Читаем Страна Икс онлайн бесплатно

— Ну-с, — сказал Добрый Дядя, — сколько же будем ждать?

— Да-да, — засуетился *, — сейчас, сейчас. (Господи, надо же — задумался. Нашёл время. И место. Задумался.)

Перо рвало бумагу, но * торопился. Добрый Дядя, должно быть, куда-то спешил. И ему явно было скучно. Господи, да ведь если подумать, какие это всё мелочи. Все эти наши разговоры. Мышиная возня.

Он закончил.

— Вот, — сказал он. — Всё.

Добрый Дядя небрежно взял бумагу и рассеянно посмотрел на нее.

— Подпись поставьте, — равнодушно сказал он. — Разборчиво. И дату. Вот так. Теперь давайте. — Он ещё раз скользнул взглядом по бумаге и глубоко вздохнул. Открыл папку и вложил туда бумагу.

— Ну что вы сидите? — раздраженно спросил он. — Идите.

— Да-да, — * вскочил, неловко громыхнув стулом, вздрогнул, испугался, застыл на месте. Добрый Дядя поднял глаза. В них читался вопрос. * испугался снова, неслышно задвинул стул и — быстро-быстро — к двери, голова вполоборота — на Доброго Дядю. У двери он снова застыл.

Добрый Дядя вновь поднял глаза.

— Ну что еще? Вам же ясно сказано — идите!

— Домой? — выдохнул *.

Добрый Дядя из секунду закрыл глаза и вздохнул. Было явственно видно, что ему хочется кого-нибудь спросить, почему именно он должен общаться с этими идиотами.

* выскочил за дверь. Постовой сверил пропуск с номером его паспорта и кивнул на дверь.

Весенний ветер ударил в лицо, закружился в волосах. * понесся — как юнец на свидание. Не замечая ни яркой наглой рекламы магазинов и фирм, ни настырных уличных продавцов и проповедников всех сект и религий. Домой, домой! Там жена. Солнышко светило в щели между небоскребами, отражаясь в тонированных стеклах банков и офисов. Улицы гудели народом. Пахло бензином, коньяком, табаком, марихуаной, просыпающейся зеленью. Домой, домой... Мир счастливо улыбался ему. Прохожие им гордились. Домой. Домой...

Он глянул на циферблат ручных часов. Солнечный блик разлагался в стекле на маленькую радугу — аккурат между двумя и тремя часами. В синей части спектра цветов не хватало — радуга начиналась с зеленого. Весна, весна...

— Ну вот и всё, — сказал он счастливо. — Ну вот и всё.

Но это было не всё.

Ровно через двадцать четыре часа он вновь сидел в кабинете у Доброго Дяди, и Добрый Дядя нервно постукивал пальцами по столу.

В глазах у Дяди отражалась противоположная стена.

— Что это такое? — спрашивал Дядя уже в который раз. И снова — уже в который раз — не давал отвечать — успевал первым:

— Я вас спрашиваю — что это такое?

— Э-это...

— Это чёрт знает что! Вы что, маленький ребенок? Вам тут что — детский сад?

— Э-э...

— Хватит! — вдруг крикнул Добрый Дядя и ударил ладонью по столу. Затем встал и пристально посмотрел на *.

* сжался.

— Морду бы тебе набить, — сказал Дядя мечтательно.

* почувствовал, что обижается. Как же так? — ведь он сам, сам, сам. Ведь мог и не идти. Ведь всё сам. Ведь он ничего плохого. И вчера всё было так хорошо. И солнышко светило. И дома, за обедом...

Добрый Дядя не без интереса смотрел на него.

— Так, — сказал Дядя весело, — обиженную невинность корчишь.

— Да, но...

— Ах, «да»? — спросил Дядя с радостной издёвкой. — Так ты, значит, и с женой не спишь? И дети твои — не твои?

— А что вы меня оскорбляете? — вдруг выкрикнул *. И почувствовал, как все внутри похолодело.

— Оскорбляю? — спросил Дядя сурово. И вдруг скривился, словно от запаха гнили. — Оскорблять тебя будут урки в зоне. Просёк?

Повисла пауза.

Добрый Дядя терпеливо ждал ответа. Наконец понял, что не дождется.

— Ну вот что, — сказал он. — Вся эта твоя трепотня годится разве что ж...пу подтереть.

— Но это же правда, — * почувствовал, что его губы произнесли это сами, без участия разума. Разум оледенел. Добрый Дядя вновь скривился.

— Господи, — сказал он теперь уже не сдерживаясь, — и когда эти кретины научатся думать? Наплодили ублюдков — возись теперь с этим дерьмом!

Дядя сел за стол и грустно посмотрел на *.

— У тебя, кажется, дочка сеть? — спросил он.

— Д-да, — ответил * и почувствовал, как все внутри сжалось от этого «кажется». Почему «кажется»? И почему он спрашивает? Ведь он же сам хорошо знает. Ведь только что...

— Ну так вот, знаток правды, — сказал Дядя брезгливо, — ты напишешь то, что нужно.

Добрый Дядя — в расстегнутом пиджаке, с распущенным галстуком и банкой пива в руках — сидел прямо на столе и качал ногой. Глаза его горели.

— Затем, — вещал он с вдохновением, —

«затем» — послушно писал *

** объяснил нам, что в момент восстания —

«в момент восстания», — писал * (господи, господи! — по спине ползла холодная струйка — восстание! — это же вышка, господи!)

— наша группа должна взорвать все мосты.

«все мосты» (ну почему, почему я? господи? господи?)

— На кольцевой железной дороге...

«железной дороге» (это конец).

Дядя отхлебнул пива.

— Лихо, а? — осведомился он.

* кивнул.

— Хорошо, — обрадовано откликнулся Дядя и мечтательно завел глаза.

— Затем, — продекламировал он, —

«Затем» (куда же дальше-mo, господи?)

** объяснил нам, что военный десант враждебных зарубежных сил —

«зарубежных сил» (господи, оказывается, существуют еще какие-то враждебные зарубежные силы!)

блокирует на подступах к столице части нашей доблестной армии —

«доблестной армии» (у нас есть армия!)

— В то время как нашей задачей будет окружение и уничтожение Сил Дисциплины и Порядка.

«и Порядка».

Дядя похлопал по столу рукой в поисках бумаги. Однако не попал и лишь сбил лист на пол. — А, черт! — ругнулся он. — Ну ладно. Как там звали этого твоего приятеля?

— Какого? — белеющими губами прошептал *.

— Ну этого, который с тобой учился с первого класса школы?

— ***.

— Ага. Значит, пишем: Затем...

«Затем».

— мы должны были поступить в распоряжение ***, —

«В распоряжение ***» (боже мой, боже мой, его же арестуют, ему же предъявят мои показания)

— который — насколько мне известно —

«известно»,

— занимал очень высокий пост в подпольной структуре нашей организации —

«нашей организации»... — Нет! — вдруг выкрикнул *.

— Что — нет? — Добрый Дядя словно очнулся. Глаза его были необыкновенно злы.

— Нет, — сказал упрямо *. — Он работал в другой организации, не в той, что я.

— Так-так-так, — заинтересованно сказал Дядя. — У вас были две подпольные организации? И между ними был союз?

— Не было ни одной! — в отчаянии и ужасе выкрикнул *.

— Что-o-o? — Добрый Дядя соскочил со стола. — Что ты сказал, падла?

— Я, — * сжался на стуле (только бы не били, только бы не били), — я хотел сказать, что *** работал в другой организации, в другой конторе, не у нас... Мы, конечно, кончали один вуз, но его направили...

— Хватит, — Добрый Дядя уже снова сидел на столе. — Я понял, в чем соль. Вашей организации нужно название.

— А у нас есть.

— Да? — Добрый Дядя заинтересованно поднял брови. Он смотрел на * так, словно видел его впервые в жизни. — Это какое же?

— Государственное управление по уточнению стандартов, — тихо пролепетал *. — Вы же знаете.

Добрый Дядя сложил руки, согнулся и внимательно посмотрел в глаза *. * смутился.

— Вот так-то, — сказал Добрый Дядя. — Развели идиотов. Организация ваша носила название... то есть носит, конечно, — ибо она еще не разгромлена... Э-э — «Народный»... Нет, «народный» плохо... Просто «Союз». «Союз за»... освобождение? Нет, плохо, слишком благозвучно... за... закрепощение? Нет, слишком топорно... Ну ты думай, думай, что, всё я за тебя думать должен?

* кивнул.

— Сейчас-сейчас, — сказал он. В голову ничего не лезло.

— «Союз», — вновь провозгласил Дядя. — Союз за... уничтожение...

— Народа, — быстро подсказал *.

Добрый Дядя посмотрел на него взглядом, полным ненависти. Потом вновь закатил глаза.

— «Союз» — это хорошо. Но дальше... «Союз за»... А почему, собственно, «за»? Может, кого-то? Кого-то с кем-то. Скажем, «Союз предателей Родины... э... шпионов и убийц»?

— Во! — выдохнул *, подобострастно глядя в глаза Доброму Дяде.

Некоторое время Добрый Дядя изучал этот подобострастный взгляд. Затем в глазах у него что-то мелькнуло.

— Было уже, — сказал он с горечью. — Ну, думай, думай... лопух!

— «Союз за изменение»? — робко предположил *.

— За изменение? — переспросил Добрый Дядя. — «За изменение» — это хорошо. Молодец. — Он потрепал * по плечу. — Итак, «Союз за изменение существующего строя». А? Самое оно. Ну что, ты сегодня не такой уж идиот. Хвалю.

* был счастлив.

В кабинете у Доброго Дяди было тепло. В камере — холодно. * медленно согревался и оглядывался. Добрый Дядя сегодня был не один. Вместе с ним в кабинете был ещё один человек. Выглядел он гораздо менее интеллигентно, чем Добрый Дядя. Вместо с тем лицо его казалось более открытым и добрым. Он смахивал на завсегдатая пивных, какими их помнил * с детства, когда он с отцом — государственным клерком второй категории (господи, тогда еще были государственные категории клерков!) чуть ни ежедневно оказывался в разных корпоративных пивных для государственных клерков — то в «Ирландском доме», то в «Тверской избе». Теперь на месте одной пивной — банк «Экспериал», на месте другой — массажный салон.

— Этот? — спросил неизвестный у Доброго Дяди, кивнув на *.

— Этот.

— Ну что ж, вполне, — непонятно ответил неизвестный и замолчал.

Повисла долгая пауза.

* начал беспокоиться. Он уже согрелся и привык к неяркому свету (в камере лампа светила ослепительно день и ночь) и теперь * понимал, что его ждет что-то новое.

Добрый Дядя внимательно изучал какие-то бумаги. Наконец он вздохнул, отложил бумаги и посмотрел на *.

— Ввожу в курс дела, — сказал он вполне миролюбиво. — Сейчас здесь состоится очная ставка. Понятно?

* кивнул. «Начинается», — подумал он, ощущая нехороший привкус во рту.

— Ну вот и ладушки, — сказал Добрый Дядя. — Приступайте, — кивнул он неизвестному.

Неизвестный встал, открыл дверь и крикнул в коридор:

— Заводите!

За спиной * кого-то ввели. Оглянуться он боялся. Человек, который вошел в кабинет, застыл на пороге.

— Ну что, — неприятным голосом осведомился Добрый Дядя, — узнаёшь всё-таки? Больше не будешь отрицать?

* вновь услышал шаги введенного. И оглянулся.

Это была Она. Она почти не изменилась за эти годы. Он узнал её мгновенно. Узнал каждую чёрточку её лица, изгиб шеи, упрямую складку на лбу, прищур близоруких глаз, родных, голубых глаз... И увидел её взгляд. Странный, испуганный. Она смотрела на него с жалостью и испугом. С жалостью и испугом.

— Ну, *, — сказал Добрый Дядя металлический голосом, — узнаёшь?

— Нет, — быстро ответил *.

— Врёшь.

— Нет.

— Ах вот как. Ну я напомню. Это ****. Она была твоей любовницей. В течение двух лет. Это было три года назад. Ну?

— Нет.

— Да.

— Нет!

— Ну хорошо. ****,— обратился Добрый Дядя к ней. — Ты узнаешь этого человека?

— Нет.

— Как же так? Ведь это же *. Твой бывший любовник. А?

— Нет.

— Ай-яй-яй-яй-яй. Говорить неправду нехорошо. Ты бы созналась, а то ведь мы можем рассказать всё твоему мужу. Ну?

— Нет.

— Что ты упрямишься, потаскуха? У нас есть видеозаписи всех ваших встреч. Что и как вы делали. У тебя довольно извращенная фантазия, шлюха ты этакая. С мужем ты такого себе не позволяешь... Ну?!

— Свиньи, — чуть слышно сказала она.

— Что?

— Свиньи. — Уже громче. Четко. Ясно. В лицо. — Свиньи!

Добрый Дядя соскочил со стола. И ударил её ногой по лицу. **** упала.

* вскочил.

— Сидеть! — страшно рявкнул Добрый Дядя.

Словно тяжёлая волна вдавила * в стул.

— Так-то лучше, — сказал Добрый Дядя. Он подошёл к распластанному на полу телу и потрогал носком ботинка голову. **** застонала. Добрый Дядя отступил на шаг, примерился и с силой ударил ей между ног.

— Ау! — крикнула она, странно дёрнулась и вмиг сжалась в комок, прижав колени к груди и обхватив их руками.

Коротенькое платьице задралось, и *, леденея, увидел, как расплывается на белых трусиках кровавое пятно.

Добрый Дядя поймал его взгляд. Он прищурился, отвёл ногу и ещё раз нанес удар. Туда же.

**** даже не вскрикнула. Она распласталось на животе, раскинув руки. Видимо, она была без сознания. Сквозь лопнувшие но шву трусики толчками поступала кровь.

Добрый Дядя повернулся к *. Сделал шаг.

— Нет! — закричал * и прикрыл голову руками. — Нет! — Одна нога инстинктивно поднялась, закрывая живот.

— Отставить, — гаркнул Добрый Дядя.

* медленно оседал. Каждая жилка у него тряслась.

— Ты знаешь её?

— Да.

— Как её зовут?

— ****.

Она была твоей бабой?

— Да.

— Ты... её?

— Да!

— У неё дома?

— Да!

— На мужниной постели?

— Да!

— У неё на работе.

— Да!

— На конторском столе.

— Да!

— В подъезде.

— Да!

— В подворотне.

— Да!

— На крыше.

— Да!

— В сортире.

— Да!

— Среди дерьма.

— Да!

— Когда я ... на вас.

— Да! Да! Да!

— Хорошо.

Добрый Дядя отошёл.

— Ну как там она? — спросил он неизвестного.

— Сейчас очухается. Посадить ее на стул?

— Вот еще. Она тут все измажет. Поторопи ее.

Неизвестный присел на корточки и слегка похлопал **** по щеке. **** открыла глаза и застонала.

— Вставай, падаль, — сказал Добрый Дядя, — чего ...-то расставила?

**** медленно поднялась. В лице у нее не было ни кровинки.

— Ну, — сказал Добрый Дядя, — теперь ты его узнала?

Она замотала головой. Губы были плотно сжаты.

Добрый Дядя засмеялся.

— Ладно, — сказал он. — А ты?

* не хотел смотреть на неё. Но почему-то посмотрел.

— Нет, — сказал он, с ужасом прислушиваясь к собственному голосу.

— Что-о? — Добрый Дядя опять соскочил со стола. — Ах ты, мразь. — Он медленно подступал к *, лицо его исказилось.

**** шагнула вперед и тут же вскрикнула от боли, застыв в странной позе — одна нога вперед, другая — крестно ей — куда-то назад и вбок, руки, побелев, впились в ноги чуть выше колен...

* отшатнулся и упал со стула.

— Не надо! Не надо! — закричал он, прикрываясь рукой.

Добрый Дядя остановился.

— Встань, сука!

* встал. Ноги у него тряслись. Неуверенной рукой он нащупал стул и сел, стараясь не смотреть на ****.

— Итак, — спокойно и уверенно сказал Добрый Дядя, — ты знаешь её.

— Да. — * закрыл глаза.

— Как её зовут?

— ****.

— Ты её имел?

— Да.

— Больше не хочешь?

— Нет!

— Врёшь!

— Да.

— Ну ладно. Она состояла членом вашей подпольной организации.

— Да.

— «Союз за изменение существующего строя».

— Да.

— Занимала в нём руководящую должность.

— Да.

— Отвечала за вербовку членов специальной диверсионной группы.

— Да.

— Вербовала их, как и тебя, в постели.

— ...

— Ну?

— Да.

— Ее имело... сколько человек?

— Сколько?!

— С-сорок...

— Сколько-сколько?

— С-сто.

— Неужели?

— Сто пятьдесят.