, небось, думаете, как это? Младенцы ведь не умеют говорить, а только гугукают. Да так и есть. Но я ведь и сам совсем ещё недавно был карапузом, поэтому их язык еще не забыл и кое-что из этих "гу-гу" понимал.

Так вот, выслушав меня, Паша сказала:

"Гу! Гугу-гугу! Гу-гу-га-га!", что означало:

– Зеленку надо спасать! Она в альбоме Кабана-Кабана, это ясно даже младенцу. Когда тебя стукнули Качели, она выпала у тебя из кармана. А Пятачок её незаметно слимонил.

– Но как добраться до альбома? – тяжело вздохнул я. – Кабан-Кабан теперь не пускает меня в гости…

– Ты меня удивляешь, братец! – сказала Паша. – Во-первых, нужно проглотить волшебную пилюлю. Во-вторых, сильно-сильно пожелать оказаться там, где находится тот, кого ты хочешь найти. Только нужно по-настоящему захотеть – иначе ничего не выйдет.

– А где взять этих волшебных пилюль?

– Они бывают у докторов. Называются «витаминка». Однажды я слышала, как о них говорила Мамина Рука.

– У Ясной Леночки мама доктор! – радостно закричал я. Но тут же замолчал, опустив голову. – Леночка не захочет теперь со мной разговаривать, ведь я оставил без глаза ее любимую куклу…

Сестренка достала из-под матраца глаз.

Она долго смотрела на него, ведь он был её любимой игрушкой. Потом отвернулась и протянула глаз мне.

– Верни его Леночке, – сказала она. – И пойдем искать Зеленку.

Я бросился во двор.

Ясная так обрадовалась пропавшему глазу, что в обмен на него стащила из шкафчика своей мамы не одну, а целый пузырек витаминок!

Так что в тот же день всё и случилось.

Дождавшись, когда Мамина Рука вынесла Пашу на прогулку во двор, я пошел за ними следом.

Пузырек с витаминками сильно гремел в моем кармане. Я боялся, что мама услышит этот грохот и отберет у меня волшебное зелье. Поэтому я вынул одну пилюлю, положил её в карман, а сам пузырек незаметно сунул под лопух, который рос рядом с лавочкой. Мамина Рука погладила меня по голове и сказала:

– Котик, будь умницей – последи за сестричкой минутку. А я пока сбегаю на почту, спрошу, не пришла ли нам посылка, хорошо?