Читаем Страх идёт (СИ) онлайн бесплатно

  Потрескавшаяся земля, серая дорожная пыль, голые деревья, невысокие лысые кустарники. Затянутое тяжелыми тучами небо, сороконожки, сновавшие у торчавших из земли уродливых корней деревьев. Слабый ветер, безмолвие. Словно бы вся природа погрузилась в скорбь. Вереница людей, ползущая между стволами мертвых великанов. Впереди всех Путник, среднего роста и сложения человек, с густой рыжевато-красной бородой, маленькими свиными глазками, серебристо-седыми кудрями.

   Большую часть времени люди проводили в пути, только с закатом светила их группа останавливалась на перевал. Так продолжалось изо дня в день на протяжении долгого времени. Но сегодняшний вечер особый - Старик сказал, что дальше никуда не пойдёт. Путник на это никак не отреагировал, а Павел Скворцов испугался.

   - Почему вы решили остановиться? - ошеломленный словами Старика, спросил Паша. - Страх идёт! Путник говорит, Он всего в дне пути от нас, если вы останетесь, Страх вас догонит!

   - Ты хороший парень, Паша, но за меня волноваться не нужно, - произнёс Старик. - Я устал и хочу отдохнуть.

   - Катя, твой дедушка решил остаться, - отчаявшись, Паша окликнул внучку Старика. - Хотя бы ты убеди его, что нужно идти дальше.

   Девушка, уже успевшая задремать у ствола дерева, в стороне от костра, встрепенулась.

   - Что такое? - сонно проворчала она.

   - Старик не хочет идти дальше! - Паша не понимал, почему остальные безучастны, ведь если Старик остановится, его догонят.

   - Я устала, хочу спать, не мешай, - проворчала девушка, закрывая глаза.

   Старик по-доброму улыбался, с хитрым прищуром смотрел на Пашу.

   - Мальчик, ты совсем молодой, потому не знаешь. Я не первый, кто остановился. И не последний. Как думаешь, что приключилось с твоими родителями?

   Паша знал.

   - Они остановились.

   - Мы все остановимся когда-нибудь, - с грустью в голосе произнёс Старик. - Слышал Катю? Кто-то устает раньше, кто-то позже, но силы всё-таки оставят нас. Такова наша участь, ты можешь принять её, а можешь не принимать.

   - Но там же Страх?! Как вы можете спокойно сидеть и ждать, когда Он придёт за вами? - Паша отчаялся. Он понял, что не сумеет убедить старика. Хотя бы кто-то ему помог.

   - Пускай будет Страх.

   - Как же вы не можете этого понять! - Паша схватился за голову. - Когда он придёт... это конец! Ничего уже не исправить, не изменить!

   - Разве когда мы идем по этой пустыне, мы можем что-то менять? Единственный выбор, который совершает человек за время пути - идти дальше или остановиться. Да и этот выбор иллюзия - рано или поздно все садятся и ждут своей участи. Настал мой черед.

   - Как же ваша внучка? Неужели вы не переживаете за неё, не боитесь, что с ней приключится несчастье? Как же мы, ваши друзья? Сегодня вы выспитесь, утром снова наберётесь сил и сможете идти дальше! - произнёс Паша.

   - Пускай будет так, утро вечера мудренее. Ложись спать, Паша, мы с тобой последние, кто бодрствует в столь поздний час, - сказал Старик.

   Паша вздохнул. Старик умный, знает много историй и охотно делится своей мудростью. Если он остановится и станет дожидаться Страх, как идти дальше?

   Поздно. Если не выспаться, в пути глаза сами собой будут закрываться. Путник говорил, что единственная радость в их жизни - сон. Скворцов направился к покрытому пылью стволу высокого дуба, свалился на землю, посмотрел на небо. Тучи расступились, и над головой разверзлась черная бездна, полная звёзд-крупинок. Говорят, первые люди пришли оттуда. Путник называет эти россказни пустой болтовней. Но Паше хотелось верить, что рано или поздно оттуда придёт спасение, и им не нужно будет убегать от Страха. Может быть даже звездные люди смогут вернуть маму и папу.

   Родители, как давно он их видел? И увидит ли снова?

   "Иди, Паша, - сказала мама, когда прощалась. - Мы своё отходили. Все ноги в мозоль стерли. Знаешь, как тяжело всё время изо дня в день вставать и идти? С нас хватит, ну а ты иди, родной, Страх, он ведь всего в дне пути".

   "Сын, будь мужчиной до конца. Нам с матерью не хватило сил, но ты-то, ты должен идти, никогда не останавливайся, даже не думай об этом!" - наставлял отец.

   Попрощавшись, родители сели у ручейка и стали дожидаться. Тогда Паша пообещал, что не остановится, и он по-прежнему намерен исполнить завет отца. Больше того, Скворцов поклялся заставлять идти остальных. Поэтому он пытался уговорить Старика, но не смог. Старик не пойдет дальше. Он убедил себя, что рано или поздно любой сядет и станет с покорностью овцы дожидаться Страх.

   "Он заблуждается, старый дурак, - размышлял Павел. - Я знаю, что так не должно быть. Если когда-нибудь и остановлюсь, то только чтобы встретиться со Страхом и заставить его отступить. Он будет убегать, а мы станем преследователями Его. Вот они, цель и смысл нашего пути - отыскать способ победить Страх. Неужели Старик этого так и не понял?"

   Мысли Павла сливались в единый гул, монотонный поток слов, сознание заполняли фантастические образы и он заснул. А звезды продолжали светить с небес, так же, как и сотни лет назад, словно насмехаясь над бренностью и изменчивостью всего этого мира.

...

   - Вставай! - Путник грубо толкал Павла. Предстоял новый день похода. Скворцов потянулся, сладко зевнул. Было темно, хотелось спать, но небо на востоке уже окрасилось первыми лучами светила.

   - Старик, ты окончательно решил? Не идешь с нами? - спросил Путник. - Понимаешь, что встретишься со Страхом лицом к лицу?

   - Я остаюсь, Путник, я остаюсь, - пробормотал старик, не спавший всю ночь. Выглядел он хуже, чем вчера. Видимо окончательный выбор сделать оказалось нелегко. Синяки под глазами, кожа иссохла, глаза запали глубоко, пальцы на руках дрожали, он весь трясся, словно в припадке падучей.

   "Старик в ужасе! - догадался Павел. - Ему страшно, но он продолжает настырничать!"

   - Но почему вы не хотите идти дальше? - вырвалось у Павла. - Почему все вокруг так спокойно относятся к вашему решению.

   - Я устал, - настырно повторил старик. - Я хочу отдохнуть!

   - Оставь его, Паша, - вмешалась Катя. - Идти или не идти дальше каждый решает самостоятельно!

   "Она не хочет, чтобы он остановился, но не уговаривает его! - подумал Паша. - Почему же ты не попросишь его идти дальше Катюша, почему не накричишь, не забросаешь упреками! Он твой дед!"

   - Мы никого не дожидаемся, - флегматично произнёс Путник. - Я выполнил свой долг - разбудил всех, следовать за мной или нет решать вам самим, я никого не дожидаюсь и уж тем более не уговариваю.

   Сказав это, Путник пошёл. Не успевшие проснуться люди медленно поднимались со своих мест и шли следом, Паша посмотрел на Старика, пристроившегося на камне.

   - Вы же боитесь, вы охвачены ужасом. Зачем дожидаться Страха? Пойдёмте с нами, - настаивал Паша, краем глаза поглядывая в сторону удалявшейся толпы.

   - Я устал, - словно загипнотизированный повторял старик одну и ту же фразу фразу. - Я не могу больше идти.

   - Прошу вас, найдите силы, - Павел готов был умолять Старика.

   - Я устал, я не могу дальше идти.

   Павел обернулся - процессия удалилась, сегодня Путник задал высокий темп.

   - Катя будет страдать без вас, подумайте хотя бы о внучке, - не сдавался Павел.

   - Я устал, - чуть не плача произнёс Старик. - Я не могу идти дальше.

   - Я вас очень прошу, пойдёмте. Или хотите, чтобы я стоял здесь и весь день умолял идти дальше, когда остальные уйдут слишком далеко, чтобы их можно было догнать? Хотите, чтобы и меня настиг Страх! Этого хотите? Замечательно! Тогда я сяду, и буду сидеть рядом с вами, умоляя продолжить путь! - Паша решил стоять на своем до конца.

   По щекам Старика потекли слезы.

   - Прошу тебя, оставь меня. Ты не представляешь, сколько времени мне потребовалось на то, чтобы набраться мужества и остановиться. Пожалуйста, Паша, не искушай меня. Я устал! Я могу идти дальше, но не хочу. Изо дня в день повторяется одно и то же, светило встает, мы идем. Светило садится, мы останавливаемся. И так всегда, слышишь, всегда! Мне это осточертело, я дождусь Страх, чем бы он ни был, дождусь и будь, что будет! - произнёс Старик. Голос несчастного дрожал, зрачки расширились, он был бледнее белого.

   Паша посмотрел в сторону своих товарищей. Даже среди голых деревьев их силуэты было сложно различить. Они вот-вот скроются за пригорком. Скворцов испугался. С севера до ушей Паши донесся тихий пронзительный вой подхваченный ветром. Может это Страх возвещает о своем приближении?

   - Пойдёмте со мной, пока не поздно! - взмолился Паша. Его бросили родители, теперь собирался бросить Старик. - Страх уже близко!

   Старик безмолвно принялся качать головой из стороны в сторону.

   - Я устал, я не могу идти, не могу, не могу, не могу... - он повторял это снова и снова, с каждым словом делался немощнее.

   Павел обернулся - позади него никого не было. Они ушли, оставили его наедине со Стариком! Они позволят Страху забрать Пашу! Скворцов позабыл о Старике и родителях. Ветер донёс до него жуткий вой. Страх идёт! Павел вскочил на ноги и побежал через лес. Старик так и остался сидеть на камне, сотрясаясь мелкой дрожью и повторяя, словно заклинание, "не могу, не могу, не могу..."

...

   Когда впереди замаячили крыши высоток, Паша решил, что у него галлюцинации. Но по мере приближения силуэты многоэтажных домов сделались отчетливыми. Похоже, сегодня они будут ночевать под крышей. На пути им попадались заброшенные лачуги, порой уютные домики, но многоэтажек Павел никогда не видел. Старик порой рассказывал о них, но Старика больше нет. А громада, что возвышалась над Павлом, накрывая своей тенью даже громадное пространство, ничего не боялась. Перед этим чудом отступит даже Страх.

   - Остановимся сегодня здесь, - скомандовал Путник. До заката оставалось часа два. Но Паша был рад, что они переночует под крышей высоток.

   Люди стали расходиться кто куда, любуясь местом, в котором они оказались. Паша не остался в стороне, он стал обходить дома кругом, с любопытством осматривая валявшиеся на земле предметы. Название некоторых из них он знал только по рассказам, потому не всегда догадывался, что отыскал на этот раз. Прямоугольную раскладушку, внутри которой хранилась причудливым образом закрепленная бумага, Паша признал не сразу. Только через некоторое время он вспомнил рассказ о книгах, хранивших мудрость тех, кто спасался от Страха много лет назад.

   Скворцов раскрыл книжку, стал рассматривать черные символы, ничего для него не значащие. Неужели эти кляксы действительно хранят чью-то мудрость? Если так, куда пропали те, кто умел её воспринимать? Старик говорил, что Страх гнался за людьми не всегда. Хотя Путник утверждал обратное, а он прожил куда дольше Старика и Паши вместе взятых.

   "Страх идёт! Он всегда будет нас преследовать, потому останавливаться нельзя, нужно продолжать путь", - наставлял Путник, и Паша верил ему больше, чем кому бы то ни было.

   Скворцов отбросил книгу, направился дальше, решив войти в здание, посмотреть, как оно выглядит изнутри. Тут до него донеслось тихое всхлипывание. Скворцов насторожился. Неужели здесь есть ещё люди?

   Он стал бегать от подъезда к подъезду, заглядывая в каждый, пока не обнаружил сидящую на ступеньках Катю. Девушка горько плакала. Когда вошёл Скворцов, она попыталась вытереть глаза, скрыть свое расстройство. Не получилось. Глаза были красными, Катя хлюпала носом.

   - Что случилось, Катя? - спросил Паша. И тут же ответил сам на свой вопрос. - Ты переживаешь о Старике?

   - Я с ним даже не попрощалась, - произнесла Катя, решив, что скрывать что-либо от Паши не имеет смысла.

   - Он делился своими мыслями? Предупреждал, что собирается это сделать?

   Катя кивнула.

   - Давно мне сказал. Я расстроилась. Думала, он меня специально дразнит. Разозлилась, нагрубила ему.

   - А он?

   - Ничего. Посмотрел на меня своими глазами. Я ведь даже не помню, какого они у него цвета, - Катя снова залилась слезами. - Запомни меня, попросил он. А я даже этой его просьбы исполнить не сумела.

   Паша неожиданно понял, что сам ничего не помнит о Старике, хотя и был последним, кто его видел. Почему в памяти не сохранились черты его лица?

   - Серые, - соврал Паша, вспомнив о пыли. - У него были серые глаза.

   Катю это не успокоило, наоборот, она заплакала еще сильнее. Паша чувствовал себя неловко, не знал, как повести себя. Обнять её? Будет ли это уместно? Сказать слова утешения? Напомнить о чем-нибудь приятном?

   "О чем приятном? - пронеслось в голове у Паши. - Что приятного мы вообще видели?"

   Всё, что им было известно - Страх идет! Только это имело значение. Ты либо идешь, либо он тебя настигает. Третьего не дано. В этом Старик был прав. Правда он добавил, что и этот выбор иллюзорен, потому что все когда-нибудь остановятся. Павел вспомнил о том, что хотел узнать у Старика, но так и не получил ответа. Может Катя знает?

   - Он не говорил, что заставило его остановиться? - спросил Павел.

   Катя, казалось, не услышала его вопроса, продолжала рыдать, не горя ни слова. Паша уже собирался уходить и оставить ее наедине с горем, но тут она заговорила:

   - Говорил. Он сказал, что не верит в существование Страха.

   - Что? - стоявший у выхода из подъезда Павел опешил. - Как это?

   - Сказал, что Страх нас пугает лишь потому, что мы в него верим и глупо бежать от иллюзии. Сказал, что я когда-нибудь это пойму и тогда придёт моё время. Сказал, что дорога, которой мы держимся, никуда нас не приведёт. Он многое мне говорил, но когда я спросила, хочет ли он, чтобы я осталась с ним, сказал нет. Потому что сам не верил в свои слова. Он просто сдался, Паша. Нам кажется, что к дороге привыкаешь, но это не так. Каждое утро придётся заставлять себя точно так же, как и в предыдущее. Легче не будет, стать сложнее может. Рано или поздно человек просто ломается.

   - Но Путник, он ведь не сломался, - возразил Павел. Катя ничего не ответила, лишь спрятала своё лицо у себя в ладонях. Скворцов оставил ее, погрузившись в безрадостные размышления.

   Как Старик мог поверить в то, что Страх не существует? Или права Катя, и он просто успокаивал себя, не желая признаться в собственной слабости? Как много вопросов и ни одного ответа. Может Путник знает? Только вот он не любитель разговаривать, молчит и супится.

   Павел ещё раз попытался вспомнить Старика, но у него ничего не вышло. Потом родителей, оказалось, что Скворцов не помнит и их. Беседы - вот и всё, что сохранилось у Павла в голове. Но ни лица отца, ни лица матери он вспомнить не мог. Страх забрал их, они стали его частью.

   "Тем лучше, - решил Скворцов, бредя по асфальтовой дорожке. - Вспоминать об оставшихся дожидаться Страха, значит накликать беду. Я не остановлюсь, никогда не остановлюсь. Страх идёт, но я не дожидаюсь его"

...